Homeless

....

Из-за холода они ложатся рано спать. В доме тихо, когда они возвращаются, холод проникает сквозь их куртки, и тишина осязается тяжелее, чем обычно, но есть что-то, что удерживает их вместе, что-то, что заставляет Джису подойти ближе, чем обычно, её рука касается Розэ, ненадолго задерживаясь на её спине и плече, когда они возвращаются домой.

Что-то мелькает в глазах Джи, ненадолго в небольшом пространстве дверного проёма, прежде чем они входят. Они стоят близко друг к другу, и на мгновение  Розэ решает, что сейчас наклонится и, наконец, поцелует её.

Но вместо этого она откашливается и кивает в сторону кухни.

— Хочешь бокал вина?

Джису моргает и отводит взгляд.

— Конечно, дорогая, — вздыхает она.

Ктм сидит в жёстком на вид кресле, когда возвращается, её глаза закрыты, а голова запрокинута на спинку. Между её бровями начинают образовываться глубокие морщинки, напрягающие маленькие лицевые мышцы под кожей.

— Вот, держи, — шепчет Розэ и наблюдает, как глаза Джису резко открываются, фокусируясь на ней, а затем снова медленно смягчаются.

— А. — Она тянется за бокалом, осторожно обхватывая его двумя пальцами. Она смотрит на пустые руки  Пак и хмурится. — Ты ничего не будешь пить?

— Нет, не хочу.

Джису молча смотрит на неё, и Розэ приходится бороться с желанием прижать руку к животу.

— Действительно, всё в порядке. В любом случае, твои вкусы слишком дороги для меня.

Уголок рта Джису приподнимается.

— Хорошо. Тогда я обязательно подберу что-нибудь для разнообразия. — Она делает изящный глоток. — Я уверена, что мы могли бы найти вино в тетропаке где-нибудь поблизости.

Закатив глаза, Розэ смеётся и подпирает подбородок рукой. Больше сказать нечего, поэтому она молчит, позволяя моменту улечься. Он не комфортный, тяжёлый, так грузно наполненный обстоятельствами дня. Наверное, ей следует вернуться в свою комнату. Дай Джису немного личного пространства. Оставь её наедине с её мыслями.

Но что-то растекается в её крови, слишком быстро пульсирует в её сердце, делая её ноги тяжёлыми и вялыми. Она хочет… очень сильно этого хочет.

— Я рада… — Джису тихо прочищает горло. — Я рада, что мы сегодня вышли погулять.

Розэ моргает и поднимает глаза. Ким спокойно наблюдает за ней, выражение её лица мягкое и прекрасно в полуденном свете. В уголках её глаз отпечатались пятна от макияжа, но это выглядит как тень, как когда она слишком долго работает в темноте, и поздний час начинает отбрасывать тень на выражение её лица. Но она улыбается, её губы потемнели от вина.

— Правда? — её голос звучит так же недоверительно, как хмурое выражение её лица, и Джису смеётся.

— Это было… — смолкает она, её пальцы рассеянно водят по ободку бокала. — Я никогда никому об этом раньше не рассказывала.

Джи оглядывается на неё со странной улыбкой на губах, её взгляд тёмный и нежный. Кажется, она на мгновение задумывается, ёрзая на кресле, прежде чем нерешительно протягивает руку к Пак. Всё, что Розэ может сделать, — это податься вперёд, сидя на подушке для ног рядом с коленями Джису; её сердце сильно и быстро бьётся, отдаваясь у неё в ушах.

С тихим вздохом Джису проводит рукой по её щеке, её большой палец мимолётно скользит под глазом.

— Ты очень милая девушка, Розэ, — бормочет Джи и нежно заправляет белокурый, непослушный локон аккуратно за ухо. — Очень милая девушка.

Трепет в её сердце отдаётся эхом где-то внизу живота. Её кожа зудит, тёплая и мглистая, и ей следует больше думать разумно, потому что ей двадцать два года, она беременна и оформила аренду этого места всего на шесть месяцев. Но она никогда ничего так сильно не хотела, и так редко бывает, чтобы кто-то отвечал ей взаимностью.

Она придвигается ближе и внимательно наблюдает за лицом Джису, ожидая трепета, явного признака того, следует ли ей продолжать, пока она просто всё не испортила. Пальцы, обхватывающие её щеку, медленно скользят, разглаживая подбородок до изгиба головы, её пальцы вцепляются в золотистые локоны.

Розэ торопливо выдыхает, приподнимается и через подлокотники кресла садится на колени Джису, когда руки Ким притягивают, уютно устраивая её. Лишь на миг Джису сомневается, прерывисто дышит, тёплые порывы воздуха касаются её челюсти, когда она вслепую тянется к поверхности, чтобы поставить своё вино.

