По ту сторону Баррикад

Неуверенно потоптавшись пару секунд на месте, пират постучал в дверь лазарета и вошёл, когда услышал ещё немного детский, но уже сильный голос Венди. Он прятал вначале глаза, рассматривая что-то в полу, посмущался секунду, когда девочка предложила ему сесть. И трудно увидеть в этом неуверенным парне капитана команды и корабля, стыдящегося чего-то перед девочкой, почти вдвое младше его, не так ли?

— Смотри, что я открыла! — глаза горят, как у какого-нибудь ученого, который вдруг смог подтвердить гипотезу или открыть что-то новое в области биологии.

Нацу перевёл взгляд на руку, куда показывала Марвел, и увидел царапину, из которой всё ещё стекала кровь. Он тут же спохватился, ужаснулся и схватил бледную руку девочки со словами:

— Ты поранилась?

На что Венди смущенно улыбнулась, будучи благодарной за его заботу, и попросила смотреть внимательно. Она достала из того сундука с подозрительными травами, который они ранее нашли на одном острове, взяла оттуда цветок с розовыми лепестками, которые она тут же промыла — не хотелось получить заразу, — и приложила их к своей ране. Драгнил смотрел завороженно, но после, догадавшись, нахмурился, поджал губы, но смолчал, видя радость в глазах маленькой девочки, которая проводила «эксперименты» на себе самой.

Через полминуты она отложила в сторону лепестки, а на том месте, где была кровоточащая царапина, уже находилась гладкая чистая кожа.

— Удивительно?

— Как ты можешь проводить эксперименты на себе? — взяв на себя роль отца или просто нравоучителя, Драгнил выпрямился на стуле и расставил руки в бока, но Венди лишь закатила глаза, начиная говорить о том, что она долго проверяла свойства каждого растения до того, как решила наиболее безопасно использовать на себе.

— Может, эти растения и были вымышленными, но то, что они действительно сейчас существуют и выполняют магические, нереальные на первый взгляд, свойства, является очень занимательной вещью! Это ж сколько всего нереального из книг может существовать у нас на земле, спрятанное от злых глаз?

Наивная Марвел смогла расслабиться и убавить свой пыл лишь спустя минут десять, за которые Нацу перестал злиться на своеволие их младшей коллеги. Вначале он даже забыл, по какой причине пришел в эту каюты именно к ней, пока Венди сама не озвучила этот вопрос.

— У тебя, случайно, нет травы, которая избавляет от страха? — девочка удивилась, посмотрев на капитана. И удивилась сильно, вначале не поверив, потому что она считала, что Нацу один из немногих, у кого нет страха, ведь он мог спокойно броситься в самую пучину воды или сражаться одним мечом против целой шайки с азартной улыбкой на лице. — Есть кое-что, что я должен сделать. Но мне мешает страх.

— Страх чего? — теперь роли этих двоих поменялись: главной и взрослой была Венди, переставшая прыгать на стуле и внимающая Нацу, который, в свою очередь, неловко почесывал затылок, согнувшись в спине, словно не был уверен, должен ли говорить что-то лекарю. — Расскажи. Иногда дети понимают лучше взрослых.

— Я хочу, но боюсь вспомнить...

И Нацу рассказал о том, что с ним случилось, стоило дотронуться до странного, фиолетового шара, который они получили на последнем острове четыре дня назад. И что увиденные мимолетные картинки, почти уже забытые в голове, почему-то вызвали непонятное чувство, как будто настоящая тьма начала поглощать его душу, как будто главный страх просто взял и ожил. Он правда хочет узнать всё, но его глупый, не всегда правильно соображающий мозг поставил стену, не давая вспомнить хоть что-то.

Венди серьёзно выслушала его, забыв о своих исследованиях, выгнав Леви, которая зашла с открытой книгой и не заметила личный разговор между ними. Эта маленькая девочка действительно внимала каждому слову, понимая, что каждый — обычный человек со своими мыслями, запретами и страхами. Поэтому, когда парень закончил говорить, она вначале серьёзно подумала над каждым словом, которое собиралась произнести. Быстро пробежалась глазами по полкам с разными банками, мешочками, колбами и шкатулками, кивнула своим мыслям и с улыбкой обратилась к капитану.

— Я могу дать тебе настойку. Ты заснешь на некоторое время и сможешь вспомнить всё то, что ты хочешь узнать и чего подсознательно боишься. Это первый вариант, при котором ты не убегаешь от проблем, а идешь их решать, — она подалась вперёд и показала своим маленьким пальцем «один», а потом подняла второй палец. — Второй вариант: я даю тебе успокоительное и некоторое время ты не будешь не о чем волноваться, вообще, тебе будет абсолютно всё равно, даже оторви тебе кто-то руку.

