По ту сторону Баррикад

Бывало такое волнение, когда ты напрочь забываешь, что ты хотел сказать, о чем думал за секунду до, что вообще было в голове; когда не просто поджилки трясутся, а всё тело содрогается, и вроде бы «просто холодно», но что-то не так. Именно так чувствовала себя Джувия, находясь наедине с дорогим человеком. Ком в горле, льющийся морем пот, нервно двигающаяся нижняя губа и большие, всё время бегающие глаза от страха — всем этим можно описать данное состояние девушки. Парень же, напротив, выглядел более чем расслабленно, несмотря на нагой верх, он не чувствовал никакого холода, а в тёмных глазах, которые стали совсем черными в тени помещения, была сама невозмутимость. Грей явно считал, что у него есть дела важнее, чем просто стоять в тишине на месте перед нервной девушкой, которая ещё и теребила сзади своё платье, не в силах что-то сказать.

— Джувия, просто скажи, — Фулбастер вздохнул. Джувия же подпрыгнула от столь ровного, чуть строгого голоса любимого человека. Её ноздри раздувались в большие дыры, губы лихорадочно сжимались и разжимались, а в мыслях было: «Спокойствие, как говорила Соперница, будь собой, но не кровожадной, не будь наивной, но обязательно любящей». Однако эта заповедь, оставшаяся в голове, уже долгое время не реализуется в действии.

— Джувия... точнее я... — в горле пересохло. И это после двух полных кружек с холодной и, как говорила Мира, освежающей водой. Если бы она знала, что этого было мало для свежести! — Я хотела...

Однако ей не суждено было сказать желаемое: тяжёлыми шагами Гажил спустился к ним и позвал парня, предупреждая о том, что они отплывают и надо брать курс. Конечно, Грей извинился, хотя в его глазах было больше радости, чем сожаления, невесомо коснулся плеча своей помощницы и вышел за хмурым и ничего непонимающим Рэдфоксом. А Локсар так и продолжала стоять в позе какой-нибудь статуи на площади портового городка, мимо которой все проходили и которую никто не замечал — так она себя сейчас чувствовала. Плечи поникли, голова опустилась (подбородок почти доставал до грудной клетки), а руки вышли из-за спины, держа маленький подарок, который она приобрела вместе с Люси два дня назад. Вспоминая свою Соперницу, Джувия не плакала, держалась: говорила, что это всего лишь случайность, у неё будет время, твердила, что может отдать его хоть завтра, хоть послезавтра. Но унять внезапную боль было трудно. Очень.

***

Прошла неделя с того момента, как пираты остановились отдохнуть в ближайшем порту. Сейчас, подплывая к первой цели уже не такого расплывчатого и непонятного пути, они решали, кто же в этот раз сойдёт на берег. Сразу же было решено, что те пираты, которые дежурили ночью, и особенно те, кто боролся с небольшим и достаточно быстро прошедшим штормом, из-за которого никто не понёс ущерба, остаются отдыхать после ночного бодрствования. В итоге, после споров и суждений было решено, что участниками этого «этапа пути» будут семейка Штраус, Нацу с Хэппи и Эрза. Правда, внезапно проявившая инициативу и желание Люси, после долгих споров с Драгнилом, тоже присоединилась к ним. Итого девушка имела победоносную улыбку на лице, а Нацу был вновь нахмурен. Впрочем, уже после трёх минут соприкосновения стоп с землёй, эта «парочка», как их начал называть тайно Хэппи, разошлась по разным группкам. Люси перед этим возразила такому плану, намекая, что в прошлый раз ничего не получилось и в итоге пираты очутилась в лапах грибунов, но капитан ответил, что эта стратегия срабатывала всегда, пока не появилась она.

— Вроде бы и спите вместе, и едите, и видитесь каждый день, а всё никак не помиритесь, — когда Эрза и Люси пошли по правому краю острова, первая решила начать тему, которая уже достала вторую девушку: с кем она ни останься, то заходит речь всё про Нацу и про их перепалки. Будто других тем для разговора не было!

— Давай не будем об этом, — новый пират опустила голову, понизив тон и стараясь показать всем видом, что не нацелена на разговор, но Скарлет либо делала вид, что не видела, либо действительно не замечала, и продолжала:

— У него действительно вспыльчивый характер, никогда не знаешь, какой он будет в следующую минуту, словно в нём живут сразу две противоположные личности: весёлый дурашка и серьёзный капитан, но...

— Я знаю, Эрза, знаю, — эта тема действительно всё больше и больше раздражала Хартфилию, потому что она и сама видела, что Нацу вполне неплохой человек, но её бесило, огорчало, удивляло, почему именно к ней он относился по-особенному. И это не в хорошем смысле. — Лучше скажи, как у тебя с Джераром, — верный способ уйти от ненавистной темы — перевести в то русло, которое важно для собеседника.

