Глава №12.
Билли
Очередной пропущенный от Лорен. Экран телефона погас, но я всё ещё видела её имя перед глазами, как напоминание о том, как грубо я ответила ей, когда вышла из кафе на улицу. Это была наша вторая попытка поговорить со Стефой, и я не могла позволить, чтобы кто-то испортил её. Лорен заваливала меня вопросами: куда я пропала, почему ушла так резко, что вообще происходит. А я не могла ответить правду. Надоело слышать, как она отзывается о Стефе и обо всей этой ситуации.
Я вылезла из машины на свежий утренний воздух, чувствуя себя раздавленной после этой выматывающей ночи. Ноги гудели, голова была тяжёлой, но всё же где-то в груди разливалось тепло. Стефа улыбалась мне, и это главное.
Мой взгляд лениво, без особого интереса поднялся к окну собственного дома, и я уже собиралась опустить глаза обратно под ноги, но замерла. Свет в моей комнате включён? Я точно не оставляла его. Уходя к Лорен, я выключила всё.
Раздражённо проведя ладонью по лицу, я дёрнула ручку входной двери. Та подалась сразу - не заперто. Ну конечно. У неё же были ключи не только от моей машины, но и от двери. Я переступила порог, и в ту же секунду из коридора донеслись негромкие, но торопливые шаги.
- Какого фига, Билли? - Лорен возникла в проёме, упираясь ладонью в дверной косяк, будто перекрывая мне путь. Выглядела она обиженно и возмущённо одновременно: растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, то ли от недосыпа, то ли от слёз, и плотно сжатые губы, - Просто так взяла и свалила? Среди ночи? Без единого слова?
- Прекрати приезжать и врываться сюда как к себе домой, - ответила я с тем же раздражённым тоном, что и она, без какого либо сочувствия. Лорен удивлённо моргнула - она явно рассчитывала, что её страдальческий вид подействует на меня, но не в этот раз, - Отдай ключи, - я требовательно вытянула раскрытую ладонь вперёд.
Повисла тишина, которая бывает только между людьми, которые слишком долго притворялись, что всё в порядке. Она ошарашенно смотрела на мою руку, не двигаясь, не дыша, будто я попросила у неё что-то невозможное. Её пальцы на дверном косяке сжались сильнее, побелели, и она наконец подняла глаза на моё лицо. И взгляд был уже не обиженным, а испуганным.
- Где ты была? - снова попыталась она. Её голос стал тише, и теперь в нём было меньше возмущения и больше страха.
- Лорен, - выдохнула я сдержанно, из последних сил сохраняя остатки терпения, и продолжала держать раскрытую ладонь перед ней, - Мы уже обсуждали это. Не заставляй меня повторять, ладно?
- Да как ты... - она не сумела договорить. Слова просто захлебнулись в подступившей обиде. Её рука безвольно рухнула вдоль тела, но глаза были прикованы ко мне, впивались в лицо, - Да чем она лучше?!
Я устало потёрла переносицу и медленно опустила руку, в которой так и не оказалось ключей. Дыхание Лорен сбилось, и я слишком хорошо знала, что это значит. Знала этот тон, этот взгляд, этот переход от гнева к отчаянию.
- Скажи мне, Билли! - расстояние между нами стремительно сократилось, она подошла почти вплотную, заглядывая в лицо. Она хотела видеть мои глаза, но я как раз устало прикрыла их, чтобы не видеть её искажённого болью лица. Чтобы не дать ей того, чего она добивалась - реакции и чувств.
- Прекрати это, - мой голос звучал на удивление ровно, и это, казалось, только подливало масла в огонь. Чем спокойнее я говорила, тем сильнее она заводилась.
- Билли! - взревела она, срываясь на крик, и в следующую секунду её дрожащие от обиды и адреналина пальцы вцепились в мои предплечья. Хватка была до боли сильной, и это заставило меня наконец разомкнуть глаза, - Пожалуйста, блять! - она встряхнула меня, будто это могло помочь, будто физически можно было вытрясти из меня тот ответ, который она хотела услышать.
- Убери свои руки, - отчётливо сказала я и посмотрела в её глаза.
Она не отпустила. Тогда я слабо дёрнула руками, проверяя серьёзность её намерений. Проверяя, насколько далеко она готова зайти. Её пальцы лишь сжались крепче.
- Билли, - она подалась чуть вперёд и склонила голову под тяжестью того, что происходило между нами. Её макушка оказалась в нескольких сантиметрах от моей груди, я слышала каждый её рваный вдох, - Почему... - из её рта вырвался сдавленный стон полный боли, и тогда её руки, всё ещё сжимавшие мои предплечья, задрожали ещё сильнее. Я не смела пошевелиться. Просто стояла, чувствуя, как чужая боль пробирается под кожу.