Как только бокал соприкасается с углом стола, её рука обвивается вокруг талии Розэ, вместо этого, притягивая её ближе, ближе и ближе. Тёплые, красные губы накрывают её рот.

Они довольно быстро перемещаются на кровать, Джису устремила свои руки и бёдра туда, где она больше всего хочет Розэ, и теперь они расстелились на постели, одежда сброшена кучей на пол. На её теле пятна, которые уже начинают темнеть от следа рта Джису, и хотя вечернее солнце быстро меркнет, опуская ночь на город, она ещё не закончила.

Она нависает над Джи, опираясь на руки и колени, в то время как руки Джису плавно скользят вверх и вниз по её плечам. Они то отдаляются друг от друга, то сближаются, как бьющееся сердце, губы Розэ прижимаются к её шее, чтобы прикоснуться и прикусить, поднимаясь вверх по склону её челюсти с солоновато-сладким привкусом её кожи при каждом поцелуе, их тела мягко скользят друг по другу.

Она следует вниз по склону горла Джису и вверх по другой стороне, посасывая её пульс, и это приятно, намного лучше, чем всё, что она испытывала раньше, потому что руки Ким тёплые и твёрдые, когда рисуют круги на её плечах, близко прижимаясь к ней, и это что-то значит, это значит… ну, это должно что-то значить.

Именно тогда, когда Розэ следует по изгибу шеи Джису, она слышит стон — и, хотя Джи часто делает это в постели, в звуках, которые она издаёт, слышится большой диапазон (от горячих тихих стонов до резких, растущих требований к мягким, хриплым звукам между всеми этими низкими, беспомощными стонами), и стон, который она издаёт сейчас, совсем не похож на это. Он странно сотрясается в её груди и выходит странными маленькими всплесками, сопя над ухом Розэ .

На ужасающий миг Розэ кажется, что она, возможно, плачет, но когда она поднимает глаза, она видит, как лицо Джису расплывается в блаженных, смеющихся морщинах; её глаза морщатся, когда она тщетно пытается освободиться от длинных светлых волос, которые щекочут её лицо.

— О, Боже, — смеется Ким. — Твои волосы повсюду.

Пак моргает, и в тот краткий миг, когда она раздумывает, смеяться ей или спрыгнуть с кровати и уехать из города, Джису останавливает её, её рука скользит вверх от плеч к затылку, пальцы вцепляются в волосы.

— Я могла бы собрать их в резинку, — говорит Розэ и пытается встать, потому что резинки не оказывается у неё на запястье, но пальцы Джису сжимаются, снова опуская голову Розэ.

— Не смей, — шепчет Джи ей на ухо.

А потом они внезапно меняются местами, матрас слегка прогинается, когда Джису скользит ногами по талии Розэ, слегка опираясь на руки, прямо над плечами Пак, с тёмно-красной улыбкой всего в нескольких дюймах от её рта.

— Ты мне нравишься с распущенными, — шепчет Джису и сокращает пространство между ними, её тёплые и мягкие губы прижимаются к её губам.

Щекочущее чувство на миг пробегает по её коже, и Розэ вздыхает, ощущая туманный, тёплый гул в своём теле. Они целовались в течение нескольких часов, и она уже так возбуждена, что это не займёт много времени. Она уже чувствует приближение оргазма — возвышающее, дрожащее ощущение, распространяющееся внутри, когда она чувствует себя полностью открытой и бездыханной, боль исходит только от рта Ким, который скользит по её груди, оставляя за собой пятна покрасневшей кожи.

К тому времени, когда Джису достигает бёдер, Розэ тяжело дышит, её бёдра дрожат под твёрдым руководством пальцев Джи, перекидывающих её ногу через плечо. Это всё немного чересчур — губы Ким, покрывающие поцелуями её кожу от изгиба колена, а затем всё выше и выше, и Розэ задыхается, её бёдра дёргаются вверх, нижняя часть спины выгибается от матраса.

Она чувствует улыбку Джи на своей коже, её рука скользит по животу, чтобы раздвинуть её бёдра шире, раскрывая её — и это никогда раньше не было так просто; она поддавалась удовольствию так же, как оно поддавалось ей, проникая в её мышцы и суставы, но с Джису, с её тёмными, восхищенными глазами, такими тёплыми и наполненными чем-то таким…

— Чёрт, — выдыхает она и извивается у рта Ким. Наслаждение расцветает в ней с внезапной неровной необъятностью, её пальцы отчаянно цепляются за простыни, а пальцы ног впиваются в матрас; оргазм проносится, как огонь, через мышцы её бёдер и через всё её тело.

Задыхаясь, она выгибает спину и падает обратно на кровать.

Сквозь дымку Розэ наблюдает, как Джису ухмыляется и вытирает уголки рта, снова подползая к ней. Приятная тяжесть скручивается в мышцах её бёдер, и она вздыхает, погружаясь в матрас, в простыни и подушки.

