По ту сторону Баррикад

Хоть и корабль преступной группировки был в два раза меньше корабля «Fairy Tail», но отличался изысканностью и богатством. Широкий стол стоял ближе к концу помещения, за ним — кожаное чёрное кресло. С одной стороны находился комод: большой, с серебряными ручками и каким-то азиатским орнаментом. На нём стояли незажженные свечи, колбочки, несколько маленьких сундучков, которые были закрыты. С другой стороны помещения вся стена была закрыта шкафами: книжный, стеклянный с фарфоровой и хрустальной посудой (как они ещё остались целы?), шкаф для одежды и даже обуви. Обилие картин, будь то портреты, пейзажи и натюрморты, бросались в глаза и в то же время вызывали смех: с чего бы мошенникам так любить и разбираться в искусстве?

Лили стоял на стрёме, когда же двое его товарищей в то время осматривали кабинет, ловко открывая закрытые замки (Джувия была же разбойницей) и рассматривая каждую деталь.

— Кажется, нашла! — она была у той стены, которая полностью скрыта различными шкафами. Ценные бумаги скрывались под большой стопкой одежды, а другие соглашения, расторгнутые по каким-либо причинам, находились на самой нижней полке с фарфоровой посудой.

Это были те самые листы, которые подтверждали, что «Всевышние», кому жители отдавали абсолютно всё для пожертвования, были обычными покупателями на закрытом тайном рынке избранных людей всего мира. Туда поставлялись только качественные продукты и вещи, а товары с райского острова оценивались очень хорошо и пользовались большим спросом.

Душой Локсар ощущала, что в этой роскошной, но тёмной и оттого ужасной каюте, которая полностью была обустроена на лжи мошенников и наивности бедных жителей острова, находилось что-то ещё. Что-то... что-то важное, не менее нужное для реализации их плана. Голубые глаза обследовали стену с висящими лампами, с картинами между ними, с какими-то китайскими символами на рисовой бумаге, а за ними тут же следовали руки. И вроде бы всё хорошо, всё нормально, однако ею все же была замечена картина с почти голой прекрасной девушкой, лежащей на покрывале, окруженной колючими ветками розы: кое-где бутоны были раскрыты, кое-где находились в процессе цветения, а где-то и вовсе опали мёртвыми прекрасными лепестками. Эта картина — хотя Джувия не разбиралась во всём искусстве и не знала, насколько хороша была данная работа, — привлекла вниманием тем, что не прилегала вплотную к деревянной стене, словно что-то мешало ей припасть полностью.

Но не успела девушка даже руку протянуть, как послышались тяжёлые шаги по лестнице, которая вела прямо в эту каюту с главной палубы. Локсар встрепенулась, а Фулбастер среагировал в ту же секунду, аккуратно положив на место бумаги, под кипу тёмной одежды, и показал жестами своей напарнице прятаться. Сам он залез в шкаф, чуть приоткрыв дверцу, чтобы видеть происходящее, а Джувия не нашла другого удобного места, кроме главного стола. Он большой и идеально её скрывал, однако все же находилось одно «но» — если это кто-то захочет сесть за стол, расслабиться на стуле и закинуть ноги на столешницу, к которой была приклеена карта, попутно изучая ее и покуривая папироску, то девушку раскроют. Неудачное место, но добраться до шкафа с Греем и спрятаться там было бы невозможно. Как только Джувия пригнулась, дверь резко распахнулась. Оставалось полагаться лишь на удачу.

Джувия ощущала биение сердца в ушах и в голове. Было даже страшно подумать, что в глухой тишине,прерываемой громким тиканьем часов, этот лысый мужчина с тату змеи на голове мог услышать чьё-то, явно не своё, сердцебиение. Но тот ничего не замечал, просто свистел и ступал своими тяжёлыми, обутыми в новые сапоги до колена ногами, словно ожидал провалиться на нижнюю палубу в какую-нибудь кладовку или тюрьму — что там у них снизу находилось.

— Дик! — в каюту резко, вихрем, ворвался тощий парень с коротко постриженными волосами чёрного цвета. На его лбу был шрам в виде креста. — Мне кажется, мы должны отправиться раньше! Не сегодня вечером, а прямо сейчас!

— Это ещё почему? — мужчина обращался к парню с таким резким и недовольным тоном, словно он тут босс и не мог терпеть, что какие-то слизняки решали за него, что делать.