— Ох, ну, мы решили не торопиться, понимаешь, — Скарлет покраснела так, что почти сливалась со своими алыми волосами, только большие глаза выделялись на фоне кровавого пятна. — Сейчас не до л-л-любви, понимаешь, и Джерар согласился, понимаешь. Мы нужны Нацу, нет, капитану, нашему товарищу как друзья, как близкие люди, а не как л-л-любовники, понимаешь.

Потом девушка ещё много раз заикалась на слове «любовь» и ему подобных, повторяла одну фразу несколько раз, явно волнуясь, и Люси даже не хотела возражать, как-то перечить или перебивать, ведь, по сути, такой человек, как Эрза, скорее всё сдержит в себе, чем откроется кому-то. Радость, что она доверяла Хартфилии, ускоряло сердце блондинки, которое отстукивало ритмом «значима для кого-то».

Могло показаться, что девушки просто вышли на прогулку в обычный парк или рядом с каким-нибудь лесом на окраине деревушки, но географическая местность совсем отличалась от этих понятий. На острове не было леса, но была растительность. Большая. Достаточно вспомнить красивые цветы и маленькие кустарнички, которые еле доходили до колен, и поменяться с ними местами, оказавшись меньше тех самых цветов. Или, для лучшего примера, можно вспомнить себя в детстве: какой высокой казалась самая верхняя палочка на шкафу, где мама всегда прятала самое вкусное и драгоценное от ваших рук и рта подальше! Так и остров был неправильным: цветы размером с деревья, травинки как огромные столбы и маленькие кустарники, похожие на высокую стену, на которой висели «ягодки» размером с бочку. И ладно, с принятием подобного места проблем не было, особенно после того, как вы встретились с грибунами (как долго Люси и мы будем их помнить?), но ведь тогда спокойная Хартфилия, воодушевленная ещё одной «вылазкой» и разговаривающая с не менее спокойной Скарлет, даже не задумывалась, что же ещё могло быть неправильного и непривычного размера. А точнее было бы сказать «кто»...

***

Семейка Штраус, которая направилась в левую сторону острова, оглядывалась, рассматривала предстоящие «заросли» и так же беспечно и спокойно разговаривала, словно никакой опасности в подобном обычном месте быть не могло. Всегда улыбающаяся Мира не изменяла себе и своему энтузиазму, которое слилось воедино с жаждой приключений, потому, в основном, говорила и предлагала темы она. Являясь мастером перескакивать с одной темы на другую, она в итоге затронула — не поверите! — нового члена их команды.

— Странная она, — безразлично сказал Эльфман, голыми руками убирая с дороги ненужные мега-травы или камни, помогая пройти своим сёстрам.

— А мне она нравится, — тут же ответила Мираджейн.

— Я вначале думала, — подала голос Лис, — что она будет копией Эрзы: у неё такой был жестокий взгляд и атмосфера вокруг неё сгущалась, — от воспоминаний девушка поёжилась, радуясь, что на их борту, в итоге, осталась одна единственная Скарлет.

— Мне кажется, она ещё не показала свою опасную сторону. Шанса не было. Повода. Там на неё возлагалась ответственность, тут Люси вольна, — говорила старшая сестра, пройдя вперёд брата.

Местность, в которой они в итоге оказались, пройдя стену кустарника, где их чуть не придавила одна ягода, была более свободная и открытая, а под ногами уже было что-то наподобие тропинки, где можно было идти спокойно, не опасаясь, что посередине будет стоять горец змеиный или дельфиниум. Мира беспечно повернулся спиной вперёд.

— Мы ищем?.. — начал Эльфман, который отправился на этот остров ради поиска чего-то важного, но совсем прослушал, что именно нужно отыскивать.

— Предположительно, сундук, но лучше обращать внимание на всё, что кажется необычным, — Лисанна в конце понизила голос, потому что трудно найти нечто ненормальное в таком «нормальном» месте. — Леви говорила же, что в той книге главный герой отправился на этот остров и смог отыскать сокровища, и она предположила, что это могло быть подсказкой. Эльфи, чем ты только слушал!

