По ту сторону Баррикад

Люси не была наивной девушкой, которая спустя день всё ещё надеялась на то, что произошедшие ранее события были просто кошмаром, слишком похожим на жестокую реальность. Хартфилия прекрасно знала, что проснётся она в кровати капитана , который по своей глупости взял её на свой корабль, и что ей снова предоставят какую-нибудь жалкую работу, где уже никто не подумает назвать её капитаном морской полиции.

Стоп. О чём это она?

Чувствуя на себе блики солнечных зайчиков и слыша приглушенные звуки уже вовсю работающих пиратов за дверью каюты, Люси про себя твёрдо решила добиться свободы, то есть абсолютно любым способом сбежать с этого чёртового Ада, даже если придётся плыть самой или нужно будет соорудить крылья из вёдер и деревянных палок. Она же, как-никак, Люси Хартфилия!

И девушка открыла глаза, готовясь ко всему, но не к пристальному взгляду парня, лежавшего на боку возле неё. Подпирая правой рукой голову, он заглянул в сонные, ещё не понимавшие ситуации глаза и улыбнулся.

— Кажется, наша Уголька проснулась, — проговорил Нацу своему напарнику.

— Вообще-то, Золушка, Нацу, — поправил его Хэппи, закатив глаза и развалившись на подушке Драгнила, а после повернул голову к девушке. — Ты долго спала.

— Очень долго, мы даже устали лежать и смотреть на тебя. Верно?

— Так точно, капитан!

Диалог двух пиратов для девушки казался таким нереальным и потусторонним, что Люси не сразу поняла, кто эти двое, где она находится и какого черта она тут делает. И тут осознание мгновенно врезалось в голову, словно молоток стукнул вместо гвоздя по пальцам, и Хартфилия встрепенулась, округлив то ли от непонимания, то ли от возмущения глаза.

— Какого лешего вы здесь делаете?

— Она успела потерять остатки мозгов или ещё не проснулась? — спросил кот у своего друга, который только безмолвно пожал плечами. — Вообще-то, блондиночка, это наша каюта.

— Я это прекрасно знаю, — сдерживаясь, процедила сквозь зубы она. — Но почему вы смотрите на меня так, словно я за одну ночь отрастила второй нос? Я уже успела что-то натворить?

— Просто ты очень милая, когда спишь, — Люси опешила, услышав в свой адрес подобный комплимент от самого Драгнила. Любая девушка залилась бы нежным румянцем, услышав ласкавшую гордость и самолюбие фразу. — У меня столько в голове было нормальных, извращенных и грязных вариантов, как разбудить тебя, что мы с Хэппи долго не могли выбрать. А тут ещё и ты, к сожалению, так рано проснулась.

Увидев расстроенные глаза, девушка поперхнулась от наглости и покраснела ещё гуще, но уже не из-за приятности момента или потешенного самолюбия — прямо сейчас хотелось вцепиться ногтями в это довольное, наигранно-печальное лицо и расцарапать так, чтобы ни одного живого места не осталось. Но девушка просто взяла свою подушку и кинула в него, хотя «кинула» не совсем подходящее слово, учитывая ничтожно малое расстояние между ними. У Люси получилось лишь вдавить подушку ему в лицо.

На мгновение показалось, что Драгнил рассердится и отомстит ей чем-то более твёрдым, чем простая подушка, но внезапно вместо криков и рассерженных причитаний она услышала смех. Не злорадная ухмылка, не довольная собой улыбка, не скривленный рот в горькой полу-усмешке. Люси впервые слышала его лёгкий, немного детский и довольный смех, который трудно было сдержать, когда душа была заполнена до краёв каким-то особенным чувством.

— А блондинка отлично владеет подушкой, не хуже шпаги, — бросил замечание Хэппи, взлетев вверх на белоснежных крыльях и улыбнувшись так широко, словно ему досталась бесплатно целая миска рыбы, или Шарли согласилась пойти с ним на кошачье свидание.

Быстро встав, Нацу схватил за края одеяло, на котором девушка до сих пор спала, и резко, со всей силы, которая была возможно при приступе смеха, дернул на себя, из-за чего Люси очень даже красиво прокрутилась до края кровати и с грохотом шмякнулась на пол.

— Дурак, — проскулила та, вздохнув. Конечно, спина до сих пор болела после вчерашней уборки и грандиозного падения с лестницы, а новый синяк на локте вряд ли принесёт радость, но внутри что-то зашевелилось. Какая-то часть, до сих пор неизведанная девушкой, решила подать знак о своём существовании.