Нацу лишь секунду мешкал в выборе между двумя вариантами. Потом выдохнул и, вернув себе широкую, довольную собой и жизнью, улыбку, схватил два пальца девочки в свой теплый кулак, а потом осторожно согнул второй палец, чтобы в итоге Венди вновь показала указательным «один».

Совсем не стоит говорить, что Венди ещё до своих слов знала выбор Драгнила.

***

Люси ещё какое-то время неуверенно смотрела на браслет в её руках, взвешивая все варианты, продумывая слова и возможные ответы, а потом положила в карман на её юбке. Было ли случайностью, что у них одинаковые браслеты? Появился ли он у Нацу так же неожиданно, как у неё самой? И почему только у них двоих он есть? В этих рассуждениях она побрела в штаб-каюту, где, как она думала, и находился капитан, но его там не оказалось, зато были и помощник капитана, и квартирмейстер, и боцман.

— А Нацу?..

— Он спит, — сказала Скарлет таким тоном, словно это вполне обычное занятие средь бела дня для капитана пиратов.

Но в этом не было ничего обычного, потому что Люси, как никто другой (как тот же Хэппи), знала, что Драгнил не спит много, просыпается достаточно рано и может быть бодрым до поздней ночи, не чувствуя усталость. Таких активных людей Хартфилия толком не знала. С ним можно было сравнить разве что маленьких детей, у которых много жизненных сил и поэтому они томят своих родителей или старших братьев и сестёр. И ведь даже по развитию Нацу не так далеко от них ушел, думала так про себя девушка, улыбнувшись этой мысли.

— Скажем так, Нацу спит, чтобы помочь нам, — «объяснил» Гажил, смотря вполне серьёзно и искренне своими узкими алыми глазами. Только после этих слов Люси всё равно приравнивала развитие капитана с тем, что у детей.

— Гажил, ты прямо как Нацу: говоришь так, что только вам самим понятно, — заявил с улыбкой на лице Фернандес, а потом с особой теплотой, которая может быть у старшего брата, смотрящего на любимую младшую сестру, взглянул на Люси, которая всё ещё стояла возле дверей. Кивок со стороны Джерара призвал её подойти к ним, к столу капитана, который они трое окружили. — Но в общем да, тот факт, что Нацу сейчас спит, может послужить ответом или подсказкой для нашего путешествия. Я и сам не понял, как и почему, но Венди просила не прерывать их.

На эти слова Хартфилия только собиралась спросить, связано ли это с тем, что произошло недавно, но подумала о том, успел ли капитан рассказать о произошедшем или решил промолчать. Девушка только сжала губы, чтобы те случайно не высказали мысли, и согласно кивнула, в ответ улыбнувшись квартирмейстеру, который пододвинул тарелку с фруктами, довольно странно вписывались в картину стола: бумажки, исписанные, помятые и пустые, карты, книжки, циркули и какие-то инструменты для измерения расстояния, ручки, чернила. У Драгнила всегда такой беспорядок!

— А зачем тебе нужен Нацу? — спросила Эрза, всё такая же спокойная с виду, но в её глазах заискрились знакомые искры сплетницы.

Неожиданный вопрос настиг Люси, которая поперхнулась куском яблока. Ей, вроде, и нечего было скрывать, и нечем подпитывать интерес подруги, но потом она вспомнила то, что услышала, голос Стинга и Нацу стояли у неё в ушах, и она была уверена, что щеки, как и шея, и уши, окрасились в столь яркий цвет красного, как и клубничка на тортике Скарлет, которая кушала его сейчас, игнорируя фрукты.

— Я... просто... — как бы Люси хотелось сейчас не заикаться, не краснеть, чтобы не выглядеть подозрительной, но сощуренные в интересе глаза трех пиратов говорили об обратной реальности, которую, к её счастью, прервал вошедший без стука Грей.

— Я должен кое-что доложить. Где капитан? — Джерар легонько потрепал волосы Хартфилии, говоря, что ей повезло, даже подмигнул ей, а после, выйдя из стола, на лицо надел серьёзную маску. Впрочем, как и все.

И ведь не сразу до девушки дошло, что Грей, любивший перечить Нацу и вызывать на дуэли с проигрышем со своей стороны, назвал сейчас Драгнила «капитаном». В этом нет ничего необычного на корабле других пиратов, но не у Fairy Tail — многие обращаются к парню по имени и лишь в серьёзных и ответственных случаях они видят в нём лидера, на которого можно положиться.