Лисанна ещё причитала на брата, пыталась сказать, какой он невнимательный и глупый, когда Штраус неожиданно застыл на месте, смотря за спину улыбающейся и спокойной Миры, идущей вперёд спиной. Одними губами он сказал ей остановиться, не двигаться и, главное, не поворачиваться. Когда говорят «не смотри вниз», «не поднимай головы», «не оборачивайся», всегда хочется пойти против этих слов. Когда Эльфи попросил не оборачиваться, а лицо младшей сестры отразило настоящий ужас, любопытство, смешанное с волнением, отозвалось более громким голосом в голове Миры, чем инстинкт самосохранения. Перед её глазами предстал самый настоящий ночной кошмар Гажила: муравей, размером примерно с молодого слона, с большими и длинными лапами и острыми мандибулами, которые совсем не казались милыми, когда они двигались. Многие от такого вида, от больших чёрных глаз, которые, как дыры, затуманивали разум и будто бы пропитывали каждую клеточку тела ядом, просто падали в обморок или человека вовсе стошнило. Это произошло с младшей Штраус: нет, её не стошнило, но в обморок она шлёпнулась, оказавшись самой чувствительной в своей «семье».

Делать было нечего: отпрыгнув назад и ловко достав из ножен мачете, Мираджейн приказала брату отнести Лис в безопасное место. И Эльфман долго не церемонился, а, пообещав быстро вернуться на выручку, схватил сестру и побежал в сторону. Девушка, оставшись одна, не особо сильно страшилась этого, наоборот, это её воодушевляло ещё больше, настолько, что телу уже не терпелось начать атаковать, а на её прекрасном лице вместо привычной и повседневной улыбки появилось нечто новое, имеющее название «дьявольская улыбка». Когда говорили о том, что на борту «Fairy Tail» только одна Эрза и нет ей подобных, иногда забывали вторую сущность одного из коков.

Муравей, впрочем, как насекомое активное и трудолюбивое, не стал дожидаться, пока человек нападёт первым и зашипел угрожающе. Возможно, «шипел» не совсем то слово, которое могло бы описать странное стрекотание мандибул, сопровождаемое непонятным гортанным шипящим звуком и выделением чего-то слизкого, будто у обезумевшего животного, но вообще это было не столь важным. Решив, что такой большой муравей вряд ли является проворным и гибким, Мира решила сыграть на этом: быстро бегая из стороны в сторону так, чтобы его мохнатые тонкие, но наверняка сильные лапы ее не затронули, она ловким движением руки рубила его ноги, желая обездвижить. Это было не просто, даже с поварской способностью, лишь на второй раз движущая часть отпадала рядом с существом, которому явно не пришлась по душе подобная наглость мелкого (на данном острове) человека. Снова по-муравьиному зашипев, насекомое начало наступать на девушку, тянуться мандибулами вперёд. Не желая становиться едой для большого муравья, Мира решила отбежать чуть дальше, ничуть не удивившись тому, что насекомое за ней последовало, и ловко спрятавшись за длинным и широким листом размера в трёхэтажный дом, пират смогла подобраться к существу со стороны, ещё раз, повторно и уже окончательно, рубанув оружием по лапам.

Стоило ему пошатнуться, упав уже без левых лапок (почти всех) на истоптанную тропинку, как девушка молниеносно взобралась на него и, устроившись в части груди, оседлала эту махину. Не хватало только ковбойской шляпы и отличительных сапог, чтобы завершить картину. Кому понравится, что тебя оседлал какой-то человечишка? Правильно, никому, в том числе и нашему большому врагу, который тут же начал лихорадочно двигаться, идти, прыгать на оставшихся лапах, чтобы убрать девушку и в итоге просто уничтожить, но этот план никак не мог реализоваться. Мираджейн чувствовала, как у неё закипала кровь, как от страха сердце ускоренно стучало в висках, как поджилки от возможной гибели тряслись, но вместе с этим она ощущала себя живой, сильной и — самое главное и непонятное — счастливой. Да-да, сидя на огромном муравье, удерживаясь, чтобы не упасть, уже немного вспотевшая и потрепанная пиратка схватила своё мачете двумя руками и, словно время кто-то решил замедлить, воткнула в ту часть, которая являлась уязвимым местом: сосуд, движущий «жидкость жизни»(по-нашему гемолимфу). Конечно, этот ход рискованный, ведь, во-первых, Мираджейн могла ошибаться или с чем-то перепутать, во-вторых, промахнуться. Но к её счастью муравей перестал брыкаться, активно двигаться, всё останавливаясь, он поникал на оставшихся четырёх лапах, ниспадая на тропинку. Не жалея насекомое, Штраус повторила это движение, снова всадив туда клинок до средней части.

Радостная, пират опустилась на свои ноги, упругие от внезапно выделившегося адреналина, и тут же увидела светлые головы младшеньких, махая им рукой. Правда, её вновь явившаяся милая улыбка, которую она показывала другим, быстро слетела с лица, словно кто-то, подхватываемый ветром, решил её украсть. За Эльфманом и Лисанной бежали ещё два таких же муравья, по-своему шипя и стрекоча мандибулами.

