Мы как чёрные птицы

«Мы как чёрные птицы»

𓃠

С открытых форточек продувал лёгкий тёплый ветерок, гонявший жару по побеленным стенам комнаты. Вокруг двух железных двухъярусных кроватей, которые стояли рядом, собралось восемь парнишек. Они слушали как красиво играл на гитаре Серёга — пацан высокого роста, веснушчатый чем-то напоминал радость солнышка, с тёмно-русыми волосами, убранными на бок.

Шурик лежал на втором этаже, задумчиво смотря в потолок. Он один не пытался поддержать разговор, не играл в карты, хотя был лучшим из всех. Даже не смотрел вниз на других парнишек. Саша лишь курил, пускал колечки дыма, уходящие через окно, в ритм двигал носком и думал о своём, неземном.

Жара стояла в комнате афганистанская! Даже прохладный ветерок и открытые торсы не спасали от жары. Козырёк и Петька уже безнадёжно упали в кровати, тихо мотыляя белыми футболками, разгоняя жару по комнате. Вот бы сюда сейчас вентилятор!

— Пацаны, пацаны! — вдруг в открытых дверях появился рыжий веснушчатый мальчишка невысокого роста. — Там девчонку привезли!

Бренчание утихло, все парнишки шустро повскакивали с мест. Девчонку привезли!

— Как девчонку? Гонишь, малой, — Серый оставил гитару на кровати.

— Вот те крест! — гордо выпрямился мальчуган.

— Что за шум? Девах что ль никогда не видели? — Саша тихо усмехнулся, оставаясь в своём прежнем положении.

— А может и не видели!

— Видели, не видели, а деваха в военной части, что-то мутновато, — Козырёк тихо принахмурился, выглядывая в открытые форточки.

— Может в госпиталь привезли мед-сестричку?

— Да какая мед-сестра! У нас дядь Лёша сам кого угодно вылечит! — возразил Рыжий Серёге. — А она красивая, кареглазая. Да, тьфу ты, что я вам объясняю! Идите сами посмотрите!

Рыжий махнул рукой и уже помчался по серым потрескавшемся коридорам на улицу. Девчонку же привезли!

На улице солнце ещё сильнее припекало головы, и все парнишки, стоящие за обозом, хмурились и постепенно толкали друг друга, пытаясь высунуть головы вверх, лишь бы глазком взглянуть на девчонку.

— Ай! Серый не пихайся, больно, — процедил зло Козырёк, потирая плечо, пытаясь все выше поднять голову.

— Да тише ты! — тихонько толкнул локтем Рыжий.

— И правда красивая, — прошептал Петька, улыбаясь во весь рот.

— А я шо говорил!

— Ишь, не обманул, малой, — Козырёк потрепал мальчишку по голове.

Возле уазика стоял стройный высокий мужчина, чисто одет: командирские сапоги, сияющие до блеска, отстиранный китель и офицерская фуражка, которую он постоянно поправлял. Рядом с ним стояла красивая девчонка, ниже его на голову. Её тёмные, как глубокая ночь, длинные волосы были заплетены в два хвостика белыми ленточками. Они кудрями спускались по плечам. Нежное белое платье с кружевами было чуть выше колен и тихо колыхалось по ветру. Из её миниатюрных рук командир забрал небольшой чемодан, и она небольшими шажками поплелась за большими мужскими плечами.

— Красивая! — Петька снял с себя треуголку и переминал её в руках.

— А то! — завопил Рыжий, чуть ли не прыгая на месте.

— Рот закрой, муха залетит, — Козырёк дотронулся до подбородка Петьки и сплюнул. — Пошлите, тут делать уже нечего. Дядь Лёша увидит, дрова заставит колоть.

— Не заставит! — засмеялся Рыжий. — Его к командиру вызвали.

— Откуда такая информация? — Козырёк на входе обернулся, заставляя всех оставиться на месте, расставив руки в дверях.

— Я сам видел как он туда заходил. Ещё не вышел, — отчитался мальчуган и проскочил под рукой Козырька во внутрь.

— Малой, а всё знает, — усмехнулся Козырёк.

— Кто последний, тот лох! — крикнул рыжий и побежал быстрее к казарме.

— Ах, ты скот!