Её плечи дрогнули, и макушка наконец коснулась ткани моей одежды. Она прижалась лбом к моей груди и замерла, и в этом жесте было больше поражения, чем в любых словах. Я никак не реагировала - просто стояла и ждала, когда истерика стихнет полностью.
Я решила попробовать забрать у неё ключи. Медленно, незаметно я снова пошевелила руками, проверяя её хватку, и на этот раз её пальцы расжались и соскользнули с моих предплечий. Она не сопротивлялась. Просто стояла, всё ещё прижимаясь лбом к моей груди, и её дыхание оставалось рваным, но уже не таким отчаянным.
Мои пальцы осторожно двинулись дальше, едва касаясь ткани её одежды. Я провела ладонью по её боку, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется, не останавливает меня. Опустилась ниже, к бедру, туда, где должен был быть карман. Двигалась я аккуратно, боясь, что любое резкое движение заставит её очнуться, отдёрнуться, снова вцепиться в меня с криками и вопросами. Но она не двигалась. Только плечи всё ещё подрагивали от всхлипов.
Мне удалось нащупать край кармана. Я очень медленно запустила пальцы внутрь. Холодный металл коснулся кожи - ключи. Я сжала их в ладони, но, вытаскивая, поняла: это только связка от дома. Моих ключей от моей машины там не было. Значит, она оставила их у себя.
Я спрятала ключи в свой карман, и тогда она медленно задвигалась, выходя из оцепенения. Её руки скользнули вверх и обхватили мою талию. Она выпрямилась. Наши глаза встретились. В уголках её всё ещё стояли слёзы, но лицо было спокойным, смирившимся.
А потом она наклонилась вперёд. Я почувствовала её прерывистое, тёплое дыхание на своих губах, увидела, как её веки начали опускаться, и за долю секунды до того, как её губы успели прижаться к моим, я легонько надавила ладонью на её плечо, удерживая на месте.
Её глаза чуть расширились. В них мелькнуло непонимание, а затем между бровей пролегла небольшая морщинка. Её пальцы на моей талии сжались чуть крепче.
- В чём дело? - прошептала она прямо мне в губы, - Я теперь целовать тебя не имею права?
- Мы давно расстались, Лорен, - сказала я, ощущая, как от собственных слов в горле стало сухо. Она громко ахнула, и резко откинулась назад, разрывая хрупкую близость, которая ещё секунду назад была между нами.
- Так вот в чём дело? - она фальшиво и неестественно засмеялась, но смех тут же оборвался, сменившись серьёзностью, - Статус отношений... - произнесла она чуть тише, с сарказмом в голосе, - Так мы теперь целуемся и трахаемся только тогда, когда ты не в своём уме, да?
В груди остро кольнуло. Я беспомощно сжала губы, не прерывая с ней зрительного контакта, хотя больше всего на свете хотелось отвести глаза. Но я не смогла.
- Когда ты представляешь её вместо меня на свою пьяную голову, - она шагнула ко мне снова, и её голос на последних словах стал громче, - Я отгадала, Билли? Я отгадала?
Я молчала, не в силах что-либо ответить, или начать оправдываться.
Лорен отшатнулась, будто я ударила её. Её лицо исказилось, но теперь это была уже не обида, а обжигающее унижение. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. Или, наоборот, наконец увидела такой, какой я была всё это время - холодной и бесконечно далёкой.
- Господи, - выдохнула она, и её голос упал до шёпота, до едва различимого хрипа, - Ты даже не отрицаешь.
- А что мне сказать? - тихо ответила я, не отводя от неё глаз, - Что ты не права? Ты права, Лорен, - я видела, как у неё перехватило дыхание, как дрогнул подбородок и как она судорожно сглотнула, - Мы не можем больше...
- Не можем что? - перебила она, и её голос сорвался, а глаза снова наполнились слезами, но теперь в них было больше злости, чем боли, - Я не могу больше быть удобной? Быть твоей ебанной подушкой, в которую ты рыдаешь, когда тебе одиноко? Быть телом, которое ты используешь, чтобы забыть о ней?
Каждое слово било точно в цель. Я зажмурилась на секунду, собирая остатки сил, чувствуя, как дрожат пальцы. Она шумно, прерывисто выдохнула где-то совсем рядом, и я снова открыла глаза.
- Да.
Лорен горько усмехнулась на моё подтверждение и грубо вытерла свои мокрые щёки тыльной стороной ладони, размазывая влагу по коже.
- Сука ты, Билли, - прошептала она из последних сил, и её голос полностью охрип, - Просто настоящая сука, - и, не дожидаясь моей реакции, резко развернулась и пошла в мою комнату. Скорее всего за своей сумкой, которая всегда была при ней.