— Я увидел незнакомую девушку возле деревни, — он пыхтел, потому что бежал из-за всех ног, и держал руки в кулаках, словно доказывал этим всю серьёзность своего намерения.

— И что? Хочешь сказать, что этот кто-то не наш?

Джувия оскалилась, как только приметила, с каким выраженным акцентом этого грязный пухлый лысик произнёс слово «наш», словно жители этой деревни принадлежали к их числу.

— Возможно, это те же пираты... Может, они не уехали? Мы ошиблись? Или они решили вернуться? Или даже не уплывали никуда, а просто нас обманули?

— Ты много думаешь, дурень. Сколько раз ты уже ошибался и лишь вредил нашей репутации перед остальными? Возвращайся, видеть тебя не хочу!

Вбежавший парень ничего не сказал, так испугался как тона, так и наверняка грозного взгляда своего товарища по лживому плану. Он тут же убежал, обиженный и недовольный, только вот сам этот Дик остался в каюте и схватил один сундук на большом комоде.

— Было бы круто, если бы эти вшивые пираты были здесь. Там же такие красотки! За них дадут в несколько раз больше, если хорошо поторговаться. Кто стоит больше: сестрички –коки, боевая Эрза или маленькая милашка Венди? Я бы хотел всех, — разразился смехом лысый мужчина, таким странным, словно он не выдыхал, а вдыхал воздух в себя.

Его странный смех заполнил собой всю каюту, даже стены, казалось, содрогались от страха. Именно поэтому Джувия, словно восставшая из темноты, держа в руках рапиру, грозно смотря и кидая молнии взглядом, ощущая предвкушение и даже азарт, собиралась нечто натворить. Такую Локсар не видел никто, кроме Редфокса: прошлое, которое мухой цеплялось к ней и не покидало голову, затуманило рассудок, вернув ту самую фантомную, как все ее называли, девушку, передвигающуюся тенью, выходящую из темноты и появляющуюся с дождём. Дик продолжал смеяться, а Джувия только занесла свою руку — в глазах огонь, на губах злорадная улыбка, никак не принадлежавшая милой и сходящей с ума из-за предмета своего обожания пиратке, — но мужская рука остановила её удар, в то время как другая закрыла рот и потащила назад.

Удивлённая, не сразу пришедшая в себя девушка, которой не удалось даже пикнуть, оказалась закрыта в объятьях Фулбастера в не особо удобном шкафу с одеждой. Всё произошло так быстро, что никто не уследил: ни ушедший живой и здоровый Дик, ни потерявшая контроль Джувия, ни сам Грей, который поддался инстинкту и внутреннему желанию.

Когда они выбрались спустя время, оба смотрели друг на друга в напряжении и с удивлением, так явно читавшимися на их лицах. Только если Грей совсем не понимал произошедшую ситуацию, то Локсар, осознавшая всю реалию и боль сердца, выбросила из рук рапиру и перестала сдерживать стекающие по покрасневшему лицу дорожки слёз, боясь. Себя.

***

— Что-то произошло? — когда на корабль вернулись Джувия и Грей в сопровождении Лили с большой добычей, капитан тут же задал волнующий его вопрос. Люси и Хэппи стояли рядом с ним, остальные были ещё заняты делами и не могли встретить прибывших товарищей.

— Мы выяснили, что они сегодня вечером, через несколько часов, уплывают в то же место, что и всегда, — сказал Фулбастер, краем глаза взглянув на стоящую за ним девушку, которая выдохнула и кивнула.

В это время на палубу поднялись Ромео с Лисанной и Эльфманом, которые накормили и напоили несчастного парня.

— Сколько они примерно отсутствуют, когда уплывают? И много ли человек на корабле? — эти вопрос штурман задал Ромео, который тут же принял задумчивый вид и стал просчитывать и вспоминать.

— Дня три в среднем. Таких, как я, знающих и понимающих, в деревне немного. Но мы выяснили, что эти люди всегда два раза в месяц в один и тот же день отправляются в одно и то же место не так далеко отсюда. Это как нелегальный чёрный рынок, куда съезжаются хитрые торговцы и богатые покупатели. Всего в «просветителях» двадцать пять человек, десять из которых отправляются туда.

— Если так, то нам же лучше. Людей на острове меньше, победить и связать их проще, быстрее. Значит, за эти три дня мы должны сделать всё возможное.

