По ту сторону Баррикад

— Может, всё образуется?

Фиолетовые глаза Альбероны посмотрели на рядом стоящую наивную девушку, пытаясь взглядом показать беспечность и глупость сказанных слов. И Люси понимала, что Кана была точно уверена, что в ближайшее время на этом острове кто-то умрёт, но сама девушка не хотела это принимать — разве сейчас не самое время попытаться пойти против судьбы, спасти чью-то жизнь?

Обе они стояли на носу корабля в ночной прохладе, будучи на дежурстве. Холодный ветерок обволакивал и забирал тепло, но именно это отрезвляло молодую гадалку на картах. Дыша полной грудью, она уходила в свои воспоминания, которые так старалась забыть под силой алкоголя. А рядом стояла Хартфилия, нервно сжимая руки, закусывая губы и не совсем ещё понимая силу гадания Каны. Последняя не судила новую пиратку, которая не знала о ней почти ничего. Должно быть, сейчас самое время рассказать ей о себе?

— Люси, я понимаю, что ты не хочешь верить в это, тем более когда атмосфера пока не предвещает возможные смерти. И наверняка ты не сильно доверяешь гаданиям, потому что многие верят, что это лишь шарлатанство, блеф, — Альберона говорила тихо, так как почти все пираты спали, а Леви и Венди сейчас тайно наблюдали за деревней. Но она не сильно боялась разбудить товарищей, которые и так знали её историю, просто в этой тиши девушка хотела сохранить уверенность и стойкость и не растерять эти качества с криком. — Моим первым гаданием тоже была смерть.

— Оно... сбылось? — Хартфилия аккуратно подняла свои глаза на подругу: она больше не видела весёлой и игривой пиратки, которая могла начать ни с того ни с сего щекотать другого человека. Перед ней была женщина со сломленным взглядом и грустной улыбкой.

— Да, — неожиданный порыв ветра унёс этот ответ, но Люси услышала его.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Если бы можно было, думаешь, я бы тут стояла с тобой без дела? — риторический вопрос, на который не нужен был ответ. Новая пиратка глупо и согласно кивнула, вернувшись к созерцанию морских волн и различая еле заметные небесные блики на глади. Какая же тишина вокруг. — Это была смерть матери.

Девушка удивлённо взглянула на Кану, которая не смотрела на неё, погрузившись с грустной ухмылкой на губах в свои раздумья. Хотелось бы что-то сказать, да что? Извиниться за вопрос? Пожалеть? Попросить рассказать подробней? Люси мотнула головой, проглотила только-только появляющийся ком в горле и решила ждать. И спустя неопределенное время она дождалась.

— Я знала только маму. Ещё в семь лет я узнала от нее, что у меня нет отца, потому что она сама не знала, кто из всех им был, — начала девушка и усмехнулась. Говорила она с собой или рассказывала товарищу — неважно. — У нас не было собственного дома. Родители её выперли, когда узнали о беременности со словами: «Залетела, да ещё не знаешь, за кого! Проститутка, вот и живи дальше сама!» Я до самого конца была уверена, что своим появлением испортила ей жизнь: в нашем селе её никто не хотел принимать, никто не хотел дать переночевать или лишний кусок хлеба. Вот мы и ходили в другие города или поселения. Зарабатывала она гаданием, но, знаешь, это была ложь: там услышала сплетни, там про кого-то знала — а память у неё была хорошая — вот тебе и гадание, у того кошка умерла, у той цветы погибли, там уже верили во всё, что бы она ни плела. А когда узнавали, что это всё фарс — выгоняли нас, словно бродячих собак.

У Люси защемило на сердце, когда она представляла всю картину. Одинокая мать без дома, без нормальной еды с повисшим на ней ребёнком, которого тоже нужно прокормить. А если заболеет? Что тогда, что сейчас, лекарства такие дорогие. Но с другой стороны понимаешь, что врать людям, у которых могла быть последняя надежда, — грех. Кана замолчала и посмотрела на свои пальцы. Становилось всё холоднее, так и хотелось забежать и укрыться одеяльцем или потёртым любимым пледом здесь, в её первом и единственном доме, но тело было словно приковано к месту. Оставалось терпеть. Да и сердцу нужна свобода — совсем немного выплеснуть ненужные мысли и воспоминания, чтобы можно было потом заснуть хотя бы на пару часов.

— Я даже не знала имя матери.

— В смысле? — удивлённо спросила Хартфилия, потом осеклась: решила ведь, что не будет задавать лишние вопросы или вставлять ненужные фразы, чтобы Кана чувствовала себя спокойно в своём повествовании. Но та лишь понимающе сжала руку подруги, продолжая рассказ.

— На каждом новом месте — новое имя. Но я всё равно её любила. Несмотря на враньё, о котором я знала с самого начала. Несмотря на её вечные похождения по ночам с другими мужчинами или даже у нас дома. Несмотря на её грубость, когда она выпивала. Она была единственным близким мне человеком, который обнимал после страшного сна, не спал всю ночь во время моей болезни, который соглашался на крайности, чтобы прокормить и одеть меня. Самое интересное то, что она этого не показывала: делала вид, что я самое худшее отродье, что жалеет о моём рождении. И маленькая Кана верила этому, не понимая, что поступки говорят больше слов.