Сейчас им было не до поиска сокровищ, сундука или другой вещи, оставленной Игнилом.

***

В третьей команде, которую даже командой не назовёшь, Нацу и Грей, абсолютно молчаливые, уже давно зашли в «лес» острова и, не забывая цели прихода, искали. Это было трудно: когда тропинки особо нет, корни растений могли криво расположиться на пути то ли вверх, то ли вниз - по-любому неудобно, когда листья растений сами по себе огромные, что их нужно было отрубать для прохода, «прогулкой» это не назовёшь. Однако это разве расстраивало двух парней, которые решили посоперничать друг с другом? Что ни дело, то повод для соперничества! А в их головах тем временем крутился голос МакГарден: «Герой в книге на этом острове нашёл сокровища. Так что присматривайте какой-нибудь сундук, корзину, ящик с драгоценностями. Или просто ищите нечто ненормальное, необычное на острове. Но лучше сокровища. Хотя важнее было бы приглядеться ко всему необычному...»

— Я, блин, так и не понял, что ищу: необычный сундук или что? — капитан нарушил тишину, тем самым привлекая внимание сзади копошащегося под одним цветком помощника.

— Что ты у меня спрашиваешь? Я и сам не понял, — фыркнул тот, отряхивая пыльцу. — Знаешь же, Леви хотела как лучше, дав совет, просто она и сама не знает, что именно будет в нашей ситуации лучше. И вообще, разве не тебе это знать? — обратился с каким-то негодованием Фулбастер к парню.

— Мне? — то ли Нацу рассердился из-за того, что штурман перекинул всё на него, то ли удивился внезапному итогу.

— Ну, не мой же отец оставляет мне карту, намекая на путешествие, и не я ничего не помню о своем детстве, — Грей пожал плечами, толкнул по-дружески в плечо парня и, перепрыгнув небольшой корень, пошёл вперёд, разрубая мечом листья.

Драгнил же замер на месте, смотря под ноги, где валялись зелёные травинки толщиной с его тело (теперь-то их не так просто затоптать ногами). Его друг-соперник был прав: всё могло бы быть легче, вспомни он первые годы жизни. Как у него всё началось? Был ли он лично знаком с Мар де Голлем? Что скрывает его отец за этим путешествием? Это нечто незначительное или глобальное? Раньше потеря памяти его не волновала, ведь не каждый чётко помнит своё детство, но если у многих были расплывчатые воспоминания о пятилетнем возрасте, о шестилетнем, он же помнил с девяти, десяти лет.

— Головешка, я, конечно, рад, что ты решил размять извилины своей черепушки, но у нас тут небольшая проблемка, — крикнул внезапно Грей, вернув в сознание друга. — Точнее будет сказать, «большая».

Капитану даже не надо было доходить до штурмана, чтобы понять, что тот имел в виду, потому что Нацу и отсюда видел эту ненормально (что в таком лесу нормально?) большую морду...

— Ящер?! — взмыл вверх от удивления парень, чуть не зацепившись за листок и не упав назад.

— Без тебя бы не догадался, — фыркнул Фулбастер, уже стоя в готовой позе и держа крепко в руках тесак с длинным клинком, сверкающим бликами под солнцем.

Осторожными шагами Нацу подошёл к товарищу, уже достав попутно свою старую-добрую шпагу и крепко держа эфес. Перед ними действительно был ящер огромного для понятия нормально размера, но отлично подходящего для подобного острова. Зелёный, прыткий, с маленькими, но наверняка быстрыми конечностями и большими, всё с любопытством осматривающими, глазами. Вначале могло бы показаться, что подобное существо не причинит парням никакого вреда, и это было бы так, будь все в своём размере, но сейчас это пресмыкающееся, вытянув высоко и важно свою длинную шею, смотрело на них, как на добычу.

— На всякий случай спрошу: действуем вместе или поодиночке? — Грей часто задавал этот вопрос, когда был в одной команде с Нацу, но он всегда слышал один ответ: раздельно. Не то чтобы парни не могли объединиться, были врагами или в этом роде, просто дух дружеского соперничества был выше. Конечно, это касалось именно тех врагов, которые не представляли сильную угрозу для жизни.