Хэппи просматривал документы, хотя он не умел читать, Люси — портреты девушек. Эти портреты и были спрятаны в бумажном конверте за той картиной с голой натурщицей среди роз. Понять, кто они, не дало Джувии и Грею время, а также обстановка, накалившаяся между ними. Точнее, штурман попытался что-то изменить, но девушка неожиданно для всех и даже для себя просто поставила стену между ними.

— Это девушки, которых забрали, чтобы продать, — сказал Ромео, подойдя к Люси и рассматривая с ней портреты, нарисованные темной краской. — Со многими я хорошо общался. Но все они... — ему и не нужно было договаривать. Оставалось лишь одно: надеяться, что с ними всё в порядке, что они живы и здоровы. — Постой, эта девушка сейчас живёт в деревне, — маленький пальчик с грязью под ногтем ткнул в один портрет, на котором была в черно-белых тонах была изображена девушка с прямой челкой на пол-лба и длинными, уходящими за спину, волосами, часть из которых была скрыта под ковбойской шляпой. — Она единственная вернулась. Никто не знает, что с ней случилось, потому что с того дня она не произнесла ни слова. Все мы, то есть, нормальные и понимающие ложь, посчитали, что они отрезали ей язык и пригрозили ничего никому не говорить: ни жестами, ни глазами, ни другом способом. Только так они смогли бы оставить её живой.

После неожиданного рассказа Ромео Нацу и Люси какое-то время смотрели на рисунок в руках девушки, затем ненадолго задумались о гадании Каны, которая ещё часов пять-шесть назад объяснила что-то из будущего, а потом посмотрели друг на друга.

Девушка.

«Молчание».

Та самая, тот их туз.

— Как её зовут? — перевёл взгляд с напарницы на парнишку капитан.

— Биска.

***

В это время Эрза и Мира следили за жизнью деревни. Деревни ли? Со стороны всё выглядело как плохо сыгранное преставление со скованными и не играющими актёрами. Не улыбались, не смеялись, не плакали. Единственные эмоции проявлялись при разговоре о Всевышнем, в которого они верили. Напрочь отсутствовала теплота между женой и мужем, не было никакой теплой атмосферы между знакомыми или друзьями. Даже движения казались слишком резкими, будто отработанными за столь долгое время.

Кроме этого всё оставалось нормальным. И когда девушки собирались уже пойти в следующий пункт, ближе к центру города, как увидели нечто странное и подозрительное: представитель обманщиков ходил с корзинкой в руках и, встречая определенные лица, доставал оттуда небольшую пробирку с жидкостью с небольшим осадком. Эрза взглядом показала на этого человека, Мира сразу же поняла мысли подруги и кивнула в ответ, дав своё соглашение.

Хорошо, когда в таких миссиях не мешают слишком шумные парни: женский дуэт быстро и тихо подошёл к тому человеку в белом, что раздавал колбочки, и, пока никто не видит, стукнули аккуратно сзади, с первого удара отключив. Подобрав каждая по несколько колбочек, девушки быстро ринулись на корабль.

Идеальное преступление.

На следующее утро. Один двухэтажный дом на этом острове в деревне.

Девушка с длинными зелёными волосами сидела на самодельном каштановом стульчике и смотрела на своё отражение в зеркале. В её глазах таился холод, который поселился с ней с того времени, как она вернулась обратно домой. Немая, холодная и отстранённая, она должна была пугать людей или заставлять о себе волноваться, но, к сожалению, в этой деревне людям настолько прочистили мозги, что никто на неё не обращал внимания. Даже если кто-то и хотел, то спустя время это желание отпадало от слов так называемых «просветителей».

В одну секунду за спиной, где отражалась почти вся её комната, появились два силуэта и одно летающее пятно, которые были скрыты в тени штор. Глаза хозяйки дома округлились от испуга, однако рот оставался неподвижным. Обернувшись, она увидела в просвете дня, когда они ступили из тени, двух пиратов: парня и девушку, и летающего синего кота на белых крыльях. Если последний и вызывал у неё удивление, то Биска очень хорошо это скрыла.

Появившись неожиданно, как падение снега на голову, Нацу с Люси и Хэппи ожидали разной реакции, прикидывая до этого в уме различные выходы из них мирным путём, но никак не то, что Биска схватит аркебузу, стоящую возле трюмо, и нацелится на них.