Поэтому Люси насторожилась и вышла следом за пиратами, ведомыми Фулбастером, который хотел что-то показать и рассказать. А всё дело состояло в небольшой, прямоугольной черной точке на линии между горизонтом и небом. В бинокле она имела хорошо очерченные линии корабля с парусами и морской девой на носу. Лили с марса ещё вчера заметил их, но ничего не предпринял, посчитав, что это может быть обычный корабль, который плыл по своему курсу, потому что он не был похож на знакомые им дружеские судна, как и на морскую полицию какого-либо государства. Но эта точка не отдалялась, не приближалась, плыла ровно и одинаково с той стороны так, чтобы можно было наблюдать за «противниками», уже целые сутки. И это не понравилось Лили, который счел это плохим знаком.

— Возьмем их на абордаж, да и всё, — сказала Эрза, повела плечом и опустила руку на эфес со шпагой, хитро улыбнувшись.

— Думаю, всё же, спешить не стоит, — Джерар положил свою ладонь на готовую к бою руку Скарлет и спокойно взглянул в её карие глаза, которые так и спрашивали - "почему нет".

— Я бы не прочь размяться! — отозвался Грей, который, когда бежал предупреждать об этой точке, надеялся именно на такой исход.

— Это не лучший вариант. Нацу сейчас не может действовать, — Фернандес поднял бинокль и ещё раз внимательно взглянул на корабль, который, по предложению товарищей, следовал за ними, пытавшись увидеть название или флаг, но то было достаточно проблематично. Он просто передал бинокль рядом стоящей Люси, которую, сразу было видно, распирало от любопытства посмотреть на «точку» вблизи. И когда она, закусив губу, внимательно, нахмурив брови, пыталась сначала найти средь синего моря и голубого неба того самого незваного гостя, квартирмейстер улыбнулся. — Да и не факт, что эти ребята хотят что-то от нас. Может, скорость такая же, как и у нас. Лучше чуть ускориться, чтобы оторваться от них.

— Мы в любом случае должны беречь силы и здоровье до следующего острова, — согласилась с мыслью Джерара младшая коллега, тряхнув светлыми волосами. — С каждым новым островом всё труднее и опаснее.

— И всё равно разминка бы не помешала... — надула обиженно губу Скарлет, но всё же убрала руку от эфеса шпаги, оказавшись в теплой и успокаивающей ладони Фернандеса. Правда, такая милая сцена длилась недолго и спустя время они, красные и взволнованные, как и Люси минут десять назад, отошли друг от друга и направились по тут же резко появившимся делам.

А девушка подошла к краю корабля, оперлась на перила и посмотрела вперёд. О чем же она думала? И о той точке, пытаясь вспомнить, был ли такой корабль в папке разыскиваемых пиратов, или это обычное торговое судно. И о прошлом предсказании Каны насчёт Джувии и её смерти, думая, как её можно было предотвратить; возможно, лишняя борьба с теми зваными-незваными гостями могла стать для Локсар последней, и поэтому Люси поддержала Фернандеса в нейтралитете. Она думала и о том розовом браслете, который сейчас находился в юбке её платья и собою тянул вниз, словно тяжесть, нелегкий камень.

— Всё будет хорошо, — появившаяся рядом Мира вывела из размышлений Люси. Старшая сестра удивила её, и за свое неожиданное появление чуть не получила удар рукой со стороны Хартфилии из-за мышечного рефлекса, но последняя сдержалась, поэтому Штраус мило улыбнулась, поднося какую-то лепешку. «Почему все хотят меня сегодня накормить?» — первая мысль пробежала в голове девушки, когда она с неуверенностью взяла лепешку и откусила кусок — а ведь вкусно!

— Ты о чём? — спустя пару секунд, пока кусок таял во рту и блаженство сошло на минимальный уровень, Люси вспомнила о словах Миры.

— Просто, — и в её глазах было спрятано что-то отнюдь непростое, словно эта девушка могла прочесть все мысли человека, могла знать самое сокровенное. Голубые глаза Миры пугали, но Хартфилии становилось легче от их зрительного контакта. Ведь каждый живущий на этом корабле является не просто товарищем по пиратской команде, но и членом большой и дружной семьи. — Всё обязательно будет хорошо.

***

У всякого «хорошего» есть различные трактовки, зависимые от мнения человека. Допустим, если корабль, ранее бывший черной точкой на горизонте, вдруг стал приближаться к вам с открытыми и явно заряженными пушками, высунутыми из отверстий нижней палубы, то для нормального человека в этом нет ничего «хорошего». С чем обязательно бы поспорили некоторые (да почти все) пираты Fairy Tail: они стояли уже наготове на верхней палубе со своим оружием в руках и улыбались с азартом в душе, который поселился на корабле тягучей атмосферой.

