Холодная бездна

Я чувствую его дыхание своим затылком, огрубевшие кончики его пальцев, касающиеся моей шеи. Я слышу визг шин, людской гомон и запах сгоревшего попкорна. Мне не терпится узнать, куда Итан привёз меня, но он не торопится снимать повязку: дразнит меня и зловеще усмехается, стоя за моей спиной. Это больше не было весело. Я хотела его ударить, серьёзно. Просто бесчеловечно так издеваться надо мною, зная, насколько я нетерпелива.

Спустя минут десять, вдоволь наиздевавшись надо мной, Итан наконец снимает повязку. Я слышу, как он ехидно ухмыляется у меня за спиной, но я не обращаю на это внимания, потому что не могу поверить, что он привёз меня сюда. Старый уличный кинотеатр был, наверное, самым романтичным и прекрасным местом в близлежащих городах, и мы были тут с ним ещё до того, как он уехал. Меня так трогает то, что он помнит такого рода мелочи, что я готова заплакать. И эти слезы, безусловно, были бы слезами счастья.

- Мелл? - Итан обеспокоенно окликает меня, приобнимая за плечи. - Тебе не нравится? Мы можем уехать прямо сейчас, ты только скажи, хорошо? Просто... Я думал, что тебе понравится это место, да и тем более тут идёт...

Я прерываю его сумбурную речь, бросаясь к нему на шею, и целую его, пока он не сказал, на показ какого фильма привез меня. Пусть это будет ещё одним сюрпризом. Поверить не могу, что прямо сейчас нахожусь здесь, рядом с ним.

- Нет, все прекрасно. Спасибо-спасибо-спасибо!

Он смеётся и кружит меня в воздухе под мой радостный вскрик. Есть такие мгновения, которые хочется оставить при себе до конца своих дней. Свернуть их в ладони, положить к себе в карман и доставать в трудные минуты. Это было одно из таких мгновений. Я вдруг поняла, что не хочу, чтобы это длилось вечно. Потому что я была абсолютно уверена в том, что у нас с Итаном будет ещё куча воспоминаний. Некоторые из них будут грустными и тяжёлыми, но также будут такие, ради которых стоит жить, как сейчас. У нас столько всего впереди, и мне не страшно, ни капли. Потому что я с Итаном, а в нём я уверена, кажется, больше, чем в себе.

Пожалею ли я об этом? Может быть. Ведь однажды он уже уехал. 
Ну и что с того? Если я не доверюсь ему сейчас, то буду жалеть об этом намного больше. 

- О чём ты задумалась? - Итан заправляет мне прядь за ухо, тревожно взглянув на меня в полумраке парковки уличного кинотеатра. 

Я пожимаю плечами и улыбаюсь ему. Провожу ладонями по его крепким предплечьям, будто желая запомнить его своими руками. Он не верит мне, что всё в порядке. Он обеспокоен, но не говорит ни слова. Просто останавливает мои руки, берёт их в свои, подносит к губам и целует костяшки моих пальцев. Думаю, он понял. Он всегда меня понимал.

Большинство фонарей с парковки резко выключаются под радостный гомон толпы. На огромном экране начали показывать рекламу; приезжие зрители становились всё тише с каждым кадром. Кто-то сидел в расставленных палатках, кто-то - в багажниках своего автомобиля, и все были укутаны в чёртову тучу пледов. На улице стремительно холодало с наступлением ночи, и я даже сама не заметила, как начала дрожать. 

- Ты замёрзла, - выводит нас из оцепенения Итан и направляется к своей машине. Меня больше ничего не греет, и я обнимаю саму себя за плечи, пока парень открывает багажник своей машины. И в который раз я поражаюсь ему.

В его багажнике лежало штук шесть - если не больше - детских пледиков с изображениями Молнии Маквина, Капитана Америки, Микки Мауса и Человека-паука. Должно быть, он взял их у своего младшего братишки Кайла. Одна только мысль об этом вызывает у меня идиотскую улыбку. В дальней части багажника, приспособленного для нашего времяпровождения, лежали два термоса и пара небольших контейнеров, должно быть, с перекусом. А рядом - воздушный зефир для какао. 

Господи, я обожаю этого парня. 

- Ох, Итан, это...