— Мы пришли с миром, — тут же спохватился капитан пиратов и поднял руки в миротворном жесте, который тут же повторили за ним двое его товарищей. Так они старались дать понять, что пришли с дружеским намерением. — Учти, что мы не взяли оружие.

И это действительно было так: Джерар, сопровождающий их, оставался в тени вне дома с их оружием, дабы те могли показать хорошее настроение и мирную предрасположенность.

— Я бы не хотел умирать так рано, — начал ныть Хэппи, шмыгнув носом, вспоминая прекрасный вкус рыбки от Миры и улыбку Шарли, когда она вновь издевалась над ним.

Драгнил приметил, что Биска опустила оружие, однако рук с него не сняла. Была наготове в любую секунду, стоило пиратам что-то не так сказать или сделать, поднять обратно и без раздумий выстрелить в голову. В том, что она умела пользоваться аркебузой, не было никакого сомнения. Но у пиратов действительно не было намерений сражаться и призывать шум с вниманием почти трех сотен жителей острова.

— Всё, что мы хотим, это поговорить, — осторожно начала Хартфилия, держа поднятые руки. Нацу видел, как ее конечности начинали немного снижаться, и понимал, что они затекали, поэтому Люси хотелось их уже спустить вниз, но его напарница не хотела подавать ни одного намека на враждебность с их стороны. Капитан улыбнулся этой мысли. — Мы слышали твою историю. Точнее, то, что известно. И знаем про ситуацию с островом. Мы здесь, чтобы помочь.

Люси старалась говорить настолько уверенно, насколько ситуация это позволяла, ведь стоило помнить, что Хартфилия и Нацу были безоружны, а у собеседницы была наготове заряженная аркебуза. Парень и Хэппи молчали, однако сам капитан старался показать всем своим видом и твердым взглядом, что их товарищ говорит правду и они действительно хотят помочь. Но глаза Биски стеклянны, по ним нельзя было ничего прочитать.

— Но чтобы помочь всем, нам нужна твоя помощь. Согласна ли ты нашему сотрудничеству? Мы обязательно раскроем правду перед всеми и докажем, что всё было ложью, которой они вас кормили ради своей выгоды, — даже после этих слов парня, девушка с оружием всё так же была непреклонна. Не верила. Драгнил почувствовал, как паника в девушке начинала просыпаться от мысли, что у них ничего не получится. Лишь рядом висящий в воздухе кот старался скрыть свой страх за сдвинутыми бровями, что выходило достаточно нелепо. Кошачьи глаза выдавали его внутренние переживания.

— Мы не будем тебя заставлять, — капитан опустил руки, отчего Биска встрепенулась, сильнее сжимая в руках оружие. Но не подняла. Зато лицо Люси стало белым, как мел. — У нас есть ещё день. Завтра в два часа дня мы ждём тебя в одном месте, о котором тебе расскажет Ромео. Мы будем идти до конца, — стальной голос Нацу действительно внушал доверие. По крайней мере, товарищи поверили ему ещё больше, чем минут десять назад. — Если «Fairy Tail» что-то пообещали, то он выполнят это. Ты можешь нам не доверять, однако это может быть последним шансом спастись, пока эти мошенники не выжали из вас все соки. Можешь говорить или нет, умеешь писать или нет, даже твой уверенный жест в нашу сторону увеличит выигрыш в этой ситуации в разы. Просто подумай.

И закончив на этом свою речь, капитан, всё такой же серьёзный, поднял свою ладонь к почти онемевшим тонким рукам напарницы и стал медленно их опускать — то же самое он сделал с лапами своего летающего друга. Когда Хартфилия всё же опустила свои, неотрывно смотря на Биску с аркебузой, Драгнил уверенно взял девушку за руку и крепко сжал в своей ладони. И после, притянув к себе, они так же, как влетели в окно на Хэппи, вылетели из него все втроём, живые и не пристрелянные.

***

Пираты не сильно удивились, когда Биска не пришла в назначенное место, о котором ей поведал Ромео во время вчерашнего ужина. Ожидание пиратов, длившееся полчаса, в итоге не оправдалось, потому они отправились обратно на корабль, быстро и тихо передвигаясь, дабы их случайно никто не нашёл. На самом деле, Грей хоть и был огорчен этим фактом, но не понимал такую безысходность на лицах Нацу и Люси. Они плелись за ним, Мирой и Лис медленней, отставая на шагов пять, и выглядели действительно поникшими, что не удивительно, ведь эти двое знали то, что Кана больше никому не раскрыла: правду о важной роли Биски в их путешествии.