— Какой шанс, что они решили подплыть к нам мирно попить чай? — задала риторический вопрос Люси, стоя за спинами остальных, неуверенная в том, стоит ли тоже доставать свою шпагу, полученную от капитана. Леви, которая стояла рядом и заряжала свой мушкет, посмотрела на неё таким взглядом, словно ответ такой же очевидный, как красный цвет лица у Эрзы, стоявшей рядом с Джераром. А когда над ними пролетело черное ядро противника, Хартфилия достала шпагу, взглянула на своё искаженное отражение на лезвии и ухмыльнулась. — Полагаю, нам будет не до чая.

Время уже подходило к вечеру. Нацу так и лежал в лазарете под присмотром Венди, и никто не мог туда войти по прямому приказу капитана. Все действия курировались помощником капитана, которой являлась Скарлет, хотя её наставления скорее не мотивировали, как было бы в случае с Драгнилом, а пугали: «Открутить им головы, сражаться до последнего. Даже не думайте позволить себя ранить! Иначе в наказание, даже покалеченные, без рук и ног, будете драить палубу маленькой тонкой кисточкой!» Но потом она добавила чуть тише с более добрыми нотками, уже не поднимая ввысь свой меч: «Только не позорьте имя нашего капитана. К бою!»

Гажил с Джераром и прибежавшая на подмогу Леви уже находились на нижней палубе, где стояли пять пушек с каждой стороны. Редфокс выглядел как безумный ученый с широкой улыбкой на лице, когда закидывал ядро внутрь тяжелой артиллерии и готовился к «лёгкой стрельбе». Пока проходила подготовка под присмотром малой МакГарден, враг успел еще два раза запустить снаряд, который один раз проскочил мимо, с брызгами и небольшими волнами упавший в море, другой же пробил и почти сломал бизань-мачту, чем сильно рассердил Эрзу.

Через двадцать секунд прозвучало два выстрела со стороны пиратов Fairy Tail, когда одно ядро попало прямо внутрь чужой пушки (а их всего было три), а второй то ли случайно, то ли специально врезался в доски посередине между двумя оставшимися тяжелыми орудиями. Пиратам понадобился лишь один запуск ядра со стороны слишком громко орущего Редфокса и несколько точных выстрелов МакГарден, которая смогла увидеть в той дыре между пушками часть тела человека, наверняка палившего прямо в них, чтобы предотвратить ответную реакцию со стороны врага. Они дали друг другу дружескую «пять» ладонями, хотя для этого Леви понадобилось время и немного мужества, чтобы не врезать хитрому Редфоксу, а также несколько прыжков, чтобы в итоге дотянуться до его полностью вытянутой вверх руки. Джерар уже минут пять как ушёл, чувствуя в этой компании себя лишним: он зарядил лишь ещё одну пушку на всякий случай и пошёл сражаться на мечах, что для него было куда привычней и удобней.

На верхней палубе ярая воительница Эрза уже распределила все позиции между пиратами, находясь на мачте, придерживаясь руками и опираясь ногами за специально повязанные веревки. Размахивая своим мечом и совсем не заботясь о разлетающейся юбке перед глазами своих товарищей, она строго, кратко и ясно объясняла, кто куда идёт, а порой хватало лишь одного имени, чтобы пират каким-то образом правильно угадал ход её мыслей. Люси сквозь эту азартную и живую атмосферу между Fairy Tail смогла найти ничтожную секунду, чтобы налюбоваться этой девушкой — сильная, смелая, без дрожи бежит в бой, а главное, она знает, чего хочет и где она должна быть, и ничуть не сомневается в своём выборе. А ведь Хартфилии пришлось потратить пять-шесть лет, чтобы случайно (или по велению судьбы?) оказаться на этом корабле и в итоге понять, что она тут и должна была быть с самого начала. Ведь должна?

Солнце окрашивало голубое небо в свои оттенки, будто постепенно растворяясь над морем и опадая тягучими оранжевыми каплями краски. И в этот момент пираты начали уже бесповоротно сражаться и за свою честь, и за свой корабль, и за то, что на нём находится, и за самих себя. Хартфилия была рада находиться в этой заварушке, хотя враги были ей незнакомы: либо они новые пираты в этих морях, либо они настолько ничтожны, что о них ни одно государство не волнуется. Хотя это было не так важно, как то, что Эрза самолично выбрала её вместе с Каной сражаться на корабле противников, уходя в наступление и оставив друзей за спиной. Почему-то Люси ощутила гордость за саму себя и решила завершить своё дело максимально прекрасно.