Новое существо, такое крохотное, только родившиеся, ещё заставит Люси полностью раскрыть неизведанную личность, о которой она даже не догадывалась. И это её настоящее «Я» в будущем либо поможет сохранить себя, либо заберёт что-то ценней её жизни, оставив только боль и одиночество.

Девушка ещё некоторое время роняла проклятья в сторону обнаглевшего Драгнила и довольного кота и встала с пола только тогда, когда эти двое вышли из каюты, захлопнув громко, как бы назло ей, дверь, и отправились на «исполнение важных дел». Фыркнув, Люси быстро переоделась в недо-платье из разных лоскутков ткани, аккуратно застелила кровать, всё же человеческая сущность взяла вверх над ненавистью, и вышла на палубу.

Девушка долго прикидывала в голове, что стоит сказать пирату, а главное, кому можно было бы доверить своё желание сбежать или кому можно было пригрозить для достижения желаемого. Когда в поле зрения попалась синеволосая миниатюрная девушка, в голове блондинки послышался щелчок загоревшейся лампы, как бы сигналивший, что вот он, шанс ощутить свободу.

Недолго думая, Люси схватила пиратку и потащила в дальний угол, где их никто не мог бы подслушать, если, конечно, у него не было сверхслуха или способности становиться невидимым.

— Мне нужна помощь, — без лишних слов, смотря прямо в миндалевые глаза бывшей напарницы, отчеканила Хартфилия.

Леви сначала удивленно изогнула бровь, будто не сразу поняла смысл сказанных слов, а потом еле слышно ответила: «Да». Так легко, так просто, что блондинка даже удивилась такому повороту, проморгав пару раз для осознания реальности.

— Мне нужна шлюпка.

Слова, как остриё карманного ножа или дирка*, попали в сердце по самую рукоять, словно одним лёгким движением вышибли весь воздух из лёгких и пустили душу блуждать по пустыне одиночества. Пират разрывалась на части и, если бы не было так больно, посмеялась над собой. Что ей выбрать: собственный эгоизм и остановить подругу здесь, на корабле, внушив то, чего может и не быть, или счастье этой подруги, помогая обрести ей свободу, забив на свою ноющую рану в сердце?

Секундное замешательство — и выбор сделан.

— Боюсь, это будет трудно, если учесть, что половина нашей команды находятся на палубе, — Леви так легко произнесло слова «нашей», что у бывшего капитана морской полиции сжалось сердце. От боли, от предательства, в которое не хотелось верить. Сжав кулаки, Люси пыталась убрать из головы ненужные мысли. — Да и не думаю, что у тебя получилось бы ускользнуть незамеченной. На нашем корабле собраны обученные и опытные бойцы. От них так просто не скрыться. Конечно, убить не убьют, но запомнят и не забудут.

— Есть другой вариант, как можно бы свалить с этого корыта? — пытаясь говорить спокойно, процедила сквозь зубы блондинка.

— Не думаю, — вздохнула МакГарден. — Мы отплыли далеко и находимся в таком положении, что у тебя нет выбора, как дождаться момента, когда мы прибудем в порт, — всего на секунду наступила тишина. — Но неужели здесь так плохо? — невинный взгляд бывшей подруги лишь усилил внутри желание броситься в воду и поплыть на своих руках, но мудрый голос нашёптывал, что это не лучшая идея. Хотя бы из-за Драгнила, который мог поиздеваться над этой картиной, а такой человек, как Нацу, обязательно сможет увидеть это, появившись в самый неподходящий момент.

— Ты, наверное, шутишь? Кроме того, что я хожу в этом облезлом платье и вчера я должна была убираться на чертовом корыте, так бесстыжая индианка с убивающим все живое амбре вылила в моё ведро вино, грудастая ниндзя, которая, я видела, стащила пирожные с камбуза, показала мне запретные приёмы старославянской борьбы, а напичканный железом парень сорвал с ведра ручку и стал жевать её, как леденец! Здесь просто ужасно! У меня нет слов, чтобы описать весь шок и всю злость. Ты только посмотри на мои руки, на них до сих пор мозоли, которые служат подтверждением моего понижения в должности! — порыв злости, наконец-таки, вырвался на свободу из закрытой и скромной души, позволяя той снова вздохнуть с облегчением, и только потом Люси вспомнила, что эта девушка предала её, говоря об этих пиратах, как о своей семье.