- Прекрасно? Превосходно? - Итан довольно улыбается моей реакции, усаживая меня в машину. Он укутывает меня пледом и накрывает ещё одним сверху. - Чудесно? Фантастически охерительно?

- Да, именно. Особенно последняя характеристика прям в точку. 

Улыбка Итана становится ещё шире, и я вновь хочу тыкнуть в его ямочки. Незаконно иметь такую улыбку. Это просто издевательство какое-то. 
Он усаживается позади меня, накинув плед себе на плечи. Моя спина была расположена на его груди, и я чувствовала его глубокое неровное дыхание. Оно было таким успокаивающим, что я могла уснуть прямо сейчас. Его руки покоятся у меня на животе, точнее, они были бы там, наверное, если бы на мне не было несчитанное количество слоёв пушистого пледа. 

- Знаешь, что я поняла только что? - шепчу я, когда реклама почти заканчивается.

Он наклоняется ко мне и обжигает ухо горячим дыханием: - Что же?

- Что я похожа на гусеницу сейчас. 

Я чувствую, как грудь Итана сотрясается от почти беззвучного смеха, и мне самой становится смешно от той глупости, которую я только что сказала. 

Когда фильм начался, я с радостью поняла, что это "Великий Гэтсби" - я обожала его когда-то и очень плакала в конце. Итан, конечно, знал об этом, потому что в первый раз я посмотрела этот фильм с ним. Мне не верилось, что он запоминает такие мелочи обо мне. Мне вообще до сих пор не верится, что я могу поцеловать его, когда захочу, что я могу чувствовать его объятия и это не окажется ещё одним печальным сном, как сотня предыдущих. 

- Ты привёл меня на этот фильм? Итан, ты...

- Удивительный? Особенный? Невероятный?

- Нет. Просто безумно скромный, - смеясь, подмечаю я. Что-то мне подсказывает, что фильм нам посмотреть так и не удастся. 

- Ну это да, - посмеиваясь, отвечает парень. Он слегка отодвигается, производит некие манипуляции, затем протягивает мне крышку от термоса с горячим ароматным какао. - Но я знаю, что ты всё равно считаешь меня удивительным. 

- Спасибо. Я тебе уже говорила, что у тебя слишком огромное эго?

- Да, бывало, - он кидает зефира мне в чашку, затем забирает её из моих рук и шумно отхлёбывает. - Но даже я - ужасный эгоист с огромнейшим самомнением - не постыжусь сказать тебе, как чертовски ты прекрасна. Даже будучи гусеницей у меня в руках.

Я поудобнее устраиваюсь у него на груди и забираю кружку из его рук. 

- Даже со спутанными волосами?

- Даже со спутанными волосами. 

Именно в это мгновение я поняла, что безнадёжно влюбилась. Заново. 

***

Я оказалась права: фильм мы толком не смотрели. В основном мы шутили или говорили о всяких пустяках, но под конец сеанса Итан почему-то заговорил о школьной газете. 

- Я помню, как ты мечтала попасть туда раньше в качестве редактора. Так что мешает сейчас?

Я посмотрела на него снизу вверх, как на совсем неразумного. 

- Ну, может быть, хотя бы то, что у нас теперь её нет? Да и после всего того, что случилось год назад... Я не думаю, что хотя бы один человек из школы верил бы в то, что написано было бы именно мной. 

- Почему? Это как-то связано с Аароном, да? 

- Я не хочу говорить об этом, Итан. Пожалуйста? - я чуть отодвинулась от него и села, прижав к себе колени. Ну, насколько это было возможно из-за кокона из детских пледов. 

- Мелл, что бы не творилось ни в твоей жизни, ни в жизни твоей семьи, это никак не должно отражаться на твоих мечтах, понимаешь? Если честно, я не могу вспомнить, чтобы тебя когда-либо вообще волновало мнение окружающих. Ты говорила то, что думаешь, и совершенно не беспокоилась о том, что кто-то мог тебе не поверить. Ты и писать хотела лишь правду, пусть тебя за неё бы и осуждали. Так почему бы тебе не положить чёртов болт на мнение окружающих, ведь мы оба знаем, что с этого года газета вновь работает. 