Пока три девушки перебирались на вражеский корабль, что только-только приблизился к ним, Леви, отвечающая за огнестрельное оружие в этой битве, уже взобралась на мачту, на марс, и зарядила мушкеты. Вместе с Лили она обеспечивала защиту спин товарищей, а также наступление с дальнего расстояния, если кто-то будет проигрывать. Остальные же пираты остались защищать свой корабль, стоя на палубе и приготовив уже все оружия, всю свою силу, запустив адреналин от радости в кровь. К сожалению, Эрза сказала не травмироваться и бить максимально точно, не растягивая удовольствие, чтобы поберечь себя для путешествия на очередной и последний их остров, хотя это пожелание у некоторых пиратов просто вылетело из уха. Один Эльфман чего стоил: в смазанном соусом фартуке (или его подобии) он держал в одной руке топор с кровью, которым, наверняка, дробил какое-то животное, во второй - остро заточенный длинный нож, которым Штраус всегда пользовался в битвах; его брови настолько были хмурыми из-за сосредоточенности и желания защитить своих сестёр и друзей, что под ними почти начинал лить дождь, хотя вечернее небо было почти без облаков.

Количеством врагов было много и они были похожи на каких-то циркачей или экстремальных актеров в театре: прыгали, извивались, танцевали и выводили странные линии своим телом. Штраусы, две сестры, сражались против трёх девушек: две близняшки, с идентичными рыжими волосами, заплетенными в косу, и крупными веснушками на лбу; третьей оказалась старшая сестра с такими же рыжими, но гладкими и распущенными волосами, а её веснушки выглядели скорее как неудачный грим, который ни то уродовал, ни то придавал индивидуальности. Семья против семьи — вот, что являлось важной составляющей этой битвы. Старшая была проворной, в прямом смысле, делала колесо, крутилась на месте, совершенно неожиданно нанося удары своим небольшим, но острым кинжалом, когда же близняшки объединились и будто бы отражались в своих действиях. Если одна шла вправо, начав бег с левой ноги, то её копия шла влево, начиная с правой. Смешно или глупо, но одна из них была даже левшой. И Штраусам, по идее, не составляло труда с ними сразиться, в особенности для Миры, которая хорошо владела мечом, но эти сестрички были проворными, а близнецы специально добавляли эффект кружения головы: казалось, двоилось перед глазами, возможно, они менялись местами, а может, они просто ходили туда-сюда.

А их брату достался громила, по-другому и не скажешь: высокий, мощный, горбатый. Волосы росли, чудилось, отовсюду, словно он покрылся шерстью. У него в руках была бита, обычная и деревянная, плохо отшлифованная, что смешило брата Штраус. Но всё оказалось не так просто. Если у Эльфмана была сила, то у этого силача имелись скрытые острия, прямо в его шерсти-волосах. Об этом Штраус узнал, когда замахнулся своим топором и попал по бочке за врагом, со своей стороны случайно (или намеренно со стороны Громилы) коснулся предплечьем его тела. Словно сотни ос вонзили свои жала в кожу кока. Появилась резкая боль, но не из-за глубокой атаки (одна мелкая игла вряд ли бы заставила кричать от боли). Боль появилась из-за количества вонзившихся игл в небольшой участок кожи: их было сотни, столь много, что трудно посчитать их; Эльфман даже вскрикнул, отпрыгнув назад, так и не сумев вытащить из-за этой неожиданной атаки застрявший в сломанной бочке топор.