Проходит лишь минута или две, когда она задаётся вопросом — станет ли это похоже на все те другие ночи, с людьми, которых она лишь смутно помнит, в дешёвых номерах мотеля, уходя ранним утром с носками, скомканными в туфли, и одеждой, холодной на её теле, выскальзывая до того, как кто-нибудь заметит.

Матрас сдвигается, опускаясь, пока Пак не чувствует прикосновение обнажённой кожи к своей спине.

— М-м, — тихо напевает Джису и проводит кончиком носа по её шее.

Розэ вздрагивает и улыбается, оглядываясь на неё.

— Что?

Она не может разглядеть её сквозь копну волос и тёмные тени, скрывающие их обеих, но она чувствует, как Джису придвигается ближе, её рука скользит вверх по изгибу её ноги и по бедру, мягко надавливая подушечками пальцев.

— Повернись, — шепчет она.

Розэ улыбается и повинуется, приподнимая простыню и неловко поворачиваясь на бок, лицом к Джи, достаточно близко, чтобы увидеть слабые морщинки вокруг её глаз, складки кожи, которые показывают, что она улыбается, даже в темноте. Джису продолжает расслабленно любоваться её кожей, её пальцы путешествуют по рукам и рёбрам, время от времени останавливаясь, чтобы обвести слабые следы от её рта и от того, где размазалась помада.

Она тёплая, сонная и забывчивая.

— Нам стоит повторить это снова, — говорит она.

Пальцы Джису останавливаются на её коже, сворачиваются, и в мгновение ока её глаза открываются, наблюдая, как маленькие улыбающиеся морщинки растягиваются по лицу Ким.

— Да, стоит, — прочищает горло она, слабый румянец, разливающийся по её щекам, заметен даже в ночном свете. — Если ты этого хочешь, конечно же.

Это заставляет её сердце наполниться теплотой, как во время одной из немногих поездок на машине, которые ей нравились, полусонная на заднем сиденье машины с ритмом дороги под ней и солнцем, падающим на её руки и шею, когда она клала голову на стекло и представляла дом в конце дороги, проезжая мимо всех других домов, в какое-то новое место. В какое-нибудь лучшее место.

— Да, я хочу, — говорит она. Проходит несколько минут, пока чувство по-прежнему разрывается в ней, и она не может не придвинуться ближе, посмеиваясь. — А ты думала, что мы не поладим друг с другом.

Отвращение почти сразу же пробегает по лицу Джису, и Розэ не может удержаться от смеха.

— Фу, — фыркает Ким и шлёпает её по ноге, но это только заставляет её смеяться сильнее, голова кружится от ощущений в груди и лёгкости дыхания. — Прекрати, — требует она, но эффект её голоса смягчается растрёпанными волосами и пятнами помады.

Пак хихикает и прижимается, пока их тела не оказываются вплотную друг к другу, улыбаясь недовольному выражению лица Джису.

— Ладно, хорошо, — улыбается Розэ и утыкается в неё носом. — Не буду дразнить.

— Хорошо, — бормочет она.

— Хотя в одном ты была права.

Джису устало смотрит на неё.

— Со всеми этими ранними подъёмами и поздними ночами мы вообще почти не видели друг друга.

— О, заткнись, — фыркает на неё Джису, и Пак смеётся, вжимаясь в матрас. Она устраивается в изгибе руки Ким и её рёбер, в небольшом пространстве, которое кажется подходящим, чтобы отдохнуть, перевести дыхание. Они лежат вместе, тихо дыша и прислушиваясь к слабому постукиванию ветки по окну, слабо мерцающей в жёлтой дымке уличных фонарей снаружи. Здесь спокойно и тепло.

Розэ медленно и неуклонно погружается в сон, тепло приятно обволакивает её. Но какая-то мысль выглядывает из её головы, желая выразить себя словами. Она лишь отчасти удивляется, когда это происходит.

— Но почему ты всё же решила, что мы не поладим?

Джису сдвигается, убирая руку со спины Розэ и опуская её вдоль изгиба её бёдра. Она протягивает стон, её лицо смягчается от сонливости.

— Полагаю, по многим причинам, — говорит она, её пальцы скользят по тёплой коже. — У меня останавливалось довольно много людей. Некоторые оставались до конца аренды, другие — нет. Но я никогда раньше не ошибалась.

— Хм.

Розэ прижимается щекой к плечу Джи, её кожа приятно тёплая и пахнет потом и чем-то ещё, как страницы её старых книг, как ломкие листья. Она чувствует, как погружается в матрас, в тепло Реджины и уют комнаты.

— Должно быть, я особенная, — бормочет она, слегка усмехаясь над своей старой шуткой.

Но Джису улыбается и проводит пальцами по её волосам, целуя её в макушку.

— Так и есть, — шепчет она.