На этом моменте Люси сильнее сжала руку товарища, потому что она могла примерно понять её чувства, могла представить её мысли, ведь она и сама знала, что матери действительно готовы на всё, а их слова в порывах гнева или страха — ничто, лишь ненужный ложный всплеск. Им уже давно было холодно: кожа покрылась мурашками, волосы вовсю ходили бодуном из-за ветра. Но не было желания рушить особый купол, в котором они находились. Кана знала, что она уже почти закончила рассказ, и от сердца отвалилась плесень прошлого, а Хартфилия в любом случае готова была выслушать другого, стоя до восхода солнца над горизонтом. Как-то она здесь стояла с Джераром, который подбодрил и сказал, что это — её дом. И сейчас, держа за руку подругу, девушка понимала всю правду слов квартирмейстера. Она правда чувствовала, что находится в её месте.

— Чтобы помочь маме, я захотела научиться гаданию. Не знаю, как всё сложилось, я вроде бы просто училась, сидела недалеко от мамы во время её сеансов, прочла в маленькой библиотеке две книги, но в конце концов карты стали моими друзьями. Первым моим гаданием было на судьбе матери. Та тогда была пьяна и даже не помнила на следующее утро, что я попросила погадать. Тогда она согласилась с ухмылкой и редкими слезами на глазах от того, что я нагадала ей смерть, а затем просто психанула. Я не поверила и, решив, что ошиблась, решила попробовать погадать на что-то отдаленное. Так я предсказала град через пять дней во время фестиваля, одной девочке рассказала про отрезанную руку отца на заводе во время работы с техникой, а старику, который приставал к маме во время сеанса, поведала о том, что его собака сбежала и больше не вернётся. И всё сбылось. Абсолютно всё. Потом мама действительно умерла. Ночью. Когда я решилась ей сказать о том, что могла гадать, не солгав, что я действительно умею смотреть в будущее, что могу сама зарабатывать нам на жизнь. Не нужно было лгать и притворяться, не нужно переходить с места на место. У нас бы началась новая жизнь.

Люси обняла Кану. И вроде бы вторая не плакала, не было никаких предпосылок к этому, просто у первой девушки появился неожиданный порыв захватить в своих холодных руках тело пиратки, которая каждый день улыбалась и пила, но под этой улыбкой прятала грустную историю о себе. Наверняка, здесь почти каждый на этом судне имел свою историю: грустную, печальную, но по-своему красивую. И каждая из них привела этих людей на этот корабль, к этому глупому, но отважному капитану, который действительно стоял горой за своих друзей.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы предотвратить твоё гадание. Обязательно.

Кана улыбнулась и отвернулась. Думала ли она о своей матери, мечтала ли не уметь гадать, чтобы не видеть смерти, когда никак не получилась их предотвратить, считала ли себя действительно помехой в жизни матери, сомневалась ли в доверии к Хартфилии в своём откровении, гадала ли, кто мог бы умереть, — Люси не могла ничего сказать, кроме того, что в этот раз товарищ выглядела не как грустная и потерянная девушка, а как уверенный, чуть побитый жизнью, потёртый болью, но стойкий ко всему пират, который сейчас нуждался в тёплом пледе, за которым и отправилась блондинка.

Откровенный разговор девушек так и остался в тайне этой ночи.

На следующий день.

Казалось, голова только дотронулась до подушки, как снова нужно было вставать: орущий капитан и летающий над лицом кот просто не оставляли другого выбора. Протерев глаза, Люси села и посмотрела в сторону, где находилось круглое окошко. Солнце ещё стояло над морем, но уже готовилось катиться по наклонной.

Взглянув на спокойно ожидающего капитана, который хоть и улыбался, однако ожидал полного пробуждения девушки с некой тревогой, потом на Хэппи, который неспокойно летал вокруг и торопил, словно они опаздывали куда-то, Хартфилия в итоге выдохнула и спросила, в чём дело.

— На нашем корабле гость, — тут же среагировал кот. Обычно таким активным бывал сам Нацу, но если сейчас он спокоен и серьёзен, то тут определенно важное обстоятельство.

— Я подумал, ты бы не хотела пропустить самое интересное и узнавать всё из других уст, потому разбудил, — не смотря на девушку, сказал тихо и быстро капитан.

— С чего бы такая забота? — слишком резко ответила девушка, полностью проснувшись и откинув остатки сна. Люси сглотнула и покраснела, проклиная себя за такую быструю реакцию своего организма и надеясь, что краска скоро спадёт. Но когда перед глазами предстала та сцена во время пьянки с Саблезубами, когда в ушах раздались те самые слова, когда она вновь стояла около двери кладовки, её лицо настолько отлило краской, что Хэппи испугался её состояния и спросил, не больна ли та.

— А что, не надо было будить? — не выражая особого желания отвечать на поставленный вопрос, Драгнил вновь приобрел нотки иронии в изогнутой улыбке.