Можно было ожидать любого противника у Джерара, явно по его силам, но, наверное, он не ожидал увидеть женщину. С красными длинными волосами. С двумя длинными клинками, как когда-то, года три назад, любила сражаться Скарлет. Даже с таким же цветом глаз. Не то, чтобы она была копией, если поставить рядом, просто случайный беглый взгляд вряд ли бы счел этого врага за незнакомку, а лишь наслышанные об Эрзе люди, которые не были лично знакомы, могли даже спутать. Было ли то случайностью или каким-то умным планом, но Фернандес решил с этим не сильно париться, с учетом того, что ещё трое молодых, ещё совсем юных парней собирались вокруг него, явно оценив его как самого сильного, на которого нужно в первую очередь нападать, либо, в другом случае, посчитали слабым звеном, от которого стоило бы избавить вначале. Но и об этом Фернандес старался не думать, схватив левой рукой второй меч и медленно следя за движениями своих противников, которые хотели припереть его к стене или к лестнице, ведущей наверх, к спальне Нацу и Люси. Джерар решил действовать первым и ударил парня с правой стороны клинком, почти попав прямо по руке, оттолкнул его и одним прыжком вскарабкался на стойкий и большой ящик. Женщина стояла, готовая к бою, но до сих пор ни разу не дернувшаяся в её сторону, когда же остальные её прихвостни медленно, словно охотники к добыче, приближались к квартирмейстеру. Двое двинулись вперёд, предварительно посмотрев друг на друга (чем выдали себя и раскрыли свои действия, будто обнаженные карты). Один собирался ударить мечом прямо по ногам пирата, второй парень целился выше, считая, что у Фернандеса будет только два выхода: упасть назад, за борт в пенную воду, или позволить себя ранить. Сразу становилось ясно, что пират Fairy Tail решил не заморачиваться над выбором двух вариантов и создал свой: он прыгнул в сторону, поближе к тому парню, который замахивался на его ноги, прыгнул на его плечо, удивившись, как он смог целую секунду держать хорошее равновесие, случайно (а случайно ли?) запрыгнул на второго, впечатав подошву своих сапог прямо в лицо врага, и вновь вернулся на деревянный ящик, чуть-чуть потеряв равновесие, но удержавшись за веревки, которые свисали сверху.

В то время, пока у ребят был шок, а, возможно, они просто не ожидали, что их гениальная затея потерпит крах, Джерар выдохнул, постучав каждым носком сапог по поверхности, проверяя, не успел ли он подвернуть или выкрутить ноги, пока прыгал тут и там. Наверняка Эрза бы сказала, что он мается непонятно чем и страдает тоже чем-то странным и ненормальным. Представив её, воинственную, с руками на боках, он усмехнулся. В голове промелькнула одна мысль: «Она прекрасна». Но не успел пират насладиться минутой радости, как совесть и его внутреннее «я», ответственное и строгое, вернули его в реальность. Фернандес сморщился, припоминая похожую картину: он стоит на камне, ближе к нему трое рядовых морской полиции Магнолии, а дальше — Шакал. Враг он, не враг — сейчас это не столь важно, как битва и те противники, которые сейчас прямо перед ним с жадностью пожирают своими наивными глазами.

С другой стороны корабля, около другого борта, сражался Фулбастер, стоя прямо на лестнице и с каждым новым противником, сраженным всего лишь двумя-тремя ударами, он поднимался всё выше и выше. К радости или к его печали, ему досталось больше по количеству врагов, но даже если всех сложить, по силе они вряд ли уступали Громиле, двум зеркальным близнецам или кому-либо другому на этом корабле. Так что штурман либо слишком быстро заканчивал дело с каждым новым, странно выглядевшим из-за нарисованных красками линий на лице пиратом, если их можно так назвать, либо столь же быстро бросал их через борт прямо в море, под корабль. «Лучше бы с Драгнилом дуэль устроил», — подумал тот, когда последний его противник полетел головой вниз в воду. Тут он увидел, как кто-то забежал вниз, по лестнице на нижнюю палубу. Фулбастер всполошился, вспомнив, что там спящий Нацу, мало что умеющая Венди и... Джувия, которая или специально не вышла, или не знала, что сейчас происходит на корабле, хотя не услышать выстрелы из пушек и лязг металла было невозможно. Вся верхняя палуба просто состояла из звуков соприкасающегося холодного оружия, чьего-то дыхания, твердых шагов по половым доскам и чьих-то голосов, лишь дополняющих общий шум.

Не медля Грей пошел вниз догонять пробежавших врагов. Спасать розовую глупую головешку, так не вовремя спящую сейчас, маленькую беззащитную, как ему всегда думалось, Марвел и... Джувию, которая... Джувию, просто Джувию.

Он сбежал вниз, по лестнице, и не понимал, почему вдруг сердце забилось. По какой причине? Грей инстинктивно остановился, услышав голоса — не звуки соприкасающегося оружия, не крики во время нападения, не топот — а просто низкий грубый голос. Почти спустившись на среднюю палубу, штурман остановился и взглянул в сторону, за спину, где он увидел Джувию с мачете в руках. За её спиной, на пару шагов дальше, находился лазарет. И то, что она защищала его, обрадовало Фулбастера. А вот спереди были два бугая, тех самых, которые забежали, пока остальные пираты сражались — удивительно, как доски на лестнице под их весом не поломались пополам.

