По ту сторону Баррикад

Люси до последнего думала, что всё случившееся ранее просто сон, что она проснётся в своей тёплой кровати под лучами солнца, выпьет крепкий чай и отправится на работу совершать благородные поступки. Но, подняв отяжелевшие веки и устремив взгляд в темноту, а после на ржавые решетки камеры, деревянные стены и полы, сомнений не осталось — это был кошмар наяву.

На руках цепко сжимались кандалы, а голова слегка кружилась после недавнего обморока. Хартфилия толком ничего не помнила, кроме как взглядов, устремленных на неё, и чьего-то крика, когда она отключилась. «Вот и оказалась принцесса в логове чудовищ», — горько усмехнулась девушка, вспомнив прочитанные в детстве сказки.

Шевельнувшись, она только сейчас поняла, в какой неудобной позе находилось её тело. Ещё раз пододвинувшись, Люси почувствовала под собой хруст, сильно напоминающий хруст костей, и когда она обернулась, пытаясь в приглушенной темноте увидеть хоть что-то, из неё непроизвольно вырвалось что-то между криком и визгом. Потому что это был череп. Старый, обглоданный, пожелтевший череп когда-то живого человека. И его кости находились в непроизвольном беспорядке в камере. Эта пугающая картина, к которой стоило бы добавить тихое завывание и треск половых досок, вряд ли скоро забудется девушкой.

На её крик прилетели три кота на одинаковых белоснежных крыльях. Перышки до безумия красиво переливались в лунном свете, но Хартфилии было не до их созерцания.

— Проснулась! — как-то слишком весело воскликнул знакомый синий кот, в зубах которого покоилась бедная рыба.

— Тоже мне, Акнологию открыл, — фыркнула кошка (это было ясно по одежде и высокому тону), скрестив лапки на груди.

— Капитан приказал привести её к нему, как только она проснётся, — басом серьёзно отчеканил третий, более ответственный, и достал ключи из-за пазухи. Именно он внушал куда больший страх, чем те двое вместе взятых. Люси уже и представить не могла, что её ждет впереди. — Помогите мне.

Через минуты две после того, как заржавевшую дверцу открыли коты, они поднялись на верхнюю палубу в «пиратский штаб», как назвала его Шарли — кошка с белой шерсткой и немного высокомерным взглядом. Из-за красной двери доносились приглушенные звуки, но разобрать слова и создать из них цельный разговор было крайне трудно, почти невозможно. Но как только Хэппи постучал, все разом стихли, словно их прервали от мирового секретного заседания.

Зайдя в комнату, которая также была оформлена в красных и бордовых тонах, Хартфилия вновь ощутила себя не в своей тарелке под пристальными взглядами собравшихся . Данное помещение было большим, но девушке казалось, что стены давили на неё. Мебели было мало: с левой стороны от нее находился овальный стол с разбросанными бумагами, с правой стороны - два слегка порванных (или порезанных) дивана, а впереди - рабочий стол, за которым стоял во всю стену шкаф. Пиратов было немного, только самые избранные или, возможно, доверенные люди капитана, который сейчас стоял напротив девушки и опирался двумя руками о столешницу.

— А вот и капитанша соизволила проснуться, — усмехнулся Нацу, выпрямившись.

Но Люси уже не смотрела на него. Пробежав взглядом по пиратам, она встретилась со знакомыми миндалевыми глазами подруги. Первая мысль была, что её тоже похитили, но одежда и спокойное выражение лица, словно она в своей стае, говорили об обратном, а виноватый взгляд, который МакГарден уводила в сторону, лишь доказывал это.

— ...поэтому твоя жизнь в наших руках, — только сейчас девушка обратила внимание на то, что Драгнил стоял прямо перед ней и с серьёзным видом что-то объяснял. Когда она по случайности или по привычке посмотрела ему в глаза, то тут же пожалела об этом, потому что не могла отвести от них взор. И не потому, что она в них тонула или что там пишут в слащавых романах. Просто было чувство, что этот парень сейчас парализовал невидимыми нитями её тело.

— Отправьте меня обратно в Магнолию, — четко произнесла Люси, пытаясь вернуть былые частички уверенности, продолжая смотреть в серые глаза капитана, который подошёл на расстояние вытянутой руки, игнорируя удивлённые взгляды собравшихся и тревожный, даже взволнованный Леви.