Но смех, который вырвался из МакГарден, и искреннее сожаление, читавшееся в её открытых, как книга, глазах заставили сердце предательски сжаться ещё раз, сдавив ту самую нить эмоции, которую Хартфилия не хотела чувствовать.

Но Люси уже прекрасно знала, что в этот момент простила Леви всю её оплошность перед ней.

— Ладно, что ты мне предлагаешь?

— Честно? Кроме как смириться и дождаться нашего приплытия — ничего. Другой уже вопрос, что тебе делать всё это время. Конечно, я знаю место, где можно отсидеться и не попасться на глаза остальным, в том числе Нацу, но ты вчера заставила обратить на себя внимание своим незабываемым взлётом и красивым падением, что боюсь, совершить это будет трудно.

— Ты надо мной смеёшься? — сощурив глаза, Люси расслабилась, потому как каждая клеточка тела была напряжена.

— Нет, совсем нет. Может, только чуть-чуть, — и девушки улыбнулись. — Я скучала по твоему смеху, по какой-то причине раздражению и, в частности, по тебе, Люси. Ты не дала мне оправдать себя или просто сказать, как всё на самом деле. Уверена, ты...

— Извини, Леви, но мне выслушивать твои оправдания хочется в последнюю очередь.

Хартфилия вздохнула. Она так молилась про себя, чтобы МакГарден не затронула эту тему, потому что ещё не была готова её выслушать. И не потому, что ей было обидно. Нет, её добрая душа простила всё, но одно дело простить, совсем другое — забыть. А в это время в голове до сих пор блуждал голос, который так отчётливо стоял в ушах и, как эхо, отбивался от стенок головы: «Нашей команды».

Ничего не сказав более, блондинка развернулась и ушла, оставив Леви с ещё не появившимися слезами в глазах.

Примерно час спустя.

— Уже встала? А я думал, ты будешь ещё полдня валяться на полу и проклинать меня всеми известными способами, — раздался голос сзади, когда Люси стояла около борта, держась за перила, в высокой части корабля, где располагалась «их» каюта**.

Закатив глаза, девушка про себя подумала, что для полного понижения её настроения, которое, на удивление, с утра было приподнято, не хватало этого парня с шавермой, всегда появлявшихся в самый неподходящий момент. Она только удивлялась, как капитан мог быть свободен, если учесть, что вся эта команда лежала ответственным грузом на его плечах.

— А где твоя пиратская подружка на белоснежных крыльях, без которой ты и минуты прожить не можешь? — заметив парня без летающего кота, Хартфилия была даже удивлена подобной картине.

— Наверное, у Венди и Шарли, — просто пожал плечами Нацу, проигнорировав её колкую фразу так же, как это сделала она. Заметив в карих глазах неодобрение и немой вопрос, парень подошёл и встал рядом с ней, облокотившись о перила. — Просто увидел, что ты стоишь тут одна, без дела, и смотришь на горизонт печальными глазами. Решил, что тебе нечем заняться и тебе скучно здесь.

— Так ты решил дать мне ещё одну грязную работу? Или, раз мне скучно, хочешь поиграть в шута и зрителя? Знаешь, мне не особо хочется чего-либо из этого списка.

— А чего тебе хочется? — спросил Драгнил, посмотрев на ровно стоявшую с ним девушку, так и не улыбнувшись. Вопрос без подвоха, как никогда прямой и, черт бы её побрал, серьёзный.

— Ну... - вопрос застал девушку врасплох. Только сейчас у неё пронеслась мысль, а чего она действительно хотела? — Думаю, вернуться в прежнюю жизнь, где я была капитаном морской полиции и отлавливала таких бездельников, как вы, — попыталась улыбнуться, но вышло фальшиво. «Нет, я не этого хочу. Хочу вернуться домой, в прошлое, к матери, к любящей семье, в родной дом. Но ему это знать необязательно. Вообще не нужно».

— Не верю, — просто ответил Нацу, сощурив глаза и став всматриваться в лицо девушки, будто так пытаясь найти ответ. — Ладно, спрошу другое: ты всерьёз хочешь вернуться к тем людям, которые, даже не моргнув, смогли бы тебя подстрелить, как какую-нибудь полевую птицу? Которые, будь уверена, после твоей смерти не почувствовали бы муки совести. Которые, черт бы их побрал, радовались бы освободившему важному месту в полицейской лестнице. Ты. Действительно. Хочешь. Этого? — делая после каждого слова в последнем вопросе паузы, парень будто проникся сочувствием к этой девушке и пытался «вернуть на правильный путь».