Всё снова собрались у тех двух кроватей. Козырёк взял карты и начал их перетасовывать.

— Я с вами буду, — Саша спрыгнул с второго яруса и присел рядом с Козырьком, внимательно наблюдая за тасовкой карт.

— Деваха ни чё такая, — Серый отодвинул гитару и присел, облокотившись локтями на колени.

— Что она тут только делает, — Козырёк раздал карты на всех и закурил.

Сашка ходил козырными и всегда было чем отбиться. Что ж тут сказать, в картах фортуна на его стороне. И жульничать умел и мастерски умел тасовать так, чтоб ему выпали крупные карты, но практически этим не пользовался.

— Меньше нету, — засмеялся хило Шурик и бросил последнюю карту на Козырька.

Саша провел рукой по светло-русым волосам и откинулся на белую подушку. Снова выиграл. Он победно улыбался и смотрел за продолжением игры, пока в дверях не появился парнишка. Погоняло его Цапля.

Он был высокий, худощавый, но не хиленький, скулы остро были почеркнуты, зелёные глаза светили как два фонаря. Короткие тёмные волосы не послушно  торчали в стороны. Его лопоухость даже говорила о его необычности и оригинальности. Большой нос в горбинкой был красный от простуды, поэтому он постоянно чихал. Многие может и не видели в нём внешней красоты, но многие видели в Цапле хорошие качества его души.

— Девчонку Владислава зовут, — Цапля стянул с себя белую майку и закинул на плечо. С пару шагов он запрыгнул на второй ярус и, удобно устроившись на боку, свесил голову вниз. — Дочка командира. На лето к отцу приехала.

— А ты, Цапля, откуда это знаешь?

— Так вся часть об этом говорит, — усмехнулся парнишка и откинулся головой на подушку. — Это вы лохи всё последние узнаете.

Сашка грубо ударил кулаком во второй ярус, что пружинистая поверхность начала качаться.

— Шура, а если я бы упал? — Цапля выгнулся в спине.

— Ну не упал же.

— А серьёзно, ты откуда услышал? — Козырёк уже с интересом взглянул наверх.

— Откуда, откуда, — парнишка игриво заулыбался. — От верблюда!

— Не томи! — Рыжий поднялся на второй ярус к Цапле и повис над ним, начав постукивать кулаком по его животу.

— Да дядь Лёша рассказал, — он схватил Рыжего за запястья.

***

Тишина и покой — что может быть лучше? Тихий шелест листьев успокаивал душу, а приятный свежий запах сосен одурманивал голову полностью, унося душу куда-то на Юг. Саша любил прогуляться ночью по просторам леса. Вдохнуть запах здешних трав и раствориться в этих клубах спокойствия.

Лесная атмосфера освежала мысли, а полная луна, отражающаяся в озере, завораживала так, что всё постороннее уходило на задний план. Лес ночью — единственное место, где можно было отдохнуть от жары и поразмышлять на разные темы.

Сашка любил сидеть на берегу озера. Тишина, спокойствие и не единой души. Всё ублажало его там. Он тихо прокрался средь деревьев, пальцами касаясь коры. На берегу уже виделся чей-то сидящий силуэт. Для Саши это казалось странным, ведь он никогда не видел здесь кого-то.

Он осторожно прошёл по берегу, не хотел, чтобы его услышали. Тем более это была девушка. Её волосы теребило ветром. Да, это что же та самая Влада? Да, она! Девчонок больше тут не бывает.

Саша тихо прошёл к ней и сел рядом. Она даже не шевельнулась, но точно заметила его. Владислава улыбнулась кончиком губ, её лицо красиво освещала луна.

— Ты что тут делаешь ночью? — прошептал он. Сашу поразила её смелость, любая другая бы испугалась незнакомца. — Не боишься?

— А кого бояться? — она с насмешкой повернулась лицом к Саше. — Тебя?

Она заулыбалась, а глаза засияли, избавившись от одинокой тоски. При свете луны, она казалась величественной, взгляд гордый, раскрепощённый. Саша немного оправился и непроизвольно улыбнулся, подняв взгляд голубых глаз, и заглянул в её завораживающие.

— Да, хоть и меня. Вдруг я маньяк какой-то? — он блеснул белизной зуб.