— Надо, конечно же! — надула красные щеки и чуть нахмурила брови Люси. — Я бы не простила тебя, пропусти нечто важное. Тогда бы заставила тебя взять в рот тряпку и всю палубу прочистить! Или нет... выбросила бы за борт этого мохнатого паука Макарова, который каждый раз будит меня своим присутствием на моём лице, — Нацу закатил глаза, когда они вышли и отправитесь в штаб-каюту. Хэппи уже давно оказался на главной палубе, открыв дверь и спрятавшись за нею, только хвост метнулся в поле зрения. Кот определенно куда-то спешил. Чувствовалось явное нетерпение.

Они спустились и зашли в штаб-каюту. Внимание девушки тут же упало на того самого гостя. Им был парень лет двенадцати, такого же роста, как их Венди. Ни потёртая одежда, ни взъерошенные спутанные волосы, ни грязная кожа с царапинами и синяками не заставили сжаться ее сердце от грусти и жалости, это сделало моление о помощи в его широко распахнутых от давнего страха глазах.

***

Люси сидела напротив Ромео, который дрожащими руками изредка попивал приготовленный Мирой чай в перерывах своего рассказа. В нервных движениях, частом моргании девушка видела его неуверенность и никуда не уходящий страх, словно он уже давно прилип к нему и дышит прямо в затылок. И ни ободряющие улыбки пиратов, ни Джувия, крепко сжимающая его плечо, ни спокойный и умиротворённый голос Джерара не могли дать видимую защиту этому мальчику. Вроде бы, Ромео сам к ним пришёл, когда Леви и Венди были в тайной разведке, и попросил помощи. Но тот всё равно сомневался, словно готов был в любую минуту разочароваться в пиратах и услышать от тех насмешку.

Однако это было логично, ведь он уже как два года жил в деревне, где он никому не может доверять, где все стали ему незнакомцами, даже собственный любимый отец.

— Уроды, — не выдержал Драгнил и стукнул кулаком об столешницу. Но никто его не упрекнул, потому что абсолютно все были согласны с капитаном. Леви уже глотала сопли, однако пыталась сделать вид, что эта история задела ее не до такой степени, чтобы разреветься перед мальчиком. Она лишь тихо и медленно дышала, упираясь лбом в плечо рядом сидящего Гажила, оказывающего поддержку. Фулбастер же не мог спокойно сидеть на месте, так как нервы настолько шалили, чувство несправедливости слишком ярко пылало вулканом внутри, потому он ходил по каюте, не реагируя на замечание Скарлет «не мельтеши голым телом, Грей!».

На самом деле, стоило с самого начала догадаться, что с деревней что-то не так. И разбойники-пираты, какие-нибудь плохие парни, мошенники, воры или убийцы становились вполне логичным вариантом решения задачи, однако ни Люси, ни остальные не задумывались, что люди могли просто взять и свести с ума всех жителей, почти все три сотни человек, которые проживали на этом острове. Каково жить спокойно в таком замечательном месте, когда в один момент приходят самозванцы, ухищренным способом призывая верить в несуществующую религию, подчиняя разумы невинных людей, заставляя их становиться марионетками? Небольшая группка людей, пришедшая случайно на этот остров, за полгода своих лживых речей смогли подчинить почти всех жителей деревни, заставляя верить в <i>них</i>, в своего <i>Всевышнего</i>, в силу исцеления веры, в якобы священную и целебную воду. И невинные люди подчинялись каждому приказу, боялись каждого нового человека, не верящего во Всевышнего, словно захваченного злым духом; всю свою домашнюю и выращенную с заботой еду они отдавали на «пожертвование», коим являлись те самые мошенники, спокойно кушающие все прекрасные плоды, в то время как жители голодали. Смех и улыбки? Об этом уже давно позабыли. Свобода действий и слов? Все вели себя настолько скованно и сдержано, что ни один простой человек не вёл бы себя так рядом с губернатором или другой важной шишкой в городе. Все, от мала до стара, позволили себя задурманить бредом, веруя каждому слову самозванцев, и это была настолько слепое доверие, что некоторые отцы без сомнений отрекались от своих дочерей, в кого «вселилась тёмная аура, от которой бедную душу нужно спасти»!

— Это же как нужно было промыть мозги! — Скарлет еле сдерживала свой гнев, который уже выходил через грозный голос, и держала руками голову, крепко-крепко сжимая глаза. Даже представить трудно, а ведь всё реально!

Никто не понял, что произошло в один момент со спокойной Джувией, которая единственная держала на лице улыбку ради Ромео. Она просто встала и резко выскочила, не сказав никому ни слова. Штурман, всё так же нагой по пояс, вышел за ней, получив одобрительный кивок от капитана: то ли парень боялся, что Локсар могла рвануть в деревню в порыве эмоций, то ли Грей просто ощутил желание поддержать, то ли всё вместе.