Хотя тут можно увидеть парадокс: они, по сути, сражались отдельно, действуя по своему плану (а у кого-то плана не было), но в итоге все их действия взаимно дополняли друг друга. Нацу пошёл право, Грей — влево. Оба начали атаковать ноги, в надежде обездвижить врага, но ящер на то и прыткий, что быстро сбежал вперёд, при этом своим толстым, как ветка на дубу, хвостом ударив вначале штурмана по правому борту, потом и капитана по левому. Первый поднялся и сообразил Драгнил, желая повторить попытку, но и Грей не отставал, взяв на себя невольно, возможно, подсознательно роль привлечения внимания, своеобразной наживки, словно червяк на удочке. Но и тут ничего не получилось: у ящера хорошее зрение с большим радиусом, поэтому Нацу чуть не попался под его лапы, а вот Грей чуть не стал завтраком для переростка (вместо парня ящер случайно ухватил какую-то палочку рядом с ним).

— Надо ему отрезать ноги! — забыв о своём желании ещё пару минут назад действовать раздельно, Грей крикнул свою мысль капитану.

— Так иди и отрежь, раз такой умный! — возмутился второй. Парни, не отрывая глаз от пресмыкающегося, подошли ближе друг к другу. — Почему он замер?

Ящер действительно стоял на месте, как только откинул от себя невкусную древесину. Пару раз он облизнулся своим прытким и быстрым языком. Почти не моргающие глаза смотрели прямо на парней; черные, как дыры, они не приносили никакой уверенности в том, что с этим существом можно договориться за пару бутылок рома. Складки в районе шеи двигались, наверняка в ритме сердцебиения, а голова могла резко повернуться в одну или в другую сторону, при этом взгляд пресмыкающегося всё равно неустанно следил за двумя пиратами.

— Что он делает? — спросил Драгнил, не замечая, что такие же действия и он совершал: смотрел, оценивал, поворачивался с каждым его неожиданным резким движением.

— Готовится к пиршеству.

Нацу улыбнулся, ощутив наконец-таки знакомый вкус приключений. Это не с разбойниками сражаться в таверне или с мелкими сошками городских подчинённых. Это приключение, это невозмутимое, непонятное с первого раза, это то, что он так любит. Нет страха, нет каких-то лишних мыслей: есть только ты и твой враг, которого нужно повергнуть, есть только дух соперничества между вами, бой, в котором никогда не будет равных. И ощущая в своей горящей крови адреналин, который всегда подталкивал его на безумные действия, парень просто не стал дожидаться, когда станет чьей-то добычей, а быстро побежал вперёд, прямо под ящером и зацепился за брюшко, чтобы тот, если решит убежать, никуда уже не делся от безумства и жажды капитана. Он вставил меч внутрь один раз, потом другой, точно не зная, где находится важный жизненный орган — сердце — и остальные части внутреннего организма этого существа. Ящер хотел что-то сделать, выпустил язык вперёд от неожиданности, будто по правилу «перед смертью надо пожрать», но Фулбастер, вовремя среагировав, просто отрезал небольшой кусочек — и розовая часть просто упал к его ногам.

Через пару секунд пресмыкающееся было повержено, Нацу стоял сверху и громко смеялся, словно вождь в каком-то племени, убивший дикого саблезубого тигра, а Грею ничего не оставалось, как фыркнуть на такое показательное «шоу» капитана и отдать первую победу ему. «Первую» потому, что на горизонте Драгнил углядел ползущую к ним змеюку, когда же Фулбастер со стороны — ползучего чёрного и мохнатого паука.

Оскалившись, понимая, что ящер был лишь разминкой, парни пошли увеличивать свой личный счёт побеждаемых гадов на этом острове. И не то чтобы парни забыли про свою миссию, просто как можно искать что-то в этих зарослях цветов и кустарников, когда есть столько добровольцев на свою погибель?

***

Спустя неизвестное количество времени уставшие парни, потрёпанные от головы до пят, шли, нагнувшись вперёд, и используя собственное оружие в виде трости. На необитаемый причудковатый остров медленно сходила темнота ночи, может, было в реальности не так темно, но из-за теней, отбрасываемых гигантскими ромашками, васильками и другими цветами, тут, на земле, было очень мало света. Так и не встретив своих товарищей и не найдя ничего ещё более необычного в этом необычном месте, парни уже собирались найти место для ночлега либо искать дорогу обратно к кораблю, как тут неожиданно вышли из стены больших растений на какую-то поляну. Привычная трава здесь доходила до пояса, но это лучше, чем если бы она возвышалась над тобой словно четырехэтажное здание. Пираты попали будто бы в самодельный островок: вокруг большие растения, полевые, луговые, дикие — на любой вкус и цвет! — а по середине поле обычная (насколько это может быть) трава. Одно лишь странно было в этом месте: небольшой деревянный домик, словно избушка.