Я неподвижно стояла в прихожей, всё ещё в обуви, всё ещё в куртке. Сердце оглушительно громко колотилось в груди от жестокости её слов, которые задели меня куда сильнее, чем я хотела признавать. Но всё, что она сказала, было правдой. Я использовала её. Брала тепло, когда становилось холодно, брала тело, когда хотелось забыться, брала её присутствие, когда боялась остаться одна. И никогда по-настоящему не любила. Никого, кроме Стефы.
Лорен прошла мимо. Хлопнула дверью. Крикнула несколько оскорблений в мой адрес. Но все было как в тумане. «представляешь её вместо меня». «забыть о ней».
Я снова сомкнула глаза и уперлась дрожащей ладонью в холодную стену прихожей. Ноги не держали. В доме стало слишком тихо после Лорен.
Стефания
Вечером этого же дня в мою дверь громко постучались. В этот момент я была в своей комнате, лёжа на кровати с ноутбуком на коленях, и бездумно пялилась в мелькающий экран с сериалом, который не смотрела уже минут десять. Все мысли были заняты совсем другим. Но стук выдернул меня из этого состояния, и я точно знала, кто это.
Пригладив непослушные кудри на макушке, которые все равно продолжили торчать в разные стороны, я прошла через прихожую и мельком взглянула на себя в зеркало. Распахнула дверь, даже не потрудившись заглянуть в глазок. Пожилая женщина на пороге широко и радостно улыбнулась мне.
- Стефочка, как ты? - она тут же заглянула мне за плечо, сканируя прихожую цепким взглядом, а я заставила себя вежливо, через силу улыбнуться в ответ.
Женщина передо мной - давняя подруга моей матери. И она уверена, что если матери теперь нет рядом, то это автоматически даёт ей право опекать меня как родную дочь. Заботиться, приходить без приглашения в самые неподходящие моменты и, что самое невыносимое, лезть в мою личную жизнь с той бесцеремонностью, которую может позволить себе только очень близкий человек.
- Здравствуйте, - я сделала небольшой шаг назад, заметив, как она нервно переступает с ноги на ногу на пороге, - Что-то вы частенько начали заходить ко мне в последнее время, - я старалась держать тон ровным несмотря на всё нежелание вести какой либо разговор.
- Ну кто-то же должен узнавать, как у тебя дела, Стеф! - женщина сняла с ног обувь, поставила её криво у порога и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, то ли от боли в ногах, то ли от своей обычной, чуть кривой походки, направилась прямиком на кухню. Так, будто это она здесь хозяйка.
- Да, конечно, - пробормотала я себе под нос, даже не пытаясь скрыть сарказм, и поплелась за ней, уже заранее смиряясь с тем, что ближайший час моей жизни будет потрачен на пустые разговоры и навязчивые расспросы.
- Рассказывай, - она с тяжёлым, протяжным вздохом опустилась на стул, а затем по-хозяйски положила руку на стол, приготовившись слушать, - Как у тебя с мальчиками?
Я сдержала раздражённый вздох и повернулась к ней спиной, включая чайник. Как обычно. Каждый её визит проходил по одному и тому же сценарию: чай, расспросы, непрошеные советы. Я чувствовала её любопытный взгляд на своей спине, пока доставала с полки её любимую кружку.
- Маргарет... - я наконец повернулась к ней лицом и облокотилась поясницей о столешницу, - Во-первых, мужчины, а не мальчики... - женщина тихо засмеялась, но я не дала ей перебить себя, - А во-вторых, я уже говорила на этот счёт.
- Аарон был дураком, ты сама это знаешь, - она деловито обвела взглядом всю мою небольшую кухню и снова уставилась на меня, - И из-за него не надо ставить крест на всю оставшуюся жизнь, ты понимаешь? Молодая, красивая, и сидишь тут одна.
Я скрестила руки на груди, глядя на Маргарет сверху вниз. Чайник за моей спиной начал тихо закипать, наполняя кухню привычным шумом.
- Я не ставлю крест на личной жизни, - сказала я, тщательно подбирая слова, - просто сейчас у меня другие приоритеты. Работа, студия, своё дело. Это тоже важно.
Маргарет скептически хмыкнула и поправила край скатерти на столе - та слегка съехала, и это явно раздражало её перфекционизм.
- Работа - это хорошо, Стефочка. Но.. работа не подарит тебе внуков для твоей бедной... - она осеклась, будто вспомнив что-то, и на её лице промелькнула тень, - ну, то есть.. В общем, ты меня поняла.
Я отвернулась к закипевшему чайнику и начала разливать кипяток по кружкам, чтобы хоть чем-то занять руки. Внутри поднималось знакомое раздражение. Она всегда так делала - начинала с безобидных вопросов, а потом сворачивала в сторону, откуда до упоминания моей матери оставался всего один шаг.