— Дурачок, — рассмеялась Влада и снова посмотрел вдаль за озеро. — Если бы ты и был маньяком, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

— Ну а если был бы маньяком?

— Ну, если и был бы, разве бы ты убил такую красивую девушку, как я? — Владислава улыбнулась, заглянув ему в глаза, безжалостно, гордо.

— Я бы не убил, — её глаза чем-то околдовывали, душа хотела вырваться из тела и улететь в небеса, как одинокая птица, обретающая счастье.

— Ну вот, — она довольно окутала Сашу взглядом и натянула платье на колени. От вдруг подувшего ветро она продрожала.

— Тебе холодно?

— Нет, — гордо отрезала Влада.

Саша быстро стянул с себя вязаный свитер и протянул его дрожавшей девушке, сам оставшись в одной белой футболке.

— Держи, замёрзнешь.

— Мне не холодно, спасибо, — она оттолкнул свитер.

— Я сказал, бери, — они переглянулись и всё же под упором взгляда, Владислава надела на себя свитер.

— Ты что тут делаешь так поздно? — Сашка немного стянул белую футболку ниже и сложил руки по плечам.

— Сижу, думаю, — усмехнулась девчонка. В глазах уже не было того властного нрава. Сейчас от неё повеяло грустью, и она с какой-то непонятной тоской посмотрела вдаль.

— Раз так поздно сидишь, есть что-то поважнее сна? — Сашка пододвинулся чуть ближе, оглянул её бледную кожу и опустил взгляд на её бедные холодные ладони, которые она сжимала и царапала короткими поломанными ноготками. — Что за боль сидит в твоём сердце?

— С чего ты взял, что мне больно? — девушка повернула полные горечи глаза на Сашу.

— Человек, у которого всё хорошо не будет сидеть и смотреть в даль с душевной тоской.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Ищу смысл жизни, — минута молчания настигла две одинокие души. Они глядели и смотрели насквозь, пытаясь понять друг друга.

— В детстве мы любили сидеть тут с мамой и любоваться закатом, — она отвернулась снова вдаль, проговаривая грустным тоном. — Она говорила, что когда я вырасту, все мои мечты исполнятся. Я мечтала подарить ей птицу счастья.

Саша слушал девчонку, и с каждым её словом тоска поглощала его всё больше, уносила в свой плен мрака. А когда у Влады увидел слезы на щеках, его сердце и вовсе завязалось в узел. Она тихо стонала и глянула на Сашку. Он томно молчал ещё некоторое время. Только потом заговорил.

— Что случилось? — дурак, сам прекрасно понимал, что у девчонки горе.

— Мы ехали в другую часть. Машина оказалась неисправной и мы попали в аварию. Я выжила... — слезы уже будто высохли.

— Извини, — Саша с сочувствием положил свою тёплую руку на её, и она резко глянула в голубые глаза, ладонь дернулась. — Я не хотел.

— Хотел, не хотел. Уже поздно, — она грустно улыбнулась и положила голову на его плечо. По Саше прошлись колючие мурашки. — Я выросла, мои мечты превратились в прах. Я больше не мечтаю.

— Почему?

— Выросла.

Они ещё недолго сидели в обнимку. Обое молчали. Им нечего друг другу сказать. Тишина окутала обоих тёплым одеялом. Им уже было не так холодно, как прежде. Две одиноких души грели друг друга. Девушка начала засыпать на плече мальчишки.

— Пойдём я проведу тебя в часть, — развеял тишину Сашка. Влада открыла глаза, поднялась с плеча парнишки и встала на ватные ноги. Её заметно клонило в сон, она лишь покивала.

— Дай руку, — она лениво протянула одну руку, а он, аккуратно, уже не спрашивая, поднял её на руки и осторожно пошёл между деревьев.

— А ты за что тут оказался? — тихим сонным голосом проговорила Влада, не открывая глаза.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — оставил в тайне Сашка, тихо перешагивая коряги и вышел на тропу.

Две холодные одинокие имеют свойство притягиваться, так же отталкиваться, как магнит. Сама жизнь запутается в таком жизненном магните, как два человека. Вдруг их тяга отрицательна... и их боль уничтожит до конца их ущербные, искалеченные души...