Нацу и Грей смогли это увидеть, так как, выйдя на открытую местность, поняли, что ещё не слишком поздно и можно продолжить поиски. Но разве этот дом не является чем-то необычным? Точнее, сама по себе изба обычная, но в подобном месте обычное будто перетекало в другое состояние, совсем противоположное. Да и горящий свет в окнах, выбегающий клубами дым из трубы дали парням намёк на сосредоточенность, ведь... разве этот остров не необитаем?

Будто какие-то разбойники или воры, пираты тихо и медленно подкрадывались к деревянному домику, превратив своё оружие обратно в саблю и тесак. Поднявшись на небольшой выступ на крыльце, встав по две стороны двери, парни переглянулись. Можно подумать, что эта ситуация сплотит их снова вместе, но Нацу, горящий от своей численной победы (он всего на два монстра опередил Фулбастера), не хотел уступать своему товарищу, потому первый ринулся вперёд, открыв нараспашку дверцу так, что она со скрипом сломанных петель упала в сторону. В это время Грей лишь подумал, что его безрассудный капитан опять совершает безрассудные поступки — это же то же самое, что ворваться охотнику в пещеру дикого зверя!

Что можно было ожидать увидеть в непонятной избушке посреди больших, длиной до человеческой талии, трав, окруженных гигантскими кустарниками и цветами? Возможно, неких гномиков, лилипутов, карликов или других непонятных мифических существ, которые могли играть в карты, точить ножи, плести венки. Возможно, старую, сморщенную, серую старушку с одним открывающим глазом, с тремя волосинками в платочке, варящую зелёную кашу в своём большом котелке. А быть может никого, лишь сундук, о котором думала МакГарден, стоял на мягком коврике и дожидался Нацу Драгнила. Но нет, картина предстала другая, хотя такая же нелепая и непонятная. Знакомые нам Эрза и Люси, сидящие за одним столом с какой-то немолодой, но красивой женщиной с розовыми волосами и гулькой на голове, пили травяной чай с пирожками. Девушки были спокойные, счастливые, на их телах не было и пятнышка крови, грязи или сока зелени. Их собеседница морщила лоб, сводила брови, словно должна была терпеть гостей, но не могла их просто так выгнать хотя бы без приветственного чая. Ей было за пятьдесят, но кожа оставалась всё ещё здоровой, чистой, лишь возле губ и глаз образовались морщинистые лапки.

— О, ребята, — Люси удивилась, осторожно, без стука и постороннего звука, поставив кружку на место (явно замашки богатой леди). Эрза тоже выдавила на лице удивление всего лишь на секунду: не удивиться неожиданному появлению своего капитана, который ещё и выломал дверь, было невозможно, — но потом на её лице снова появилась знакомая серьёзная гримаса, с которой помощница капитана решала важные дела. — Какого ты сделал? — только сейчас до Хартфилии дошло, что дверь была тупо выломана. — Простите, пожалуйста, этого оболтуса...

Новая пиратка начала извиняться и кланяться перед женщиной, которая даже и бровью не повела. В это время, когда первое оцепенение у капитана прошло, Драгнил почувствовал внутри себя пылающее чувство. И он не мог дать ему объяснение. Оно просто собиралось где-то внутри, сначала маленькое, незаметное, но с каждой секундой разрастающееся и доводящее парня до неправильных поступков так же, как огонь кипятит воду. Он не видел своего помощника, не обращал внимания на зашедшего за ним штурмана, даже на странную бабку, которая даже ничего не сказала, не посмотрел. Его глаза всматривались в лицо блондинки, почти прибивая её к стене, и чувство неожиданно взорвалось яркой вспышкой гнева.

— Это ты какого чёрта делаешь? — то ли спросил, то ли утвердил Драгнил, рявкнув так, что бедная Хартфилия от неожиданности подпрыгнула. Её чистые карие глаза увеличились ещё больше от непонимания, а немой вопрос застыл на её открытых губах. — Пока мы, рыща по этому чёртовому лесу, сражаемся с мерзкими насекомыми и выполняем задание, порученное моим отцом, ты просто прохлаждаешься в этом домике, попивая чаёк и шуточки шутя?

— Это н-не так... — девушка начала оправдываться. Она не должна, но Драгнил на неё сейчас так навалил, что Люси почувствовала себя провинившимся ребёнком, которого застукали за чем-то непристойным. А Нацу не мог видеть эту невинность в глазах. Непонятное чувство закипало в нём ещё больше и подталкивало гнев к следующему ходу, словно один шарик толкнул второй для победы.

— Что не так? Я не прав? Тебя нет в этой избе? Ты иллюзия? Ты только что не пила этот странный чай с кружки? И не улыбалась, когда я ворвался сюда? Ответь, я не прав?