— Ты всего лишь убийца, — говорил тот, глядя прямо на помощницу штурмана, которая давала слабину: это было видно и по её бегающим глазам, и по частым перебираниям пальцев на эфесе, словно она никак не могла выбрать, как лучше взяться за рукоять оружия. — Брат, помнишь, как она в прошлый раз безжалостно убила какого-то там молодого правителя? А потом ушла, как ни в чем не бывало, а кровь на шпаге вообще никак не мешала.

— Монстр! Даже мы тогда были в шоке, не могли сдвинуться с места. И как такая, как ты, оказалась пиратом? Из тюрьмы сбежала? Скрыла своё прошлое? — они насмехались над ней. Грей видел это, видел и то, что Джувия не могла им что-то сказать в оправдание, потому что сама это понимала. Но Фулбастер этого не понимал. Разве кровожадный и холодный человек стал бы сейчас мешкать?

— Знаю. Я сама знаю, что убила немало. Но он сам этого хотел, — последнее предложение она добавила тише, опустив голову ниже, из-за чего почти не было видно глаз. Вроде бы, Фулбастер не наблюдал за этой девушкой раньше, но он сразу понял, что так она собиралась спрятать или сдержать свои слезы. — Меня заставляли! Я этого не хотела! И сейчас я не такая. Больше не такая...

Её плечи дрожали. Она не плакала, Грей это знал, но понимал, что она сильно сдерживалась внутри, что совсем скоро она может взорваться, поэтому он стал спускаться по направлению к ним.

— А кто ты сейчас? Какая ты? — спросил самый первый, более разговорчивый парень, который на голову выше самого Грея. В своём разговоре они даже не замечали присутствие новоприбывшего пирата Fairy Tail.

Отсюда приглушенно было слышен звук. Звук битвы на верхней палубе. И этот парень замахнулся своим кинжалом, намереваясь прямо сейчас убить Локсар, пока та пыталась найти ответ на заданный вопрос. И Грей, подбежавший вовремя, отклонивший удар противника и ногой толкнувший того в живот, не понимал, что в этом сложного?

— Она пират Fairy Tail, — громко сказал штурман. Он не любил повышать голос или сердиться. Он просто привык, что его сердце всегда билось мерно и замедленно, не тревожное ничем и никем, но этот привычный строй нарушила девушка, ворвавшаяся со своей любовью прямо в его сердце. Она бесила, даже сейчас, это точно. — Джувия Локсар, помощник штурмана.

Закончив, он взглянул на девушку, которая уже успела поднять голову, стоило услышать такой любимый голос. В её глазах было столько чувств, но Грей смог разглядеть в них и благодарность, и восхищение, что заставило ёкнуть его сердце, отдавшись импульсом по всему телу (отчего на коже волосы встали) и отразившись довольной улыбкой на лице. Да, она бесила, надоедала и с тем умела выводить его сердце из привычного холодного ритма, заставляя ожить. Именно это ему, как оказалось, как только сейчас он осознал, и нравилось.

— Ну что, я левого, ты правого, помощник? — Джувии понадобилась лишь секунда, чтобы взять себя в руки и согласно кивнуть.

***

Люси стояла сейчас на деревянной горизонтальной палке и посмотрела вниз: на верхней палубе Эрза с Каной сражались с многочисленными пиратами, нанося быстрые и точные удары, потом на морскую воду, которая волновалась, словно это волнение было вызвано витавшим в воздухе волнением от битвы. И Люси задала вопрос себе, какого черта она оказалась так высоко над верхней палубой? Ах, Эрза приказала идти за этим маленьким, метр тридцать, человечком, который был здесь капитаном, а он начал подниматься по грот-мачте. Хартфилия в тот момент рассчитывала, что он поднимется лишь на марс, где они бы сразились, но он пошёл в сторону по горизонтальной балке, к которой крепились паруса, нижний и верхний. И сама деревянная палка была достаточно широка, чтобы даже Эльфман смог одной ногой передвигаться вперёд, вот только Хартфилия не умела хорошо держать баланс, находясь высоко над землей (или, в данном случае, над морем). Боязни высоты, как таковой, не было, но после этой ситуации, после того страха, который шептал о том, что лучше сразу прыгать, всё равно ведь сразиться не сможет, после одного раза, когда нога чуть соскользнула, молодая пиратка задумалась о том, что у неё появилась новая болезнь.

— Ха-ха, ну что, пиратошка, неужели трудно меня достать? — этот мелкий мужчина, лет тридцати с тонкими ногами и руками, с кучерявыми темными волосами в виде треугольника на голове (это укладка или от природы геометрическая фигура?) смеялся с Люси и не скрывал этого. Он даже прыгал на этой балке, где Хартфилия боялась сделать неправильный один шаг!