- Да не смогу я сейчас, понимаешь? - я пыталась глубоко дышать и считать до десяти и думать о чём-то стороннем и неважном, лишь бы успокоиться, но у меня не выходило. - Ты не знаешь, что произошло. Ты не понимаешь, как сильно всё поменялось с тех пор, как ты уехал. Это была глупая детская мечта - стать журналистом. Да меня даже не примут в эту чёртову газету. Не после всего этого. 

- Да, я не знаю, что произошло, потому что, чёрт возьми, ты мне ничего не рассказываешь. - Он горько усмехнулся, вызывающе взглянув на меня. - Не доверяешь?  

Итан не повышал на меня голос, но и без того было понятно, что он раздражён сложившейся ситуацией. Я же почти кипела от гнева и обиды. Самое ужасное было именно то, что из нас двоих довериться была готова только я. Мне стоило больших усилий не уйти из его машины, разрыдавшись, хотя я даже представить себе не могу, как бы добиралась до дома. Да плевать. 

- Ты неизвестно где пропадал больше года, а затем просто вернулся, ничего не объяснив, и обвиняешь меня в том, что я тебе не доверяю? - я скинула с себя эти пледы и выскочила из багажника. - Ты помнишь тот вечер, когда ты только приехал? Ты помнишь? Я рассказывала тебе то, что не рассказала бы никогда никому другому. - Я шумно вздохнула, сотрясаясь от холода. Итан встал рядом со мной, накинул мне на плечи этот идиотский плед с Человеком-пауком. Его руки остались на моих плечах. Мы стояли так на этой долбанной парковке, вокруг нас машины потихоньку покидали территорию кинотеатра, а я всё смотрела ему в глаза и пыталась найти в них хоть какие-то ответы. - Пожалуйста, расскажи мне. Прошу тебя, Итан, пожалуйста. 

Он ничего не ответил. Мука отражалась на его лице, в его глазах, но он молчал. Конечно, он молчал. Иначе и быть не могло. 

Итан коснулся рукой моей щеки и быстро поцеловал меня. Затем вновь посмотрел мне в глаза и вымолвил тихое "прости". После этого, будто нехотя, отпрянул от меня и направился к машине. Закрыл багажник, открыл пассажирскую дверь для меня, помог мне удобнее сесть и сел за руль сам. 

Пока мы ехали, я смотрела в окно. Местность мне была эта незнакома, что неудивительно, потому как из нашего городка мы раньше вообще практически не уезжали. Затем мама переехала в Миннеаполис, но и туда я приезжала не так уж часто. Ведь меня там, получается, и не ждали никогда...

Я не могу заставить Итана доверять мне и не могу заставить его рассказать мне то, о чём он предпочитает молчать. Может, когда-то, мы оба будем готовы, но просто не сейчас. Я хочу надеяться на это. 

Но если этого никогда не случится? Если мы никогда друг другу так и не доверимся?

Если он снова исчезнет?

Я повернулась к Итану; блики от уличных фонарей плясали на его высоких скулах, отбрасывая тени. Я в сотый раз отмечаю, как сильно он все-таки поменялся, но одновременно с тем все равно остался собой.

- Итан? - окликаю его я.

- Да? - он не отрывает взгляда от дороги, но я знаю, что он меня внимательно слушает.

- Это был чудесный вечер, правда. Спасибо тебе огромное.

- Да, он был бы чудесным, если бы я не испортил все, Мелл. Не стоит благодарить меня.

Я вновь посмотрела в окно. Мы уже въезжали в Мейпл-гров, и до моего дома оставалось не больше десяти минут. Домой не хотелось. Хотелось представить, что никаких разногласий не было, и провести с Итаном ещё немного времени.

- Ты не испортил... Просто, если вдруг ты захочешь рассказать, то я всегда выслушаю тебя. Всегда, Итан. Какое бы это ни было дерьмо, понимаешь?

Вместо того, чтобы дальше ехать по улице, Итан остановил машину у двухэтажного домишки с жёлтым фасадом. Именно в нем он и жил с семьёй, пока они не уехали.

- Зайдёшь? Мне нужно тебе кое-что объяснить. Это не откроет тебе всего, но... Я просто покажу тебе немного своей жизни, Мелл.

Я была бы дурой, если бы согласилась. Мне нужна была правда - вся, целиком. Но даже какая-то её часть - уже достижение. И что я сделала? Правильно, стала этой самой дурой. Снова.