Остальные в каюте сдерживались. Стискивали зубы. Старались не выйти из себя перед и без того запуганным мальчиком. Из-за этого повисла гнетущая тишина, настолько неудобная, что бедный Ромео боялся двинуть рукой и сделать ещё один глоток остывающего чая. Будь у пиратов возможность создавать погоду под стать настроению, давно бы пошёл ливень прямо над их головами с мощным ветром, вырывающим деревья с корнями.

По идее, пиратов не должно касаться это дело. У них мало времени до конца их путешествия, особенно когда Мар де Голль, знающий больше них, идёт по пятам и дышит в затылок, смеясь прямо в ухо. И всё же... разве «Fairy tail» может оставить невинных людей и дальше под контролем лживых мошенников, которые даже продают прекрасных и невинных девушек на чёрном рынке?

Все знали ответ на этот вопрос. Люси подумала, что в последнее время их штаб чересчур наполнен отрицательными эмоциями и воздух здесь слишком напряжён для промывки мозгов и составления плана. Если ей было так трудно дышать, что она невольно хваталась за ладонь рядом сидящего Джерара, который не мог выдавить из себя поддержку лучше, чем простое ответное сжатие руки, то как чувствовал себя Ромео? Сутулый, растрёпанный и грязный после работы в саду, мальчик сидел и смотрел на поверхность стола, поджимая губы. Ему было только двенадцать, но его силуэт был больше похож на высохшего старика в потрёпанной старой одежде с самодельной тростью и огромным опытом за спиной.

В итоге Хартфилия не выдержала. Аккуратно разжала свою руку в ладони Фернандеса, мельком глянула на Драгнила с сидящем на плече Хэппи, а потом широко, как бывало почти каждый день в прошлой жизни рядом с отцом, улыбнулась. Между прочим, даже МакГарден не смогла бы сказать, было ли то притворством или искренними светлыми чувствами.

— Ромео, давай спустимся вниз, я тебя вкусно накормлю всем, чем только захочешь, — она встала, поправила подол юбки, которая немного помялось, ввиду того, что девушка забыла переодеться перед сном. Мира, сидящая в конце стола, тут же подхватила эту идею, начиная расписывать, сколько вкусного можно у них найти. С её детальным и красивым описанием даже мёртвый человек ожил, дабы попробовать всё перечисленное. Люси подошла к мальчику, предлагая свою руку. Это был не просто жест помощи встать из-за стола — и она, и вздыхающий рядом с ней Нацу, и улыбающийся с одобрением Джерар понимали, что её предложение имеет куда более глубокий смысл протянутой руки. Однако понял ли это Ромео, или он просто был слишком голодным, чтобы не взяться за руку пиратки?

Ночь этого дня. Примерно два часа.

Казалось, в ночной тиши скрип половых досок должен разряжать воздух, однако когда на корабле почти никто не спал, сновал, бубнил и вообще производил какой-либо шум, такой обычный стон палубы никто не замечал. И Люси спокойно поднялась на самый верх задней части корабля, где находилась бизань-мачта. Это было то самое место, куда она приходила в попытках найти здравую мысль во всём мозговом вихре.

И сейчас, в то время, когда пиратка решила подняться сюда, он тоже здесь был. В той же позе, облокотившись, согнув одну ногу впереди, смотря прямо. Люси впервые искренне улыбнулась за сегодняшний день. Она спокойно подошла и встала рядом, почти вплотную. Не то, чтобы ей хотелось телесного прикосновения, просто с капитаном было теплее. Словно он мог излучать тепло или делать окружающий его воздух другой температуры, выше ночной.

Нацу даже не взглянул, потому что знал, кто именно пришёл.

— Смотришь, и кажется, всё так мирно и спокойно у них, всё, как описано в книге, — озвучил вслух свои мысли парень. Отсюда до него доносился разговор семейки Штраус. Слов было не разобрать, однако не трудно догадаться, что они обдумывали меню на следующий день, обязательно приготовив что-то и для Ромео.

— Я до сих пор не могу понять, как же им удалось обмануть стольких людей, — сомкнув руки в замок, Люси смотрела на них, потому что всё за бортом корабля пропадало в почти идеальной темноте: да, были видны огни из деревни среди гущи деревьев, да, луна раскидала своё сияние по морской глади, но, чтобы всё это рассмотреть, глазам следовало привыкнуть. — Насколько нужно быть уверенным в своей лжи, чтобы люди отдавали лучшую еду им, а сами кормили семью остатками. Чтобы верить в созданного мошенниками Некого и поклоняться ему, принося жертвы. Чтобы даже отдавать своих дочерей, веря в то, что их захватил злой дух, а тех на самом деле везут и просто продают богатеньким извращенцам. Чтобы просто-напросто отказаться от себя, от свободы нормально мыслить и чувствовать, да банально - жить. И это не десять или двадцать человек, это почти три сотни!

— Слова действительно являются сильным оружием, — кивая, говорил Нацу. На корабле при этом не стояла ночная тишина, небось, остальные также вдаются в размышления и стараются придумать план оказания помощи. Скрипы, шуршания, словно кто-то что-то тащил по доскам, чьи-то сливающиеся воедино голоса. Корабль почти жил и не собирался отдыхать. Спать сегодня? Если только вздремнуть от боли после очень долгого использования головы. — Особенно в руках опытного человека, который умеет подбирать нужные слова для выгоды.