Но Люси почувствовала, как кто-то дал ей сильную, бодрую пощечину, тем самым вернув в реальность и помогая открыть глаза шире. Ответ, от которого та убегала с позавчерашнего дня, настигал её, снимая эту чертову маску серьёзности, правильности и капитана, открывая лицо простой, обычной и мечтательной девушки, которая всегда хотела просто любить, быть любимой, быть с семьёй и настоящими друзьями.

И именно сейчас Хартфилия поняла, что в ней нет ничего особенного, что она такая же девушка, как и многие. Просто слишком умело прятала истинное обличие за маской строгости и уверенности. И слишком долго.

— Ты это говоришь, чтобы я сломалась и стала прислушиваться к тебе? Надеешься, что я добровольно возьму метлу? Или хочешь на ближайшем черном рынке продать меня как рабыню? — она говорила неправду, она просто пыталась спрятать истинную себя от глаз этого человека. Она хотела, чтобы он поверил в её искренность, и Нацу, округлив от удивления глаза, в которых промелькнуло смятение, пытался возразить. — Но знаешь что? Этому не бывать. Моё место точно не здесь, не рядом с тобой, не в твоей каюте, не на этом корабле, и никогда не будет.

Нацу не успел ничего ответить, да и понял, что, что бы сейчас он ни сказал, это не произвело бы должного впечатления. Они просто смотрели друг на друга с неким вызовом в глазах, словно пытались побороть внутреннюю борьбу. Люси хотела уйти с гордо поднятой головой и в то же время, забыв о положении, об его насмешках, поделиться хоть с кем-то своими переживаниями и тем, что его слова задели сильнее, чем она это показывала. О чем думал Нацу, смотря внимательно, без насмешки, в её карие глаза, с напряженными плечами — неизвестно.

Лёгкий ветерок, игравший с прядями волос двоих людей. Шум нежно врезавшихся в корабль волн, покачивавших судно, и, работавших в это время пиратов, стоял приглушенный, почти тихий, но такой успокаивающий, что между ними невольно пробежала мысль: «Затишье перед бурей». И только они открыли рот, чтобы нарушить нагнетавшую тишину, как по лестнице, прямо к ним, взобралась шатенка со слегка пьяной улыбкой на лице.

— О, капитан, а что вы тут делаете? — если бы не интонация, с которой говорила Альберона, можно было подумать, что она ещё не брала сегодня в рот алкоголь.

— Созерцаем красоты моря, — усмехнулся Драгнил, продолжая смотреть на Люси, которая почувствовала, будто её за чем-то застукали, и слегка покраснела, больше не смея смотреть в эти серо-зелёные глаза, которые ещё недавно были серьёзней некуда, а сейчас тихо посмеивались над ней.

Если Кана что-то заподозрила, то не подала виду, а просто согласно промычала, переводя взгляд с одной персоны на другую. Хартфилия почувствовала, как зашевелились в своём темпе её мозги, но даже боялась узнать причину.

— Я пришла за этой, — наконец, сказала девушка, указывая на блондинку. — Мне нужна помощница, чтобы всё к концу дня подсчитать и принести тебе отчет.

— Конечно, забирай, а то она уже жаловалась, что нечем заняться, — снисходительно улыбнулся парень, а после отвернулся к морю, как бы дав понять дамам, что хочет побыть один.

Девушка хотела бы возразить или возмутиться, но неожиданное объятие пиратки заставило встрепенуться и забыть о капитане. Положив руку на дальнее плечо, Кана повела свою помощницу вниз, на нижнюю палубу, где находилось хранилище воды и... алкоголя. В большей степени. И хотя Люси не нравилось то, как просто и даже дружески взяла её эта пиратка, но почувствовала непривычное тепло от чужого тела.

— Как тебе у нас на корабле? — неожиданно спросила девушка, выпустив блондинку из своего захвата, и прошла через дверь, ведшую в хранилище.

— Мне ответить честно или польстить? — пытаясь вернуть прежнюю маску строгости, ответила Хартфилия.