— Ты просишь невозможного, — вздохнул парень, который стоял около рабочего стола капитана, с тёмными короткими волосами и ледяным взглядом. — Наступает ночь, самое опасное время для плавания даже на простой шлюпке.

— Грей прав, — только собиралась девушка что-то сказать, как Драгнил перебил её. — Да и заплыли мы слишком далеко от порта. И да, шлюпку мы бы тебе по-любому не отдали, так что вплавь ещё опасней, — казалось, представление о плывущей в море блондинке позабавили Нацу, зато рассердили девушку.

Она сжала кулаки, сдерживая ярость, потому что знала, что у неё нет никаких шансов, тем более в таком положении. Люси опять доверила себя в руки этого капитанишки. Собственная слабость бесила её, выводила из себя, но мудрый разум тихо нашептывал успокоительные слова, пытаясь утихомирить разгоравшийся уголёк. Она смотрела с неподдельным презрением в его глаза, его молодое лицо, сдерживая свою дрожь, которая медленно, почти неприятно проходила по коже. Казалось, между ними прошёлся разряд, такой желтый, схожий на маленькое подобие молнии на вечернем небе, и напряжение толстым слоем легло на плечи собравшихся пиратов.

— Как говорят в народе, утро вечера мудренее, так что советую оставить все нерешенные вопросы на завтра, а сегодня хорошенько отоспаться, потому что день выдался, мягко говоря, нелегкий, — просто, но достаточно строго произнесла девушка с алыми волосами и капитанской шляпой. Не знай Люси Драгнила, то подумала бы, что капитаном являлась именно эта женщина, которая только своей осанкой и взглядом говорила о своем авторитете.

— Одно «но», — вставил с синими волосами и странной татуировкой парень, который больше всех располагал к себе не только доброй улыбкой, которая не сходила с его лица с самого появления Хартфилии, но и спокойным взглядом, которым он оценивал каждого человека. — Кают свободных нет. Ночных мест тоже. Нам негде разместить эту загадочную барышню, — от его тона Люси смутилась всего на секунду, а потом сознание тихо нашептало, что с пиратами стоило быть осторожней.

— Не вижу здесь никакой проблемы. Я её притащил на борт нашего корабля, со мной она и будет спать, — хитрая улыбка до сих пор не сходила с его лица, и если бы не люди, наблюдающие за ними, и кандалы на руках, то Хартфилия с удовольствием врезала по этой роже пару раз.

Казалось, её дыхание остановилось, когда Нацу приблизился к ней на непростительно близкое расстояние в пару сантиметров, снял кандалы не без помощи Хэппи и, не смотря ни на кого, схватил её за запястье, потащив в свою обитель. И настолько удивленная резкостью парня, Люси даже не додумалась, что в такой ситуации следовало бы хорошенько пихнуть нерадивого похитителя. Может, врезать в челюсть локтем или выбить дух прицельным ударом под дых?

Ведь она забыла, какого это, когда всё решают за тебя. И горькая ностальгия захватила в свой промерзлый плен разум блондинки.

Девушка резко встрепенулась и тут же взяла себя в руки, когда железная хватка парня ослабла, а за спиной с отчётливым звуком захлопнулась деревянная дверь.

— Что ты себе позволяешь?! — возмутилась Люси, выдернув руку, и стала поглаживать красное запястье, которое приносило легкую боль после железных кандал и руки капитана. Она насупилась, держа свою тонкую кисть руки ближе к сердцу, словно пытаясь этим жестом огородить себя от внешнего мира и от парня, создав эдакий барьер. Бурчание продолжалось ещё несколько секунд.

Нацу ничего не ответил, смерив насмешливым взглядом напарницу по каюте, и прошел вперёд. Хартфилия огляделась и увидела, что находилась она, наверное, в самом лучшем «номере пиратского отеля», хотя по виду помещение выглядело скудно, просто и вполне обычно: большая кровать, на которой, если потесниться, поместились бы три мужика; две расположенные по бокам тумбочки, которые были намертво прикованы к деревянной, покрашенной в черный стене; у подножья кровати стоял небольшой сундук, и девушка даже боялась подумать, что именно там находилось; по правую сторону от двери, которая была прямо напротив кровати, стояло ещё два сундука — один большой, другой маленький. Драгнил как раз-таки подходил к большому сундуку, попутно развязывая и снимая со своей шеи, на которой красовался заметный шрам, клетчатый шарф.