«Черт бы тебя побрал, Хэппи! — воскликнула в сердце девушка, вспомнив, как тот быстро побежал в лазарет к своему товарищу. — Понимаю, что он привык сражаться только с Нацу, но неужели так трудно было бы помочь мне, особенно сейчас? Тем более, мы уже как-то вдвоем бились...»

Сделала один шаг вперёд, стараясь идти аккуратно, балансируя, как циркачи. Получилось. Так сделала несколько шагов ещё, пока маленький мужичок смеялся, прыгал с одной малюсенькой ноги на другую, тем самым вызывая легкое движение балки. Это заставило гнев появиться на лице Люси и вызвало ещё больший смех со стороны этого шута. Когда ветер поднялся, чем вызвал у девушки девичий писк, он решил атаковать своей одной шпагой (вторая висела на портупее), но разъяренная Хартфилия хоть и стояла неудобно, но ощутила, что силы от этого лишь прибавились, поэтому она одним ударом почти выбила шпагу. Мужик потерял свою улыбку на лице, удивившись. Потом он рассердился и достал вторую шпагу, решив быстро покончить с девушкой.

Когда он приближался, Хартфилия только думала о том, как долго она с ним стояла на этой балке, как долго ранее сражалась с его прихвостнями, если уже начало почти темнеть? Неужели время так быстро пробежало или сегодня солнце столь сильно устало, что решило быстро убежать подальше от этого тяжкого дня? Да ещё и Драгнил дрыхнул, оставив Люси одну! (в том, что она привыкла сражаться рядом с ним, пиратка нехотя признала).

Минут десять эти двое сражались. Конечно, больше всех сражалась Хартфилия, которая ощущала, что врагов у неё больше, чем один: и ветер будто хотел её спихнуть вниз, и палка, назло двигающая под неустойчивыми ногами, и собственные мысли, которые уже предвидели немягкую посадку на палубу или на воду, и даже голос Эрзы, которая приказывала заканчивать играться с этим капитаном. Люси продолжала сражаться, привыкая к такой обстановке, игнорировала катящийся градом пот, который не успевал даже упасть с лица, как был подхвачен ветром. А потом, когда мышцы ног завыли болью, девушка не выдержала, сделала маневр, пригнувшись и резко выгнувшись, сбив одну шпагу, обманом заставила этого мужчину сделать выпад, порезав суставы на руке, где ещё оставалась вторая шпага, и воткнула свою шпагу прямо в плечо этого мужчины, толкая его назад, вонзая лезвие, пока в итоге он не упал вниз, колыхаясь в воздухе, вместе с её оружием в плече.

Счастье действительно ослепляло. Люси была столь рада своей долгожданной победе, что забыла и о том, где находится, и о том, как ноги от напряжения уже устали. Она перевернулась, желая быстрей сойти на твердую и широкую палубу, но нога соскользнула. Неожиданно и быстро. Вторая нога пошла за ней, не желая сражаться и спасти свою хозяйку, вернув тело в исходное положение. Даже руки не смогли удержаться, потому что веревок рядом не было, парус был выгнут не в её сторону из-за ветра, а само горизонтальное бревно было слишком широко, чтобы удержаться.

И Люси падала, издавая странный писк, который забирал пролетающий ветер далеко в просторы моря. В её рот успели попасть волосы, промокшие от пота, юбка чуть не поднялась до того, чтобы закрутить тело в кокон, а в её мысли почему-то врезался Нацу, который мог бы каким-то образом оказаться на той балке, схватить её за руку и спасти, и Хэппи, который словил бы, не дав ей упасть на палубу или в море.

Но Люси не верила в такие удачливые моменты, которые обычно случались лишь в книжках, где главный герой всегда приходит на помощь и спасает главную героиню. Не верила.

Потом Хартфилия почувствовала, как её тело с чем-то соприкоснулось, но это было не жестокое падение на деревянную палубу и не резкий уход под воду вниз, а что-то другое, теплое.

Она открыла глаза, которые были сильно-сильно зажмурены, и увидела широкую улыбку Драгнила.

— Мы вовремя? — спросил он, в то время как за его спиной белоснежные крылья произнесли некий странный звук, похожий на «айа!».

Люси расслабленно выдохнула, понимая, что ей нравится чувствовать силу рук, которые сейчас держали её в объятьях. И не просто нравилось, Хартфилия уже привыкла к Нацу и к тому, что он её спасал.

И в итоге стало ясно: она хотела быть защищенной в объятьях Драгнила. Всегда. Как главная героиня романа в руках своего возлюбленного.