Они встретились взглядами. Лёгкий ветер лишь немного трепал волосы, а корабль привычно качнулся на спокойной волне. Хартфилия резко вдохнула, ощутив непривычное странное чувство в районе живота. Она смотрела, не дыша, в серые, почти чёрные глаза парня и в какой-то момент забыла, о чём они говорили. Просто минутное помутнение рассудка от переизбытка эмоций и пережитой суматохи. Не больше.

— Ты бы смог прожить так целый год? — кто первый сможет увести взгляд? Случайный прохожий бы посудил, что те играли в гляделки, не желая уступать другому.

— Я бы либо сошёл с ума, либо убежал. Нашёл бы способ убраться отсюда, — Люси казалось или у Нацу изменился голос? Была небольшая хрипотца в словах. Наверное, это из-за низкой температуры, в последнее время ночи стали холоднее.

— А я бы хотела, чтобы меня кто-то спас. Пришёл и забрал с собой, — почему она такое говорит, смотря ему в глаза? Был ли скрытый смысл? Смешно, но даже сама пиратка не могла понять, что именно она хотела сказать этими словами.

Казалось, они могли долго стоять и «играть в гляделки». Было бы хорошо, если бы за этим делом время остановилось, дало вдохнуть полной грудью, расслабиться и ощутить только радость от пиратской беззаботной жизни. Однако трудно было скрыть то, что у пиратов не бывало жизни без забот. Следовательно, эта игра не могла длиться вечно.

Как думаете, кто победил в этой негласной битве?

В прошлом Нацу, встретившись взглядом, уже ощущал проигрыш в шоколадных омутах, но в этот раз они одновременно закрыли глаза, ни проиграв, ни выиграв. Капитан потом ушёл, случайно задев плечом девушку, а Люси осталась на какое-то время стоять. Неподвижно. Не открывая век.

Странная игра, которая была совсем не «гляделками», ещё не окончена. Когда-нибудь они, только вдвоём, действительно дойдут до конца. Но не сейчас. Ещё не время.

На следующее утро.

Медленные тихие шаги двух пар ног ступали по берегу на границе конца песочной части и начала лесной чащи. Случайно попавшиеся ветки и камни мешали бесшумному прохождению, однако через неловкие и неуверенные десять минут двое пиратов уже словно плыли над песком. Парень впереди вёл, осматривал обстановку, в случае чего — прыгать по сигналу в находящиеся рядом кусты и небольшие деревья с травой высотой по колено. А девушка позади старалась издавать меньше звуков, ненароком не сдав их, помогая следить за обстановкой вокруг, определенно сбоку и сзади.

Солнце только начало освещать землю, играя лучами с поверхностью воды, а у Грея и Джувии было уже важное задание, выполнением которого они и были заняты. Стало жарко из-за напряжения, страха оказаться замеченными и адреналина, гуляющего по крови, но ни парень, ни тем более девушка не издали ни жалобного стона, ни желания вернуться. Надо — значит надо!

Не успели два пальца — указательный и средний — показаться над плечом ведущего пирата, как Локсар среагировала с такой же скоростью и спряталась, упав наземь. Парень стал ползти, и девушка следом, про себя проклиная выбившиеся из собранной причёски пряди волос, что липли с потом к лицу. Сколько они продолжали так двигаться, изредка останавливаясь, притаившись, словно хищники в надежде поймать еду, — неизвестно, но солнце стояло достаточно высоко, чтобы уже не попадать в глаза пиратам, а наоборот кидать тень от деревьев и кустов. Впереди оказался валун, достаточно большой, чтобы здесь спокойно встали трое человек и были незамеченными,поэтому туда и направились двое пиратов, наконец-таки поднявшись. Но никто даже не подумал о том, чтобы отдохнуть и расслабиться, напротив, сейчас напряжение ощущалось куда сильнее, отчего живот невольно скручивался.

Парень осторожно выглянул с одной стороны, девушка — с другой. Самое трудное в этом задании не сдержаться от потягивания или боли в напряженных мышцах, а внутреннее подавление всех эмоций, что бы они там не видели, даже трупы своих близких. На берегу, в паре десятков метров, стоял корабль, небольшой, но достаточно новый и поддержанный, что стало ясно: у хозяина деньги имелись, впрочем, как и связи. Несколько человек тащили на палубу то мешок, то ящик, то простую корзину, которые бывают у бабулей на рынке, заполненном свежими, прекрасными и прямо светящимися овощами, явно выращенными с любовью и заботой. Тут были и зёрна, и фрукты, на одном ящике была пометка «грибы», на другом — «олень».

— Это то, о чём говорил Ромео, — прошептала Локсар. — Это и есть их «пожертвование»: их бесплатно эксплуатируют, а труды в виде еды отправляются на рынок. Наверняка, хорошая прибыль.

— Их золотые украшения подтверждают твои слова, — процедил сквозь зубы парень.