— Хочешь сказать, что я буду спать... здесь? — блондинка сморщилась и показала рукой на двуспальную кровать, как на нечто отвратительное, уму не постижимое, пытаясь вложить в этом жесте как можно больше брезгливости.

— Лично мне без разницы, — спокойно ответил парень, даже не обернувшись, открывая большой сундук, раскрашенный, как фреска, красками из масел. — Только потому, что по моей вине ты оказалась здесь, я согласился взять тебя к себе, — аккуратно сложив шарф с одной стороны сундука, он стал снимать с портупеи своё оружие и класть его с другой. — Ты можешь спать на полу, но учти, что лишнего покрывала у меня нет. Можешь спать со мной и Хэппи на кровати, но учти, что буйных спящих я не люблю. И можешь спать около двери, как сторожевой пёс, — лично меня этот вариант полностью устраивает, — и тут он поднял голову, сверкнув серьгами в ушах, и оскалил свои зубы, снова представив комичную картину с этой блондинкой. Удивительно, как один человек мог в голове предстать в столь разных образах, совершенно не схожих между собой.

— А если я не хочу ничего выбирать?

— Тогда решать буду я, — пожал безразлично плечами Нацу, как само собой разумеющееся. И то, каким тоном он это произнёс, взбесило девушку, заставив покраснеть от возмущения. Если бы не ворвавшийся в каюту кот, то, возможно, из ушей девушки повалился бы пар, а щеки можно было бы смело называть двумя спелыми красными яблоками.

— А вот и я, — торжественно пробубнил Хэппи, спрятанный под белоснежной тканью одежды. — Эрза сказала, что тебе должно подойти, — вручил он свою ношу блондинке, с глубоким вздохом опустившись на сундук у подножья кровати.

Люси с неохотой забрала сорочку и прижала к своей груди, хмуро смотря то на запыхавшегося кота, то на медленно раздевающегося парня. Ей отнюдь не хотелось спать с этими животными, но она прекрасно понимала, что сейчас у неё выбора не было, тем более, когда она была безоружна.

— И где мне переодеться?

— Как где? — переспросил парень, снимая верхнюю накидку, после чего остался в одних слоппах*. Даже еле видимые шрамы не портили замечательное тело парня. — Здесь.

— Я... я не буду здесь переодеваться!

— Нацу, думаю, она не может обойтись без нашей помощи, — заметил кот, который уже летал по каюте без своей верхней одежды.

— Дело говоришь, Хэппи, — согласно кивнул Драгнил. — Или ты переодеваешься сама, или мы тебе поможем.

И парень, нацепив на лицо наигранно злую гримасу, которую зачастую можно было встретить на сценах театра, и передвигаясь, как хищник к своей добыче, медленно наступал на неё, обходя вокруг кровать и сундук. Испугавшись, что он действительно исполнит задуманное, Хартфилия непроизвольно вскрикнула и пустилась в бег по кровати, чувствуя, как адреналин пустился в кровь, а сердце стало бешено стучать.

— Ладно! — Люси оказалась на другой стороне каюты, где ранее стоял полуобнаженный Нацу, в то время, когда тот сейчас стоял на её месте. Как будто они просто поменялись местами. — Хорошо, я согласна переодеться сама. Но, — добавила она, увидев победные лица. — С одним условием: вы отворачиваетесь и не подглядываете.

— Наверное, блондинка страшная, когда голая, поэтому и запрещает на неё смотреть, — состроил печальную моську кот, повернувшись спиной к девушке.

— Точно, Хэппи, я и не подумал об этом, — совершенно серьёзно кивнул, со всем пониманием и одобрением, Драгнил, так же отвернувшись. — Наверное, это нелегко...

Люси от ужаса распахнула глаза. Чувствуя, как закипала в жилах кровь, она сжала со всей силой ни в чем не повинную ткань, пытаясь не дать своему гневу выплеснуться наружу в виде пары крепких словечек, как у какого-то мелкого подростка, сердившегося по пустякам. Нечего ей тратить нервы на двух извращенных животных, которые даже не понимали простых и банальных правил этикета в общении с дамами.

«В следующий раз вы у меня не отвертитесь. Ни этот кошак, ни извращенец-капитанишка! Обещаю».