- Маргарет, - я поставила перед ней дымящуюся кружку и села напротив, - я ценю вашу заботу, правда. Но моя личная жизнь - это моё дело. Когда появится кто-то, о ком стоит рассказать, вы узнаете первой.
Она поджала губы, явно недовольная таким ответом и тоном, но спорить не стала. Взяла кружку обеими ладонями, подула на чай и вдруг хитро прищурилась:
- А эта твоя... приятельница, с которой ты утром в кафе сидела? - она выделила слово «приятельница» с какой-то особой настороженной интонацией, - Я вас видела. Сидите вдвоём, глаз не сводите... Кто она?
Я замерла на секунду, задержав взгляд на её морщинистых руках. Так вот в чём дело, вот почему она пришла сегодня, хотя приходила совсем недавно.
- Вы что, следите за мной? - спросила я, приподняв бровь, и мой голос прозвучал холоднее, чем мне хотелось бы.
- Я просто проходила мимо, - она подалась чуть вперёд, понизив голос, - Смотрела она на тебя... Странно. Аккуратнее с такими друзьями, - продолжала она. Я сделала глоток чая, чтобы не ответить резко. Пальцы сами собой сжались вокруг кружки крепче, чем нужно.
- Это коллега, - ровно сказала я, - по работе.
- Ну-ну, - Маргарет поджала губы и осуждающе улыбнулась в свою кружку, - Коллега, значит. А то я уж испугалась, что ты, как сейчас модно, решила... сбиться с пути, - она встретилась со мной взглядом, чтобы видеть, что я понимаю, о чём она, - Ты же знаешь, я только добра тебе желаю. А все эти новомодные веяния - это всё не от Бога, Стефочка. Не от Бога. Нормальный мужчина, крепкая семья, дети - вот что женщине нужно. Остальное - грех и распущенность.
Я слушала её, и будто слышала голос собственной матери. Та же интонация, те же формулировки, та же непоколебимая уверенность, что её мнение единственно верное. Я молча отвела глаза к окну, за которым уже постепенно темнело, и поднялась со стула, чтобы подойти к столешнице. Я открыла ящик, прекрасно зная, что полки и холодильник пустуют.
- Понимаешь, Стеф? - Маргарет сделала ещё несколько шумных глотков чая, пока я стояла к ней спиной и бездумно перебирала какие-то старые салфетки, - Так что давай это самое... Не занимайся ерундой. Ты девочка умная, только вот иногда ветер в голове гуляет. Найди себе нормального парня, серьёзного. И хватит уже с этими... странными личностями время проводить. Добром это не кончится, помяни моё слово.
Я медленно закрыла ящик и повернулась к ней лицом. Улыбка вышла натянутой, но голос, к моему собственному удивлению, прозвучал почти спокойно.
- Я учту ваше мнение, Маргарет.
Не то чтобы я топила за «такую» любовь, я и сама то не до конца разобралась, как к этому вообще относится. Но слышать про замужество, детей и правильную любовь уже не было никаких сил. Словно мне снова семнадцать, и я сижу за кухонным столом напротив матери, которая объясняет, как должна жить её дочь. Как правильно и как надо.
Но только у меня уже была попытка такой жизни. С Аароном, с мыслями о хорошем будущем, но единственное, к чему это всё привело - к одиночеству и обязательному посещению психиатра.
Поэтому, когда Маргарет снова открыла рот, явно чтобы добавить что-то про «настоящую женщину» или «природное предназначение», я перебила её, чтобы дать понять, что тема закрыта.
- Маргарет, спасибо за чай. То есть, за компанию. Но я сегодня очень устала. Давайте я вызову вам такси.
Она закрыла рот, поджала губы и допила остатки чая. В её глазах читалось неодобрение. Она поднялась, поправила юбку и направилась в прихожую.
- Ты подумай над моими словами, Стефочка. Я плохого не посоветую.
Через десять минут Маргарет залезла в вызванное такси и уехала. Я проследила взглядом за удаляющимися фарами через окно, одновременно рассеянно ставя кружки в раковину. А после упёрлась ладонью о край столешницы и выдохнула, медленно переводя взгляд на пустой стул, где только что сидела женщина. Он всё ещё стоял чуть отодвинутым от стола.
И я смотрела на него и думала о том, сколько раз в своей жизни я пыталась соответствовать словам матери и её «правилам». Сколько раз убеждала себя, что правильная любовь - это любовь к мужчине. К тому, кто не вызовет вопросов и косых взглядов.
Я выключила свет на кухне и вернулась в комнату, но голова была забита уже далеко не продолжением просмотра сериала, а переосмыслением всего, что я привыкла считать правильным на протяжении всей своей жизни.