Как только они поднялись на корабль, Леви и Венди подбежали к ним с широко распахнутыми глазами, в которых плескался микс гордости и радости. Их мимика говорила сама за себя, слова не были нужны — они поняли, что за жидкость пьют жители этого острова.

— Вначале это было простой жидкостью, — начала говорить Леви, показывая в руках ту самую пробирку, словно хотела, чтобы остальные присмотрелись к ней и тем самым что-то для себя поняли. — Но эти «просветители», как их назвал Ромео, добавили нечто, что замедляет процесс мозговой деятельности и вызывает транс с последующим магическим действием внушения. Из того, что получилось различить и увидеть, — это отвар различных растений, которые часто упоминаются в легендах различных народов и наций.

— У нас есть только предположения, какие именно растения и компоненты использовались в этом отваре, — говорила Венди, не замечая, что от возбуждения и нарастающей серьёзности, вставала на носочки. Может, психологически она хотела так выглядеть выше не только на словах и действиях, но и ростом? Для маленьких, плохо растущих людей их рост — достаточно щекотливая тема.

— Ничего, — Джерар, стоящий рядом, положил свою большую ладонь на маленькую голову их лекаря. — Этого более чем достаточно. Спасибо вам за работу.

День Д.

Следующий день был очень насыщенным. Ещё с самого утра пираты были наготове, надеясь не допустить оплошность и провернуть свою аферу, чтобы спасти людей, которых пичкали пару раз в месяц неким отваром, не позволявшим видеть всё происходящее в правильном свете. В это время Фернандес с другой половиной «Fairy Tail» с утра встали на позиции, найдя каждого оставшегося «просветителя» на острове, чтобы схватить их и не дать помешать остальным пиратам.

— Эрза, ты только не волнуйся.

Несколько членов пиратской команды стояли в лесной чаще и готовились к тому, чтобы начать их операцию по спасению жителей деревни. Не то чтобы та часть пиратов, стоящая за Скарлет, придавала ей моральной поддержки, скорее просто капитан настоял на том, что их должно быть больше, чтобы, в крайнем случае, быть начеку.

Помощница капитана, держа рукой эфес шпаги на портупее, вздохнула.

— По-моему, я здесь единственная спокойная, — она обернулась назад, осмотрев каждого. — Ну-ка, взяли себя в руки, черт возьми. Это обычные люди, а не монстры какие-нибудь!

Слова Скарлет не успокоили никак, но вот её стальной голос дал результат. Нацу улыбнулся, призывая всех показать честь и силу «Fairy Tail», отчего остальные радостно воскликнули. Люси стояла прямо за Драгнилом и ощущала себя за его широкими плечами как за стеной. Леви в руках держала листовки, прижимая к груди, как будто от них зависела их жизнь (что, впрочем, почти так и было). Эльфман стоял за всеми и выглядел как непробиваемая скала. Чуть поодаль, закусывая губы, стояла Джувия, которая также держала в руках какие-то листы. Никто не узнавал в этой закрытой и поникшей девушке ту самую помощницу штурмана. А рядом с ней, серьёзная не по годам, Венди, теребящая в руках мешочек с какой-то важной вещью.

И вот, выйдя из леса, замечая удивление и панику в лёгкой форме на лицах людей. Кто-то пытался убежать, кто-то оставался, как вкопанный, на месте, кто-то, спрятавшись, не мог утолить своё удивление и выглядывал.

Несколько человек кричали, чтобы они убирались, кто-то призывал к помощи того Всевышнего, кто-то даже попытался кинуть в них помидорами и яйцами, но из-за дефицита собственных продуктов (которые забирали мошенники) все прекратили попытки их ударить и переводить продукты питания. Пираты шли группкой, рядом друг к другу, с улыбающимися лицами, которые как бы демонстрировали их дружеские намерения. Нацу и Люси кратко пытались увидеть средь толпы зелёные волосы и ковбойскую шляпу, но пока что старания заметить их обладательницу не увенчались успехом.