Переодевшись, Люси почувствовала, что находиться в тонкой сорочке ночью слегка прохладно, и обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Услышав, что Хартфилия закончила, парни повернулись обратно, посмотрели внимательно, с неподдельным интересом, словно искали зелёные участки кожи, растущие грибы или что-то, из-за чего «блондинка была бы страшной», но ничего похожего не было и в помине.

— Хватит на меня глазеть, будто у меня вторая голова выросла!

— Было бы неплохо. Тогда блондинка была б в два раза умнее, — кивнул кот, усаживаясь снизу на белое постельное бельё.

— Мне иногда кажется, что тебе не помешало бы иметь три головы, тогда ты стал хотя бы среднестатистическим котом, — пробубнила Люси, вернувшись на другую сторону кровати, так как Нацу ясно дал понять своим взглядом, что по правую сторону от двери спал он.

— Средне... что? — Нацу наклонил голову набок, явно не понимая сказанного, и раскрыл одеяло.

— Не важно, всё равно ты не поймёшь, — вздохнула Люси, покосившись на свободное место возле парня. Она радовалась, что кровать хотя бы не такая узкая, что здесь есть место, где можно лечь и не касаться друг друга. — Только не смей меня лапать ночью!

— Акнологию упаси, — закатил глаза Нацу. — Спокойной ночи, Хэппи.

— Спокойной, Нацу.

Проигнорировали капитана морской полиции, словно её тут и не было. «Мне и без ваших пожеланий хорошо живётся. Ну, или жилось. До вашего появления в моём городе. Ох, мама, если ты меня слышишь, то помоги мне завтра пройти через весь этот ад и вернуться в прежнюю жизнь».

Примерно то же время. Магнолия. Главный штаб морской полиции.

Выйдя из зала заседания, Мар де Голль остановился посреди коридора и медленно сделал вдох и выдох, чувствуя, как напряжение медленно сходило на нет, а его тело, наконец-таки, смогло расслабиться после длинного совещания. Заметив краем глаза девушку, стоящую за большой статуей одного из величайших морских открывателей прошлых веков, он натянул на себя холодное выражение лица. Повернувшись, бывший старший лейтенант направился в свой кабинет, который находился в другом крыле здания.

Встрепенувшись, Кёка тут же встала за спиной своего хозяина, молча последовав за ним по безлюдному коридору, который почти погряз в темноте вечернего времени, и сверху горящие свечи на лампе кидали еле заметные тени на стены.

— Сэр, — отозвалась она, когда угнетающая атмосфера накрылась чувством тревоги.

— Чего?

— Как... как всё прошло, сэр?

Мар де Голль остановился, из-за чего Кёка чуть не врезалась в его спину. Ойкнув, она уже ожидала ощутить на себе целый шторм проклятий, которыми разглагольствовали бандиты в барах, но бывший старший лейтенант начал ни с того ни с сего смеяться. И так громко, что эхо распространялось по стенам стремительно, превращаясь в глухой бас самого настоящего злодея.

— Эти вышестоящие всё ещё надеются, что Люси жива или вскоре вернётся на свою должность, — наконец, стал разъяснять причину своего неожиданного приступа Мар де Голль. — Пока я стал временным капитаном морской полиции, но если учесть, что Люси сейчас или мертва, или находится где-нибудь на черном рынке, то вскоре это звание закрепится за мной. И когда это случится, я смогу доказать всему миру, что уже не простой и наивный мальчишка.

— Но, сэр, а вдруг Люси Хартфилия сможет вернуться в город целой и невредимой?

— Хм, — нахмурился временный капитан морской полиции. — Тогда я лично разберусь с ней, раз с этим не смогли справиться эти идиоты-пираты, — прошипел Мар де Голль, по-злому сверкнув глазами, и Рёгецутен, посмотрев на него, больше не смела возражать или противиться его желанию.

— Да, сэр. Непременно.

Следующее утро. Первый день Люси на корабле.

Сказать о том, что первый день девушки был ужасен — значит не сказать ничего. Для простого наблюдателя, который присутствовал на корабле и занимался порученными делами, не находя свободного времени, но при этом радуясь такому счастью, этот день пролетел быстро, незаметно и, в общем-то, обычно. Но не для Люси Хартфилии.