Они ещё стояли и продолжали смотреть, на секунду только подумав, что уже ничего нового не увидят, что нужно подойти ближе и послушать, как средь общего гула мошенников раздались женские голоса. Что они говорили, было трудно понять, но не было никаких сомнений, что их обладателями являлись девушки.

И действительно, вскоре в поле зрения пиратов появились три прекрасные и красивые, видно, что лжецы постарались привести их в порядок, девушки в самом расцвете сил. Здоровье так и сочилось из них, что не удивительно — в таком-то райском месте жить! По крайней мере, эта деревня была ещё полтора года прекрасной и цветущей. Две из них были спокойны, ступали твёрдо, в ногу, словно солдаты. Глаза у них были чуть прикрыты, словно те не проснулись или находились под гипнозом. И лишь одна крутила голову, остановившись и что-то сказав. И это «что-то» явно не понравилось рядом стоящему и следящему за ними парню с выбритой головой и татуировкой в виде змеи на лысине.

— Я подойду ближе, — Локсар даже не услышала, как парень оказался рядом с ней и тихо шептал ей на ухо. Повернув голову, чуть не издав писк от неожиданности, девушка встретилась со взглядом Фулбастера. Их носы соприкасались. Губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга. В любой другой ситуации Джувия расплылась бы в лужице счастья или упала в обморок от такой ненормальной близости, но, даже покраснев, с румянцем на щеках пиратка не теряла обладания, собираясь высказать желание пойти с ним. — Один, — штурман не любил долго разглагольствовать и объяснять причину своих действий, ведь он привык, что товарищи понимали его с полуслова, но с этой девушкой всё было по-другому. Она действительно не хотела оставлять его одного. — Если, в худшем случае, меня поймают, должен остаться кто-то, кто передаст всё нашим. Хорошо? — только сейчас Джувия поняла, что задержала дыхание. Только сейчас Грей понял близость их позы. Он отошёл на два шага, осторожно выглянув со своей стороны, чувствуя нетерпение.

— Хорошо, — наконец ответила почти неслышно девушка. — Только будь осторожен.

Хоть парень ничего не ответил, он кивнул и тут же отправился ближе, чтобы четко услышать слова. Один шаг, ещё — голоса мошенников и девушек становятся отчётливей. Ступив ещё шагов пять, Фулбастер уже мог различать отдельные слова, типа «надо», «теперь», «подождите». Найдя широкий ствол дерева, Грей молниеносно, согнувшись, чтобы не выделяться над кустами, подбежал к нему и выпрямился, делая три глубоких вздоха до того, как осмотреть обстановку.

«Отлично, они меня не заметили», — проговорил тот, увидев, да и услышав, что люди на берегу даже не приостановили свой разговор. Парень бросил взгляд в ту сторону, из которой пришёл. Теперь на его месте за валуном стояла Джувия, и он ей кивнул, показывая, что всё хорошо. Та кивнула в ответ. Грей видел, как в ней борются два существа: застенчивая, волнующаяся и любящая его девушка и настоящий хороший товарищ, бывший разбойник. Если бы была подходящая ситуация, то штурман признал бы, что ему нравится, как две противоположные стороны балансируют в одной девушке, которая не уверена, как должна себя вести рядом с ним. Если бы сейчас он находился в другом месте, то ухмыльнулся бы, удивляясь ее глупости, но сейчас Грей был занят разговором на берегу.

— Разве ты можешь отворачиваться от веры? — парировал грубый мужской голос.

— Я уже не знаю, во что верить, — женский голос говорил на несколько тонов ниже из-за неуверенности. Наверняка, эта та самая третья, которая не находилась под гипнозом мошенников, либо начала видеть картину с другой стороны.

— В тебя вселился злой дух, который прочищает твою голову, — медленно говорил другой мужской голос, который больше подходил для убеждения. Он хотя бы понимал, с какой расстановкой нужно говорить фразы. — Именно поэтому мы вас отведём в нужное место, где вам помогут.

— Мы сегодня отправляемся? — спросил другой женский голос. Грей стоял с закрытыми глазами и старался улучшить звуковое восприятие, потому что голоса иногда пропадали в шуме остальных людей, в волнах, в шуршании листвы деревьев из-за ветра, в пении птиц, воспевающих очередной прекрасный день.

— Сегодня вечером, просто вас нужно было отгородить от близких как можно скорее, чтобы вы не причинили им вред. Вы же не хотите этого?

Никто не ответил, но штурман прикинул в уме, что те наверняка покачали головой в ответ. Простояв ещё десять минут, Грей понял, что больше ничего важного ему услышать не удастся, и решил не оттягивать время его нахождения в засаде, потому поспешил к Джувии, которая вся взъелась от интереса, нетерпения и переживаний.

— Готова рискнуть? — присел и за руку потянул девушку вниз штурман, смотря той прямо в глаза. Ему нужно было точно знать, что она не боится и будет идти с ним до конца, в крайнем случае, он бы отправил её назад, на корабль, и закончил миссию самостоятельно с подстраховкой в виде Лили, который нашёл этот корабль, доложил и предложил сопровождать их тайно сверху для подстраховки. Грей почти забыл о нём, если бы случайно не взглянул вверх и не увидел тёмный хвост.