— Все мы во что-то верим, — как только Эрза взобралась на своеобразную сцену на главной площади, которую окружили люди, она тут же начала говорить без лишних предисловий, даже не поздоровавшись и не представившись. — В этом нет ничего плохого. Кто-то верит в близких людей, кто-то — в себя, кто-то посвящает свою жизнь вере в Некого, стоящего высоко над нами и наблюдающего за действиями. И мы не имели бы ничего против, если это бы было вашим желанием, а не чьим-то коварным планом и пустой ложью.

Толпа начинала редеть, удивляясь странности слов какой-то девушки с красными волосами в окружении наверняка таких же странных пиратов. Может быть, внутри души им было интересно послушать, однако внушение мошенников говорило остерегаться чужих людей, потому они забегали в ближайшие помещения и дома. Леви взволнованно посмотрела на Люси, та с таким же взглядом глянула на Нацу, который, в свою очередь, доверчиво смотрел на спину стоящей впереди Скарлет и улыбался ей. Эльфман стоял со скрещенными руками, лишь одна Джувия, более отрешенная и замкнутая, находилась в абсолютно другом состоянии.

— Вы нам не верите, оно и понятно. Вы, глупые, не можете верить. Скажите, сколько раз вы улыбаетесь в день? А как часто смеётесь? Ваши дети счастливы? Относитесь ли вы к старшим с таким же почтением и заботой? Возможно, ваш Всевышний существует. Но разве правильно лишать себя всех радостей и становиться обычными орудиями труда, отдавая всё бесплатно в руки тех, кого вы ни разу не видели за такой же работой? Почему вы должны чего-то лишаться, а они нет? Неужели ваш Всевышний относится к каждому по-разному? — самый лучший выход — риторические вопросы, которые заставляют людей задуматься. Однако средь толпы было больше возмущений, нежели согласных и вдумчивых лиц. Их не так просто пробить. — Вы не хотите слушать без доказательств, не так ли? Поэтому мы их принесли с собой, чтобы открыть правду на этих чертовых лжецов. — Эрза выставила руку в сторону, на которую Леви тут же положила документы, чуть не споткнувшись от неожиданности и обращенного внимания более сотни человек на неё. — Это документы с печатью, сами убедитесь в их подлинности. Ваш труд всего лишь орудие в руках этих мерзких людей, которые продают всё, что вы делаете, находите, готовите и убиваете, — она откинула в разные стороны несколько листов. Они летели замедленно: сначала в одну сторону, потом в другую,- переворачиваясь, делая кульбиты прямо в воздухе,а потом приземляясь прямо в руки жителям острова или же падая им под ноги.

Однако этого было недостаточно. Если кто-то и попытался поднять и заглянуть в брошенные Эрзой листы, то толку от этого было мало, а оставшиеся жители и вовсе не притрагивались к документам. Однако интерес проявился — это было видно по тому, как росла толпа вокруг самодельной, чуть согнутой в сторону сцены.

Скарлет обернулась назад и посмотрела на Джувию, которая не сразу поняла, почему Эльфман неожиданно толкнул её вперёд — мысленно она была не здесь. Встрепенулась, покраснела, тихо извинилась вдруг от третьего лица и подошла к помощнице капитана.

— Если этого мало, у нас есть ещё доказательства. Это тоже бумаги, непосредственно связанные с продажей, однако тут всё по-другому. Родители, вы должны знать правду, кому и куда вы отдали своих несчастных дочерей.

И новая порция листовок закружилась в воздухе. Резкий порыв ветра сначала подхватил их, закружив над головами жителей, а потом стал опускать. И в этот раз они потянулись к ним. И в этот раз вместо разговоров о гнусной лжи и о том, что в пиратах находились злые духи, в толпе один за другим возникали удивленные вздохи, а несколько дам, впервые за год ощутив такой яркий всплеск эмоций, попадали в обмороки.

Их прошлое неверие заменилось интересом и медленным осознанием сказанных слов, которые уже не выглядели как странный набор букв дьяволов, захвативших души пиратов. Однако для чистой победы этого все еще не хватало. И у пиратов имелось ещё кое-что.