Её беды начались с того, как она открыла глаза, так и не выспавшись на новом месте. Нацу с Хэппи разбудили её к полудню, что слегка удивило девушку, ведь она уже морально готовилась к тому, что ей прикажут встать ни свет ни заря. Так и не отойдя ото сна, Люси увидела свою повседневную одежду, которую ей предоставил кот, и чуть не впала в ступор, прямо спросив, можно ли такое считать вообще вещью. Платье, может, когда-то и было красивым, но сейчас вид желал ожидать лучшего: потускневшие, ранее разные цвета стали сливаться между собой в одно мерклое пятно, на котором были пришиты совершенно других цветов куски ткани, пришиты быстро, на скорую руку, создавая образ неряшливости и брезгливости.

Впрочем, следующий шаг не особо её удивил, так как Хартфилия догадывалась, какую должность будет занимать на корабле: юнга*, — но то, какой именно ей предоставили для исполнения обязанностей инвентарь, вывело из колеи, заставив проклинать себя и свою никудышную судьбу. Швабру трудно было назвать таковой — скорее это были две старые палки, вместе которые создавали кривую букву «Т», с дырявой, до ужаса вонючей, словно самая большая свалка в посёлке, половой тряпкой; и ведро, точнее железный наклоненный в одну сторону цилиндр на тонкой, ржавой, покрытой чем-то грязно-зелёным ручке. От увиденного у девушки задёргался нервно глаз, а руки стали зудеть, уже предвкушая ужасную муку от множества мозолей.

Люси, спросив у мимо проходивших пиратов направление, ворвалась в личный кабинет капитана, оторвав его от досконального изучения каких-то старых бумаг из потёртой папки с простым переплётом. Подняв из-подо лба взгляд, Нацу вопросительно свёл брови, почему-то не удивившись такому запыхавшемуся лицу, на котором отчетливо читалось недовольство и гнев.

— Я. Не буду. Убирать. Ваше. Чертово. Корыто! — прошипела та, со всей силой ударив ладонями об стол, придавая своим словам большую уверенность.

Но Драгнил лишь самодовольно усмехнулся, откидываясь на спинку стула, и стал осматривать её новый образ с головы до талии, потирая верхнюю губу.

— Знаешь, а тебе идёт.

— Что? — встрепенулась девушка, округлив от удивления карие глаза.

— Послушай, — начал парень, убрав с лица улыбку и натянув серьёзную гримасу. — У каждого здесь есть свои чёткие обязанности, которыми нельзя пренебречь из-за какой-то уборки. Уж поверь, мы не сидим на месте и не гоняем, кхм, балду в свободное от грабежей и битв время, как делают многие члены твоей морской шайки. Не перебивай, — тут же сказал Нацу, увидев возмущенно открытый рот. — Только не надо говорить, что это не так, потому что Леви мне всё рассказала. Согласен, есть исключение, имя которого «Люси Хартфилия», но все остальные просто ленивые людишки, жаждущие высокую должность и денежное обеспечение, — капитан вздохнул, дав девушке переварить услышанное. Наблюдая за ней, он отметил, как весело было следить за сменой эмоций на её лице, словно крутишь калейдоскоп и видишь новые прекрасные узоры. Подперев рукой голову, Нацу пытался сдержать выходящий наружу смешок. — А может наш капитан морской полиции не может справиться с такой легкой задачей? Не буду удивлён, если такая работёнка будет у тебя под печатью «нереально».

— Что ты?.. — прошипела от злости девушка, сжав со всей силы кулаки. Этот негодяй один из немногих, кто мог с простой лёгкостью выбесить её, одним словом - желать ударить его, одной нахальной улыбкой — ненавидеть, одним проницательным взглядом — убить. — Я докажу тебе, что смогу справиться с такой работой, а после ты заберешь свои слова назад, капитанишка!

И с таким же стремлением, как вошла, Люси выбежала из личной каюты-кабинета Драгнила, вся красная и разъяренная, готовая порвать голыми руками даже акулу, если ей представиться такая честь. Она чётко поставила перед собой цель: убраться в этом чертовом корыте и показать, что она не лыком шита.