Кана ничего не ответила, но показалось, словно она удовлетворенно хмыкнула, ожидая чего-то такого от девушки. Только сейчас, спустившись по сломанной в некоторых дощечках лестнице, Люси смогла полностью оценить свою спутницу, которая, кстати, могла тихо грохнуть её здесь. Густые, цвета шоколада волосы заплетены в хвост, что заставило Люси удовлетворенно кивнуть, ведь она сама не любила, когда её подчиненные распускали волосы на работе. Как это делал Мар де Голль. Воспоминания о нём и их стычках были не самыми приятными, поэтому она отвлеклась на оценку «стиля» пиратки. Что заставило удивиться и даже брезгливо сморщиться, так это верхняя часть купальника, красивого, конечно, но единственного, что есть сверху; и в обтяжку штаны молочно-шоколадного цвета, идеально подходящих по фигуре и её волосам.

— А ты веришь в судьбу?

— Что? — удивилась Люси неожиданному вопросу, поёжившись под пристальным взглядом. Кана мотнула головой и чертыхнулась.

— Ничего. Открой тот рундук* и посмотри, есть ли там целые запасы, — скомандовала Кана, сделав вид, что не замечала подозрительного взгляда к своей персоне.

Люси медленно подошла к нужному месту и осмотрела рундук. В свете двух ламп было трудно разобрать орнамент, но даже так Хартфилия могла с уверенностью сказать, что ему больше сотни лет. Проведя рукой по рыхлой крышке, девушка открыла сундук и заглянула внутрь, почувствовав не самый приятный запах. Но интерес взял верх над другими чувствами, и, забив на окружающую пыль и стоящую вонь, она стала рассматривать каждую бутылку.

— Три полные бутыли, остальное пересохло и испортилось, — через несколько минут ответила Хартфилия, пытаясь не смотреть на паутину прямо около её лица и паука, красиво и изящно сползающего по невидимой нити.

— Что сплачивает вашу полицейскую команду? — резко раздался вопрос, повергнувший в некий шок девушку, ведь та считала, что не многие знали её бывшее положение. Подперев рукой с папкой правый бок, Кана с ожиданием смотрела прямо на Люси.

— Думаю... Наверно, преданность делу. Какими бы мы ни были, что бы не любили или чем не занимались, тот факт, что мы все преданы одному делу, создает из нас одну команду.

Тишина. Хартфилия как-то не решилась поднять свой взгляд с деревянного пола, боясь увидеть насмешку или презрение. Просто, потому что Люси бы этого не выдержала. Но Кана молчала, лишь дыхание её стало более тяжелым, словно она что-то поняла или, наоборот, услышала нужное.

— А нас сплачивает не что, а кто, — наконец, сказала Кана, и в этот момент девушка подняла голову, увидев, как её «напарница» пригубила бутыль с ромом. Причмокнув, та удовлетворенно кивнула, переводя взгляд с грязной бутыли на девушку. — И это Нацу.

Эти слова не особо удивили Люси. Более того, она ожидала что-то такое услышать, и всё равно... всё равно её сердце пропустило удар, услышав его от пирата, который без колебаний произнёс имя и не сомневался в собственных словах. Сейчас стало смешно, ведь, несмотря на примерно одинаковый возраст, девушке казалось, что здесь она младшая и глупая девочка, которой ещё предстоит понять свою жизнь.

— Значит, три бутыли? Так и запишем. Рядом стоит стеллаж с вином, видишь? Кстати, мой любимый стеллаж. Посчитай, сколько бутылей мне ещё можно выпить, — и будто найдя в этих словах что-то смешное, Кана рассмеялась, отправившись в другую сторону и открыв ещё один рундук.

Хартфилия пыталась сосредоточиться на выполнении задания и даже пыталась про себя вновь возмутиться, почему так легко и просто поддалась под влияние очередного пирата, но что-то мешало выстроить в правильный ряд свои мысли. В голове стояла такая каша, что было невозможно дышать. Это так нагоняет реальность? Медленно и мучительно?

— Может, Нацу и выглядит дураком, неудачником или простофилей, но это он нас собрал. С виду не скажешь, но он настоящий лидер, который не боится ответственности и всегда пытается разрешить междоусобицу мирным способом. Мы все знаем, что готовы отдать за него жизнь, потому что он не пожалеет своей ради нашей защиты. А ты?

— Я тоже готова отдать жизнь за своих товарищей.

— А они за тебя?