— Трудно поверить, не так ли? Когда живёшь рядом с ложью, она принимается за правду. Но это всё равно остаётся ложью. И на вас лежит лишь половина вины за произошедшее с вами и с вашими дочерьми: вы все смогли так легко поддаться на сладостные речи людей из-за особого раствора, который они вам выдают. Что они говорили насчёт него? Наверняка нечто убедительное и связанное с Всевышним, но это не так! Эта жидкость как безвредный для тела яд. Выпивив его, вы примете любую информацию за правду, — Эрза прервала речь, потому что в это время услышала чей-то вопрос о противоядии. Значит, они почти у финиша! Люси и Леви взялись счастливо за руки, а на лицах капитана и Эльфмана озарилась расслабленная улыбка. Локсар слабо улыбнулась, ощущая внутренний дискомфорт: кажется, внутри борются противоречивые чувства, две стороны одной девушки, поэтому ей приходилось сдерживать себя во всём: до тех пор, пока она не поймёт, кем является на самом деле. — Противоядие — это вы сами. Если вы поверите нам и перестанете пить эту жидкость, ваш мозг прояснится и розовая плёнка спадёт с глаз. У кого-то сразу, кому-то понадобится время. Главное, чтобы вы этого действительно хотели. Вы снова вспомните, каково это - плакать и смеяться, чувствовать гнев и любовь, как...

— Не верьте в тёмную ложь хитрого дьявола! — один мужчина в белой одежде, что являлась символом «просветителей», вышел вперёд, а толпа тут же перед ним расступилась.

От удивления Скарлет замолчала. Люси тревожно глянула на Нацу, который уже стоял готовый к бою: на оружии или на словах, - к чему всё приведёт. Блондинка решила не переживать, потому что люди, по крайней мере, почти полторы сотни, которые окружили их и не спрятались в домах, уже почти присоединились к ним. Она была уверена, что всё ещё было в их руках.

Правда, она не рассчитала, что вера в слова незнакомки не была настолько сильная. Лица, которые ещё секунду назад прояснялись, возвращались в своё прежнее каменное состояние, стоило только этому мужчине с лысой головой и проколотыми ушами открыть рот и начать зачитывать молитву — или чем были его бессмысленные слова.

Удивительно! Как их трёхдневное старание рассыпалось и превратилось в прах, стоило только одному, наверняка успевшему убежать от Джерара и Грея, мошеннику появиться в толпе. Это смешно, если смотреть с одной стороны, глупо — если с другой, и грустно — с третьей.

— Быть не может, — прошептала Леви. Теперь на них смотрели те же люди, что и встретили полчаса назад.

— Но сердца матерей сомневаются, — с надеждой заметила Джувия. Действительно, женщины, державшие в руках портреты дочерей, не смогли полностью поверить глазам пришедшего человека.

Но Хартфилия не ощущала этой позитивности, с которой Локсар смотрела на матерей. Потому что она и рядом стоящий с ней Нацу знали, что их провал был предсказуем и виноваты лишь они. Они слепо надеялись на то, что смогут всё решить и без помощи Биски, но, видимо, она на самом деле стала бы той самой точкой, которая завершила миссию.

— Прости, — в унисон сказали напарники друг другу и удивились. Каждый из них видел свою вину в том, что не смог убедить девушку оказать им помощь. Если бы они, ворвавшись к ней с утра, смогли застать на месте, если бы увидели перед началом их последнего хода, то, может, всё бы закончилось не на столь плачевной ноте.

И пусть Эрза старалась перекричать толпу, на ходу придумывая новые убеждения вместе с Леви, у которой было больше опыта в ораторстве, и пусть некоторые матери всё ещё были не уверены и вслушивались в слова Джувии, пираты терялись в провале. Но тут...

— Если не верите им, то сможете ли поверить мне? — хриплый, будто от кашля, голос раздался с боку толпы. Пираты глянули туда и увидела поднимающуюся к ним Биску в ковбойском шляпе и самодовольной улыбкой на лице. Герой всегда приходит в последний момент, не так ли?

Пока Биска рассказывала хриплым и ломающимся голосом свою историю, Нацу с Люси решили задержать внезапно появившегося лжеца, дабы тот не успел сбежать. А девушка, снимая ковбойскую шляпу с волос, говорила о том, как вовремя ушла с корабля полгода назад, спряталась, не веря в происходящее, и собиралась рассказать семье и всей деревне правду, однако эти «просветители» нашли её раньше, пытали и собирались было убить, если бы один парень, Альзак, не прошёл бы случайно мимо со своими друзьями, будучи на охоте. Рассказала, как ей угрожали смертью родным и близким, в случае если бы она попыталась пискнуть в их сторону и раскрыть правду. Её охрипший за столько месяцев молчания голос придавал её и так печальному рассказу нотки сочувствия.