Время двигалось очень медленно, словно земная черепаха, не спеша, спокойно шла по пустынным местам, а солнце, казалось, как стояло под углом тридцать градусов от земли, так и не сдвинулось. Проклиная себя, недо-инструменты, капитана, который удостоил её чести заняться «чистой» работой, начиная ненавидеть тот день, ставший «простой случайностью», и косые взгляды пиратов, Хартфилия погрузилась в свою работу, намеривая сделать всё раньше запланированного.

Примерно в три дня девушка, которую можно было смело называть опытным шпионом и отличной актрисой, хотела начать разговор с Люси, как-то извиниться за свою ложь и высказать правду, но блондинке было сейчас не до разговоров. Хартфилия вообще не хотела ничего, кроме как закончить работу и, если ей позволят, отдохнуть, а мучить себя словами Леви, разрываться внутри между «за» и «против» было не лучшей перспективой. Понимая это, МакГарден решила оставить их разговор на потом, возможно, на завтра, если понадобится — на ещё позже.

За весь день блондинка также убедилась, что пираты всё-таки очень странный тип людей, и будь у неё воля, то давно бы отправила их в больницы для пожизненного лечения. Нацу, проходя мимо работающей Люси, как бы специально издал громкий смешок, прикрываясь кулаком, а потом сделал «комплимент», что ей эта работа шла больше прежней. И именно в этот момент недо-швабра выдержала злость и силу напряженных рук, которые крепко обхватили пошарпанную деревянную палку.

Немало удивила проходящая мимо Кана — именно так просила называть себя девушка с каштановыми, как топлённый шоколад, и волнистыми волосами, с фиалковыми, немного узкими глазами; пиратка, которая внешне ассоциировалась у Люси с индийскими девушками. Впрочем, на этом сравнение их и заканчивалось. Держа в руках две бутыли с дешевым вином, она с уже опьяневшей улыбкой и косым взглядом средь белого дня вылила оставшуюся жидкость в ведро с водой, что-то пробормотав о «чистейшем средстве для мытья окон». На вопросе: «Почему именно окон?» — Альберона только рассмеялась и пошла вниз, очевидно, за новой порцией.

Не прошло и получаса, как к ней подошла Эрза. Девушка, начиная что-то говорить о женских чувствах, о глупой мужской логике, об их положении в веках даже до нашей эры, о матриархате, говорила и будто бы пропагандировала, удивив этим Хартфилию, которая считала, что все пираты (не считая Леви, конечно) — неучи. Вздохнув, Скарлетт с чего-то решила показать некоторые приёмы устаревшего вида искусства, выхватив из рук блондинки швабру. И, конечно же, все брызги от мокрой, пропитанной вином, тряпки окрасили собой платье девушки, которая ещё некоторое время после ухода довольного старпома пребывала в ступоре.

Наверное, самым странным для Люси оказался бандитского, пугающего вида парень с яркими, можно сказать янтарными глазами и тёмными, такими же непослушными волосами, какие были у Мар де Голля. Если память не изменяла девушке, то парня звали Гажил и занимал он должность канонира на корабле. Он одним движением сорвал бедную ручку с ведра и, присвистывая, пошёл в каюту с арсеналом, при этом Редфокс спокойно взял в рот железо, пробуя его на вкус как сосульку.

И идеальным, по мнению раздраженной Люси, завершением столь «прекрасного» дня оказалось её эффектное и лёгкое падение с лестницы, когда её случайно толкнул неповоротливый и слишком большой для нормального мужчины Эльфман. Сначала на правой ноге девушка катилась по мокрому полу со шваброй в руках, затем на левой, пытаясь балансировать при помощи того инструмента, а потом на задней точке, насухо очистив некогда мокрые и мытые деревянные дощечки лестницы. А главное, половина пиратского экипажа как раз-таки по закону подлости, находившегося в это время на верхней палубе, идеально видели её взлёт и падение, при этом не стараясь скрыть свой смех.

Став общим посмешищем, Хартфилия быстро справилась с работой, всячески, непроизвольно потирая ушибленную нижнюю часть спины, посылая проклятья на каждого, кто хотя бы просто проходил мимо. Обида и злость заполнили собой душу девушки, скребя изнутри, как кошки когтями, заставляя её тонуть в собственной ненависти, в безнадёге, тонуть в темноте и ужасе пиратской жизни.