— Нацу, прекрати! — стальной голос Скарлет ворвался в сознание Драгнила, его обладательница встала из-за стола, прикрыв собой испуганную и ещё ошеломленную Хартфилию, взирая на своего товарища взглядом тяжёлым и в то же время удивлённым.

— Эрза, не вмешивайся.

Самое интересное было в том, что Драгнил понимал, что делал что-то не то. Что его крик на новенькую не помогал избавиться от странного чувства, а лишь усиливал его. Сейчас он видел лицо Люси. Ему надоело... <i>надоело...</i>

— Остынь, — дружеская рука опустилась на напряжённые плечи капитана. Когда Нацу успел так насупиться? Даже его дыхание сбилось, словно он бежал несколько километров без передышки.

— Я... хотел сказать, что... — парень растерялся. Сейчас всё выглядело так, словно на минуту в их капитана кто-то вселился посторонний, а сейчас отпустил, оставив всех в шоке, даже самого Драгнила, разве что женщина продолжала сидеть неподвижно с недовольным выражением лица, на котором всё так же были сдвинуты брови и наморщен лоб. Внезапная вспышка гнева на Люси спустя столько дней накапливания какого-то чувства — неужели спокойный и добродушный капитан на такое мог быть способен? Видимо, да.

— Это уже слишком, Нацу, — очнувшись от шока, Хартфилия выступила вперёд, обойдя Эрзу. — Я понимала, что ты не хотел моего вступления в команду, что моё появление на корабле лишь случайность, случившаяся в Магнолии. Я понимала, что большинство так сразу меня не примут, ведь раньше я была полицейским, ловившим пиратов. Да, я понимала, что первые дни даже не знала, чего хочу от жизни, — несмотря на уверенность, которая прямо переполняла девушку, её голос начинал дрожать, медленно срывался. И всё же она держалась, скрестив кулаки, сдвинув брови, насупив нос. Она хотела доказать, а Нацу сейчас не мог ей возразить, он мог только слушать. — Я понимала, но не думала, что ты будешь так ко мне относиться. По сути, это ты привёл меня на корабль. Это ты решаешь, кого добавлять в команду. Ты мог меня убить. Сбросить в море на съедание акулам. Или вернуть, так и не раскрыв правду. Но мы спим в одной кровати. Ты следишь за мной пристально каждый день. Ты доверил ваш тайный секрет. Ты позволил мне ходить на задания. Я тебя не заставляла, все это знают, — разве Драгнил сейчас мог возразить? Каждое её слово — чистой капли правда. Но сейчас он мог лишь хлопать ресницами, удивляясь то ли такому порыву со стороны девушки, которая уже не могла выдержать его игнорирования, то ли своему неожиданному порыву минутой ранее, сейчас не понимая причину этого. — Так за что ты так со мной? В один день ты можешь быть милым, можешь даже спасти меня, схватить за руку и побежать на корабль, но в другой ты меня игнорируешь, не воспринимаешь как товарища и ждёшь момента, как бы насолить или унизить. Почему я? Что во мне не так? Я что-то сделала такое, что тебя расстроило? Так скажи, я хочу исправить! Сказала что-то не то? Я могу извиниться хоть прямо сейчас! Веду себя не так? Так укажи на ошибку, я изменюсь! Я сделаю всё, чтобы остаться в команде! Мне нравится быть пиратом. Мне нравятся приключения. Мне нравятся ребята, окружающие тебя. Может, не каждый видит во мне своего друга, но они приняли меня как нового члена команды. Но не ты. Только не ты! Знаешь... это слишком даже для тебя.

После длинной речи, при которой голос то возвышался до крика, то снижался до шёпота, девушка настигла своей границы, и на ее глаза навернулись слёзы обиды. Понимая, что она уже больше ничего не могла сказать, Люси просто выбежала из избы, случайно или нет задев его плечом. А Нацу остался стоять на месте. Вот такая драма! Он посмотрел на Эрзу. Она его осуждала, он это видел. Но при этом он видел ответ на свой незаданный вслух вопрос: почему он взорвался? Он знал свою команду, знал каждого, кто на что способен, поэтому ему не доводилось волноваться столь сильно, лишь ответственность всегда ходила, спала, ела с ним рядом. Но именно за Хартфилию капитан волновался. Он не знал всей её силы, её слабостей, всех способностей; парень не мог быть уверенным до конца в том, что Эрза смогла бы в случае чего защитить и себя, и своего товарища. А вдруг Люси потеряла бы оружие? А вдруг её бы обездвижили ядом? Или она оказалась бы слишком медлительной? Или слишком импульсивной? Она вначале делала, потом думала, или наоборот? Он не знал. Нацу ничего не знал о своём новом товарище, и это осознание пришло только сейчас. Он всегда изучал нового товарища в команде, следил за ним, находил привычки; каждый помогал расти друг другу, чтобы быть лучше в битве, увеличивать навыки, но с Люси всё не так. И кого винить - не ясно. Драгнил мог бы спихнуть это на отца, который настолько занял его мозг, что тот забыл о своеобразной традиции, мог бы винить самого себя за то, что никак не сближался с девушкой, хотя и спал на одной кровати, и ел за одним столом. Он понимал, что он взорвался, потому что ему надоело волноваться. Он бы предпочёл быть рядом и знать, что всё нормально, в случае чего защитить. Парень же пообещал себе тогда, когда кое-что случилось в прошлом, где присутствовали Джерар и Эрза, что не допустит ещё одной ошибки, но... Нацу совершил ошибку. Он это понимал. И в этом винил только себя.