Вопрос без ответа, но снова настигло осознание того, что твои подчиненные вовсе не подчиненные, а лишь люди, фальшиво улыбающиеся и уклончиво соглашающиеся на верность, просто куклы, трусы, так и не познавшие прелести команды. Казалось, Кана поняла без слов, покачала головой, будто соглашалась с несправедливостью, окружающей блондинку, и залпом выпила содержимое бутыли.

Пират после пыталась раскрутить на разговор девушку, подколоть как-то или рассказать смешную историю, но Люси была в пространстве, слышала в пол-уха, кротко кивала, а взгляд был пустой и направлен куда-то далеко отсюда. Эта девушка, носящая вместо нормальной одежды топ наподобие лифчика и просто любящая напитки с повышенным градусом, смогла открыть резко, со всей жестокостью глаза, что ранее пытался более мягко сделать Нацу.

Она поняла, что ей не место в морской полиции.

Люси чувствовала нарастающую панику, снова и снова прокручивала правду в голове, как будто от этого станет лучше. Чертыхалась и корила себя в невнимательности, в тупости и бесцеремонности. В душе ненавидела себя и в то же время жалела, хотелось плакать и смеяться, истерически так, над собой, готова была сбежать и в то же время боялась сделать очередной шаг с ошибкой.

Мир вокруг бывшего капитана морской полиции закрутился, как карусель во время торжества. Она не знала, как поступить, что сделать и кем быть.

Кана наблюдала боковым зрением за девушкой, даже пожалела, что пьяный язык бежит всегда впереди трезвого мозга, и пыталась отвести мысли блондинки на другую тему. Когда они закончили работу, а сама пиратка сдалась от затеи помочь развести боль и реальность помощнице, Люси резко выпрямилась, посмотрела куда-то вперёд затуманившимися глазами и резко ударила ладонями по щекам, заставив Альберону непроизвольно икнуть и даже испугаться.

Что-то пробурчав о силе духа и воле, девушка, даже не посмотрев на открывшего ей глаза человека, вышла из хранилища. На лице — задумчивое выражение, в глазах — отстраненность от мира сего и вечные поиски разгадки, в голове — крутящиеся шестеренки мыслей и медленные пополнение полочек решений.

Кана окинула уходящую девушку взглядом и одобрительно кивнула, ожидая подобной реакции от блондинки, посланной судьбой. Допив до конца бутыль с вином и, причмокнув, блаженно сморщившись, Альберона подняла свои записи, встала, насвистывая под нос, и пошла наверх со словами: «Интересно, как всё обернётся».

***

Сказать, что Люси пробыла будто в тумане и вечно о чем-то размышляла, не замечая ни проходящих мимо пиратов, ни бочек и веревок, в которые та врезалась — значит сказать ничего. Пытаясь не пасть духом и не опуститься в отчаяние, девушка всё время анализировала свою жизнь и размышляла над главным вопросом.

Так и прошёл день, обед, вечер, о которых Хартфилия толком ничего не помнила, кроме слегка взволнованного взгляда МакГарден, пьяную и удовлетворенную Кану и собственную полную тарелку, к которой толком и не притронулась. Когда солнце опустилось за горизонт, а луна взобралась на самую высь невидимого склона, у девушки так сильно разболелась голова, что маленькими молотки внутри просто разбивали её на части, заставив Люси остановить своё чрезмерно сильное мышление для отдыха. Впрочем, думала она как обычно, просто слишком сильно, слишком интенсивно и слишком упорно.

— Что-то случилось, Люси? — спросил, приподнявшись на локтях в своей кровати, Драгнил, когда девушка зашла в каюту и в своей одежде легла под одеяло.

Она не ответила, что-то промычав под нос и спрятавшись с головой под одеяло, тем самым дав понять о твёрдом намерении поспать. Нацу удовлетворенно улыбнулся, посмотрев на выглядывающую светлую макушку, и улёгся в кровать, продолжая всё ещё улыбаться по непонятной даже ему причине.

Не прошло и минуты, как Хартфилия спокойно сопела и медленно пропускала через себя мысль, плотно засевшую где-то в самых глубинах подсознания: «Смогу ли я найти своё место, мам?»

Примечания:

Дирк - шотландское оружие.

Рундук - пиратский сундук на корабле.

Обложка:

https://pp.vk.me/c629302/v629302144/87f2/7grfE102QHQ.jpg