Поверили не все. Но большинство, которые хорошо знали эту девушку, стали чувствовать боль, сомневаться в том, во что верили этот год, их головы стали проясняться, а логика - возвращаться в их угнетенные ложью умы, стоило только одному сильному чувству тронуть их сердца. Ромео и остальные его знакомые, которые не находились под давлением самозванцев и ложью в силу хорошего иммунитета или отказа пару раз выпить жидкость, выступили вперёд и старались ещё раз убедить жителей, жестикулируя, рассказывая реальные истории и почти плача.

***

— Спасибо, Нацу! — Ромео впервые за долгое время так широко улыбался. Пусть одежда была потрепанной, а мешки под глазами никуда не делись, мальчик, всё же, выглядел совсем другим человеком: живым счастливым. Впрочем, как почти каждый житель. Не все смогли сразу же принять правду, над кем-то предстояло ещё поработать, но больше половины людей сняли с себя радужные очки и увидели ложь собственными глазами. Им предстоит много работы впереди: заново начать запасать еду уже для себя, распределить между семьями все вещи, которые были найдены на прибывшим к вечеру корабле с другой частью мошенников, создать специальный отряд под предводительством Биски и её парня Альзака, чтобы отдать полиции всех связанных лжецов, а также разыскать по возможности проданных дочерей.

— В следующий раз, Ромео, не позволяй никому рушить ваши жизни, ладно? — Драгнил с широкой и невинной улыбкой потрепал волосы мальчишке, который тут же разразился смехом.

— В будущем я стану таким, как вы! — восхищенно продолжил мальчик, удивив Драгнила и рядом стоящих Люси с Хэппи. — Вы такой классный и крутой пират! — двое товарищей за его спиной прыснули в кулак, прекрасно зная, каким неугомонным и весёлым бывал их «крутой и серьёзный капитан».

Но Нацу не обиделся, хотя всё же пустил колкую фразу в сторону Хартфилии чисто из их приятных дружеских перетирок. Счастье ему никто не мог испортить: они помогли жителям и в награду некий Лаксус отдал ему шар, растворившись и исчезнув почти так же, как женщина с избушкой на их первом острове. И все на день решили расслабиться, посчитав, что они это заслужили своими стараниями и изнурительными путешествиями. Остались на ночь в домах жителей, наконец-таки ложась на ровную поверхность, которая не плыла вечно по волнам. Лишь трое девушек ощущали нервозность: Люси и Кана не могли отделаться от мысли о смерти из гадания, хотя всё закончилось хорошо и без жертв, а Джувия угнетала себя ненужными мыслями и вопросами о себе самой.

Однако не стоило забывать, что гадание Альбероны — это не шутка и не притворство. Особенно не смешно, когда это связано со смертью, которая пришла к пиратам так неожиданно и в самый неподходящий момент.

Все жители следующим утром были разбужены криками нескольких женщин. Все, в том числе и пираты, выбежали, чтобы узнать причину внезапной паники. И увидели её своими глазами.

На главной площади, на той самой сцене, где еще вчера стояла Эрза, где пираты с помощью Биски смогли выиграть, был подвешен человек. Мёртвый. По всему его телу можно было лицезреть бесчисленное количество ран и царапин с уже засохшей давно кровью. Его не просто поцарапали: пираты поняли, что этого человека пытали различными способами. И, скорее всего, на площади ночью, пока все спали после пьянки, повесили уже неживого, умершего от мучений и боли, человека. Нет, уже трупа.

Но ужасало картину его лицо. Открытые широко глаза и, казалось бы, смотрящие прямо на тебя — но они уже не могли видеть. Распахнутый в крике рот, словно он собирался что-то сказать — но этот человек уже никогда не заговорит. Возможно ли, что его сердце остановилось во время пытки, когда он кричал от боли?

Люси всё гадала, кто мог быть тот человек, который должен был умереть во время их задания на этом острове, но она никак не предполагала, даже на секунду не задумывалась, что им мог быть знакомый всем лейтенант.

— Шакал... — сквозь ужас прошептала Люси.

Карты не врут.

Никогда не врут.

Ни о том, как начинается История.

Ни о том, как она закончится.