Только один вопрос: в итоге нам на него злиться или стоит пожалеть?

— Устроили тут бордель со своей драмой! — неожиданный писк со стороны молчавшей женщины напугал каждого. — Выметайтесь отсюда, пока ещё можете ходить!

— Госпожа, подожди, госпожа... — Скарлет пыталась что-то сделать. Либо оставить их в избе, либо не сердиться, а может она просто хотела доесть вкусный пирожок на столе, но эта женщина, чьи розоватые волосы уже поблескивали сединой, просто схватила метлу и начала толкать всех к выходу.

Ничего не оставалось, как выйти. В самом начале своеобразного поля стояла Хартфилия. Несмотря на боль, она понимала, что одна дорогу в темноте не найдёт, а лишние хлопоты приносить команде она не хотела. Все трое посмотрели на неё. Её тёмный силуэт был таким одиноким и жалостливым, что у Нацу пересохло в горле. Он чувствовал вину. Почему до него дошло лишь тогда, когда он перешёл границу? После того, как пираты отвернулись от Люси, чтобы посмотреть на женщину, то пришли в шок: избы не было. Вот так просто деревянный домик исчез, а старушка вместе с ним. Конечно, с одной стороны это всё могло бы быть иллюзией или чьей-то фантазией, но не у всех сразу, а две девушки и вовсе пили настоящий чай и разговаривали с настоящей женщиной. Настоящей же?

— Между прочим, это Люси увидела эту избу, я бы прошла мимо по дороге. Это она предположила, что это странно. И странность в том, что изба была деревянной, то бишь из настоящих деревьев, но на этом острове их нет. А если бы были, разве один ствол не был бы в ширину нашего корабля? А тут маленькие, нормальные части деревьев, — помощница капитана поджала губы. — Там что-то осталось, — она подошла ближе к тому месту, где раньше стояла изба. Двумя руками развела травы и увидела сундук, светящийся, яркий с какими-то драгоценными камнями на крышке. — А вот, кажется, то, что мы искали.

Эрза улыбнулась, понимая, что они с Люси время зря не теряли. Грей радостно вздохнул, понимая, что ночевать здесь или вновь ходить по этому месту не надо: его уже тошнило от всех насекомых, и парень начал понимать боязнь Гажила. Через минуту на другом конце поляны появилась семейка Штраусов, которая, естественно, ничего не смогла найти, но при этом была цела и невредима, несмотря на то, что Леви подвернула левую ногу. Они были потрёпаны, и усталость накрыла их с головой, зато Мира шла такая воодушевленная, словно самолично готовила обед для высокопоставленного чиновника.

Эльфман схватил сундук, поставив его себе на плечо. После все остальные двинулись вперёд. Поддерживая друг друга, рассказывая какие-то моменты из историй, которые полностью будут раскрыты сегодня на небольшом пире, пираты шли через лес, не задумываясь, что они могли заблудиться. Их гнали голод, жажда и усталость, и именно поэтому они наверняка точно шли по правильному пути, ведущему прямо в их родное место — корабль. Только вот беда: двое пиратов сегодня будут не в настроении радоваться первой победе на пути к их намеченной цели и вряд ли будут в состоянии рассказать о своих приключениях на острове. Девушка, проявившая наконец-таки характер по отношению к капитану, который непонятно как к ней относился: в один день холодно, в другой тепло, ощущала сильную обиду после того, как приняла своё твёрдое намерение быть до конца своих дней пиратом. И парень, который долго не мог принять своё искреннее чувство беспокойства и волнения к новому товарищу, просто потому, что она немного отличалась от обычных здесь пиратов, имеющих определенную цель для вступления в их ряды (вы ещё помните, как она попала на борт?), и лёгкий осадок недоверия никак не допускал доброго отношения к Люси. Как же теперь сложатся их отношения дальше? И является ли такой поворот событий продуманным самой Историей?