— С вами я готова на всё, — чётко, немного мило и серьёзно ответила Джувия, подтвердив свои слова интенсивными кивками и поджатыми губами.

Фулбастеру было нелегко сдержать свои губы, расползающиеся в улыбке.

Примерно в это время на корабле.

— С ними же точно всё будет хорошо?

Задав вопрос, Люси никак не ожидала в ответ такой реакции: смешки и упрёки во взглядах товарищей. Они были расслаблены насчёт двух пиратов, которые начали своё наступление с корабля, когда же сама Хартфилия волновалась. Единственным человеком, который не смотрел на неё, как на наивную, была Кана, однако та хоть и находилась со всеми в штаб-каюте, но мысленно была в другом месте. Сидя в самом конце стола, который занимал центральную часть помещения, она раскладывала свои карты, хмурила брови, когда брала в руки какую-то масть, и бубнила что-то под нос так, что никто не мог разобрать ни слова.

— Я доверяю Грею и Джувии, — капитан стоял во главе стола и опирался о спинку стула. Его поза была расслабленной, на лице была улыбка, подтверждающая ранние слова, но в глазах — сталь. Видели ли эту серьёзность и скрытую тревогу в глазах остальные, или Люси одна это заметила? Может ей вообще это кажется?

— И Лили их чуть что прикроет, — гордо, как молодой отец, вставил Гажил, чуть вздёрнув подбородок. Остальные просто молча согласились.

Стоял ясный день. Несмотря на сильные порывы ветра, солнце неистово боролось за то, чтобы одарить землю теплотой куда более сильной, чем прохлада моря. В прошлый раз в этой каюте стояла напряженная атмосфера и все ходили в ужасном настроении, готовые в любую секунду ринуться в эту деревню за мошенниками и хорошо им наподдать, но сейчас всё иначе. Никто не сжимал зубы, никто не стучал нервозно пальцем по столешнице, никто не сдерживался, не грубил и не вздыхал. Возможно, внутри пиратов оставался тот стальной стержень в душе, который призывал их быть готовыми к битве, но снаружи они приняли разумную позицию. Возможно, бессонная ночь остудила их пыл, так что они решили перенаправить свой гнев в полезные действия, спокойные рассуждения и отличную атмосферу в их компании?

— А что, если они ничего не смогут найти на корабле? — предположила Хартфилия.

Наверное, никто не мог понять такую обеспокоенность и тревогу в голосе, словах и действиях новой пиратки, кроме Альбероны по левую сторону через три стула. Мысли о возможной смерти не выходили из головы, и она боялась, что этим «кто-то» мог оказаться Грей или Джувия. И девушка совсем не знала, стоит ли говорить о таком гадании Каны. Возможно, они уже все знали, может, в глазах Нацу такая тревога как раз-таки из-за этого знания.

— Остаётся ждать и верить, — ответила с понимающей улыбкой Леви. Если бы та не сидела напротив, то сжала бы руку подруги, но из-за маленького роста и широкого стола этот жест выглядел бы очень странно. Зато Фернандес это мог, сидя рядом справа: он осторожно взял маленькую руку Люси в свою ладонь и сжал. Его миндальные глаза светились сдержанностью и уверенностью. Хартфилия действительно была благодарна его поддержке: моральной или физической. Ведь только лишь из-за него она успокоила своё сомнение в сердце и разрешила судьбе, случайности или глупости Нацу изменить жизнь на сто восемьдесят градусов.

Следовало бы сказать, что таким расслабленным и крутым он выглядел в отсутствии Скарлет, которая была сейчас на разведке в самой деревне, выполняя другое задание вместе с Мирой. Никто точно не мог понять, в каких они сейчас отношениях, но то, что сейчас они стали ближе, чем раньше, так же явно, как и их (не)случайные прикосновения и хитрые взгляды. Так что Люси жива лишь потому, что главный помощник капитана, она же Скарлет, не видела этого дружеского, но близкого жеста.

— Дальнейшие действия следует решать после выполнения миссий. Дождёмся доклада Эрзы и Миры, узнаем, о чём нам еще расскажет Ромео, а также нашли ли Грей и Джувия с помощью Лили какие-либо доказательства на корабле, — Нацу потянулся, хрустнув костями, и снова прильнул к высокой спинке чуть потёртого стула, скорее всего, не раз ломавшегося от ярости капитана. — Давайте решим, кто же станем нашим доносчиком, кто соберёт всех и удержит в одном месте. Нам важны доказательства и факты, которые бы раскрыли ложь, но для начала нужно заставить эти три сотни слушать, а не бояться.

— Возможно, Леви... — подняв руку, медленно начала Люси, но осеклась, увидев отрицание на лице подруги.

— Она ж коротышка, её даже никто всерьёз не воспримет, — эта была последняя за сегодня фраза, которую произнёс Гажил до того, как маленькая, но очень сильная рука нанесла удар вбок, а потом по затылку, вырубив и позволяя «заснуть» на столе.