Рабочий день девушки закончился всего лишь к девяти вечера, когда солнце стояло над землёй, ещё не торопясь скатываться к горизонту и бросать последние тёплые лучи перед прохладной ночью. Так и не поужинав, Люси отправилась в каюту, где спала вместе с Нацу и Хэппи, даже не задумываясь отчитаться перед капитаном, квартирмейстером, помощником капитана или ещё перед кем-то. Стоная от боли из-за спины при падении, из-за мозолей на руке от обшарпанной палки, из-за ноющих ног, которые ни разу за весь день не расслабились, Хартфилия просто ввалилась в одинокую, утопающую в свете вечернего солнца, которое переставало греть, но светило так ярко, что приходилось невольно жмуриться, каюту и упала лицом вниз на кровать, намереваясь немного полежать так, чуть-чуть отдохнуть, позволить своим мышцам расслабиться и убрать напряжение.

Всего пять минут. И она встанет...

Два часа спустя.

Широко улыбаясь, двое друзей-пиратов зашли в свою каюту. Просидев большую часть дня над бумагами, Нацу сильно подустал, потому что такого рода занятия были не по его части, и если бы не возложенная на него миссия, то давно бы бросил всё и закатил пирушку или бойню. Открыв дверь со скрипом, он зашел в помещение, которое стало утопать в блуждающих тенях вечера, и увидел знакомое потёртое платье и светлую голову на кровати. Лёжа на животе, с повернутой к ним головой, Люси выглядела беспокойной и такой уставшей, что Драгнил невольно застыл на месте.

— О, блондинка спит! — хихикнул кот, считая эту сцену смешной, совсем не понимая положения девушки. — И легла на одеяло. Нет, вот никак нельзя было под него, чтобы и мы потом легли! Радует, что хоть на своей половине, — бурчал он, летая над кроватью, словно помечая территорию. — Что будем делать, Нацу? Разбудим её каким-нибудь интересным способом или скинем с кровати?

Парень не ответил. Подойдя к кровати, он присел рядом. Сейчас эта девушка казалась полной противоположностью той, кто любила ему перечить, кто видела лишь свою справедливость, кто называла его «капитанишкой» и заставляла смеяться простым движением. Драгнил сам не понимал, бесила она его, нравилось ли над ней издеваться или просто в ней что-то было такое, за что нельзя было ненавидеть и отвернуться от неё. Тем более, когда она отличалась от многих. Тем более, когда она вот так вот спала. Тем более сейчас.

Нацу, сам того не замечая, улыбнулся мыслям, вспоминая многие моменты, когда она пыталась сделать серьёзный и уверенный вид бесстрашного человека, и хмыкнул, потянувшись ближе. Только он поднёс руку к ней, чтобы дать щелбан, потрепать волосы или даже погладить по голове, словно ребёнка, как замер с нависшей ладонью над её лицом.

— Нет, мы ничего не будем делать, Хэппи, — сжав руку в кулак, Нацу убрал её. — Сегодня она и так настрадалась от уборки. Смотри, какое у неё уставшее и замученное лицо. Мы же всё-таки не изверги, верно?

— Нет, не изверги, — наконец, понял девушку кот, сам поникнув и присев рядом с Нацу и Люси на кровати. Эта девушка была такой вспыльчивой и всегда так необычно реагировала, что Хэппи не мог над ней не издеваться. — Прости, Нацу, я зашёл слишком далеко.

— Ничего, — встав с места и подойдя к сундуку у подножия кровати, капитан достал оттуда запасной плед, которым парень аккуратно накрыл девушку, и сам улёгся на своё место. — Спокойной, Хэппи.

— Спокойной ночи, Нацу.

«Мама, мне приснился такой красивый и интересный сон, будто ты снова рядом, будто я вернулась в то счастливое время прошлого. Я лежала у тебя на коленях, а ты что-то говорила своим мелодичным голосом, наверное, рассказывала сказки, как всегда. Мне снилось, будто загадочный принц смотрит на меня нежным взглядом и говорит, как я устала. И... мне снилось тепло. Родное, настоящее, до жути реальное тепло, словно кто-то решил взять меня под своё крыло, как и ты. Мама, это правда был сон, простая иллюзия, созданная на моих эмоциях, или действительно появился человек, готовый согреть мою душу?»

Примечания:

Слоппы - пиратские штаны.

Портупея (напоминаю) - ремень для оружия и других вещей.

Обложка:

https://pp.vk.me/c622231/v622231144/40374/f7wtJU9wQRs.jpg