— Я за Эрзу, — сказала потом Леви спокойным голосом, даже с улыбкой, когда все остальные глядели на вырубленного парня, чей дух можно было почти увидеть: он поднимался над его головой и почти улетел в чистое небо. Джерар просто потёр руками лоб, понимая, что тут была вина полностью на Редфоксе, Люси лишь сглотнула, не припоминая, чтобы милая и общительная МакГарден раньше, в полиции, вела себя так резко и уверенно с другими товарищами, а Нацу фыркнул, довольный таким исходом, уже поставив для себя галочку подкалывать боцмана этой ситуацией ещё целую неделю. — У неё сильный взгляд. Даже очень сильный. Голос серьёзный, громкий и... как раскат грома, понимаете? — если и была неуверенность в своём объяснении, то согласные кивки абсолютно всех пиратов, даже Каны в своём мирке, подтвердили подобное сравнение. Сам Фернандес не смог поспорить и заступиться за свою девушку.

— Хорошо, теперь я бы просто хотел сказать, что если у вас есть хоть самая нелепая мысль, то обязательно поделитесь ею. Разве у нас не все приключения странные и такие же нелепые? — Люси усмехнулась, смотря на толкающего речь Нацу. Она привыкла видеть его либо весёлым, либо серьёзным и страшным, но не ожидала, что у него есть действительно лидерские качества. Пусть все и называют его по имени, они знали этого парня и понимали, что на него можно положиться, что он не даст упасть духом, даже если самому ему тревожно, что он придёт на помощь с улыбкой и всегда протянутой рукой. — У нас есть только один шанс, чтобы до них достучаться, потому что потом они даже смотреть на нас не будут, не то, что слушать. Сделаем всё правильно и в нашем стиле, найдём то, что оставил мой отец, и отправимся в дальнейшее приключение с непоколебимым духом и командной работой.

На секунду девушка ощутила порыв поаплодировать своему капитану, но сдержалась, так как все вначале улыбались, а потом серьёзно кивнули. Уже зная, что делать, пираты встали со своих мест, начали что-то комментировать и говорить, пока их ноги уже уносили хозяев из каюты. Хотя Гажила уносили не его ноги, а крепкие руки Фернандеса.

Люси тоже встала, взглянула на Нацу и остановилась. Как только дверь закрылась, уголки его губ опустились. Действительно, девушка чуть не забыла, какой была первая цель их остановки на этом острове. В карих глазах мысли нашли своё отражение, поэтому сам Драгнил сразу же понял, о чём думала его соседка по каюте. Но он не рассердился, хотя ещё недели две назад обязательно бы съязвил и поставил «на её место», а просто крепче сжал руки, держащие стул, и вздохнул. Люси решила не стоять столбом, а спуститься к Ромео, но её остановила рука Каны.

— Ты говорил делиться любыми мыслями, так?

В это время парень кивнул. Люси перевела взгляд с парня на подругу, которая не обращала на неё внимания: даже корпус ее тела был повернут к капитану. Было ясно видно, как тот напрягся: стиснуты зубы, брови сведены, да и его походка, когда он подходил к двум девушкам, выдавала некую нервозность. Хартфилия понимала, что сам Нацу прекрасно осознавал силу гаданий Каны. Они встретились взглядом — серый и карий — однако кроме лёгкого движения плечом Люси ничего не могла сделать.

— В деревне есть наш туз, который может стать решающим ходом в этой битве, — Кана говорила медленно и чётко, превратившись в реальную ясновидящую, что рассказывала о твоём будущем, колдуя над шаром. Драгнил стоял возле Хартфилии и возвышался прямо над сидящей пираткой. Та продолжала держать за запястье свою подругу, которая не понимала причину своего присутствия, а парень подошёл так близко к блондинке, что их плечи соприкасались. Капитан старался рассмотреть карты, хотя по его суженным глазам и выдвинутому подбородку было ясно, что ничего ему непонятно. — Это девушка. Она ключ ко всему.

— И как нам среди сотни молодых девушек найти ту единственную?

— Не знаю, я вижу только «молчание», но не могу сказать, что это значит. Одно знаю точно: не найдя её, мы не только не поможем людям, но и сами не сможем забрать вещь, оставленную Игнилом.

Нацу резко вдохнул, а Люси напряглась, смотря краем глаза на слишком-близко-стоящего парня. Ей показалось, или в его глазах на мгновение вспыхнула ярость? Если так, то девушка мысленно надеялась не попадаться ему под руку в порывах гнева. Настоящего гнева. И хотя Хартфилия не была гадалкой, нетрудно было заметить скрытый, неожиданно появившийся внутри страх что-то упустить и быть проигравшим в битве с Мар де Голлем. Страх, который появился прямо на пороге сердца капитана, желая поселиться и обустроиться. Но, к счастью, ему не удалось войти в большое и сильное сердце Драгнила из-за одной женской руки, которая крепко сжала ладонь парня, придав этим жестом, как и твёрдым взглядом карих глаз, уверенности и поддержки.

Всё будет хорошо.

Все будут живы.

Обязательно.