Холодная бездна

Итан прошёл к столу, за которым во время ланча сидит хоккейная команда, вот уже который год. Сколько я себя помню, эти парни вместе с моим братом именно за этим столом создавали галдёж на весь кафетерий и съедали добрую половину запасов буфета нашей школы. 

Он изменился за эти полтора года. Сильно изменился. До того, как он навсегда исчез из моей жизни - да и не только моей, должно быть - он был просто мальчишкой с развитой мускулатурой и озорной улыбкой. Сейчас он выглядел мужественно, так, будто ему и не семнадцать вовсе; лицо стало суровым, и что самое страшное, та улыбка, на которую он был щедр и которая заставляла людей улыбаться в ответ, исчезла. Я ненавидела его после некоторых событий, но прошло столько времени, что это казалось ну совсем глупым. Сколько нам было? Пятнадцать? Мы были просто детьми, потом он, наверное, испугался ответственности за чьи-то чувства, когда для него всё это было просто забавой. Ничего серьёзного. Столько времени прошло. Всё поменялось. И он поменялся, я уверена. 

Пусть я и готова трезво рассуждать, это не значит, что я не злюсь на него. Злопамятна ли я? Пусть так. Не лучшее из качеств, но мне плевать.

Парни вышли из оцепенения и набросились на Итана с медвежьими объятиями - в этом все они настоящие профи. Полился поток бесконечных "братан", "чувак", "куда ты пропал?", "как ты?", "всё-таки вернулся, засранец", "ты наш спаситель" и далее. Мои губы кривятся в горькой ухмылке: да, он действительно спасёт нашу команду в этом сезоне, если он всё еще играет. Несмотря на то, что он младше всех игроков команды на год, а то и на два, являясь моим ровесником, он и вправду хорош на льду. Ладно, он больше, чем просто хорош, но я никогда не скажу ему об этом, пусть даже и не мечтает.

Если вообще помнит ту самую девочку, которая помогала ему с местонахождением нужных кабинетов в его первый день в нашей школе, которую он угощал кофе каждое субботнее утро, несмотря на все её протесты, которую он поцеловал на День Святого Валентина, после чего умело её игнорировал, а потом и вовсе уехал из этого маленького городишки, ничего ей не сказав. Вот, в общем-то, и вся история. Бедная девочка.

Итан был окружён любопытными соратниками и товарищами по команде. Ну конечно, ведь любой из них рад был найти тему для обсуждения получше, чем погибший капитан. Наверное, может показаться, что я обижена на этих ребят за это, но это не так, честно. Я рада, что они до сих пор играют, рада, что у них остались те же мечты о команде в Гарварде, хотя я знаю, что тяжело было каждому из них. Аарон был не просто капитан или неплохой игрок. Он был значительно больше для большинства из них, поэтому я рада, что после всего этого их жизнь продолжается в привычном для них ритме.

Я ловлю себя на том, что с неприкрытом восхищением и интересом разглядываю его: его неестественно темные волосы, ниспадающие на лоб, до которых так и хочется прикоснуться рукой; его глаза, такие серые, как грозовые тучи... которые смотрят прямо сейчас в мои. 

У меня что-то щелкает в голове, и я поспешно хватаю рюкзак со спинки стула, на котором сидела вместе с ребятами, и бросив общее "пока" трусливо убегаю из кафетерия. Не самый смелый из моих поступков, я вам скажу, но так было всегда. Я всегда от всего убегала, всегда чего-то страшилась. Но чего  испугалась сейчас? Своих чувств, которых и нет вовсе, ведь это было так давно? Глупость какая. Ничего я не боюсь, да и нечего вовсе бояться. Просто я вспомнила, что у меня сейчас урок литературы. Да, точно. Я просто опаздываю на урок литературы, поэтому и рванула из столовой, как угорелая. Именно так.

Я прихожу в кабинет раньше всех. Конечно же, я никуда не опаздывала. Я сижу в кабинете до начала урока ещё около десяти минут и ловлю на себе подозрительные взгляды преподавателя: конечно, каждый из учителей просто посчитал своим долгом оценить моё моральное состояние и поинтересоваться, как я. Я чувствую себя лучше, чем могло быть, и веду себя соответственно, поэтому многие из них остаются удовлетворёнными моим ответом "всё в порядке". Но так будет до тех пор, пока мне не позвонят мать или отец, и я хочу просто выключить телефон, снова убежав от их отмазок от "семейного" ужина в память об Аароне. Раньше мне казалось, что они просто не хотят видеться друг с другом, но сейчас я понимаю, что они также не хотят и видеть меня - багаж прошлого, результат неудавшегося брака. Теперь уже единственный. 

Мне противно от моих собственных мыслей, но это действительно так. Я не знаю, какой нужно было быть дурой, чтобы пригласить маму к нам на ужин - сама эта фраза звучит комично, не правда ли? - и хотя бы в этот день, когда груз скорби становится просто непомерно тяжким, побыть вместе. Я сказала об этом отцу и написала маме по смс ещё месяц назад, но уже тогда по их энтузиазму я поняла, что они не особо горят идеей встретиться. Иногда мне даже начинает казаться, что им плевать на Аарона ровно так же, как и на меня, но я помню, как сильно убивался каждый из наших родителей той дождливой осенью. Только по отдельности. 

Моя голова опущена, чтобы учитель ничего не увидела, и я стараюсь наиболее незаметно вытереть мокрые от слёз щеки. Жалкая. Я слышу звонок и стараюсь не поднимать ни на кого глаз, чтобы никто не смог заметить следы моей слабости. Это ведь так унизительно, но, думаю, всем плевать. Ученики вваливаются в кабинет один за другим, не удосужившись закрыть свои рты даже после начала урока, и занимают свои места за партами. Место со мной, как обычно, остаётся свободным, чему я даже рада. Странно радоваться одиночеству, не так ли?

Когда все встают, чтобы поприветствовать учителя, я всё-таки поднимаю голову и встаю вместе с остальными. Итан стоит около учительского стола, пока миссис Хоупс представляет его ученикам. Нет, ты, чёрт возьми, смеешься надо мной? Думаешь, у меня проблем без тебя в моём классе не хватает? 

Это действительно не смешно. Он не может учиться со мной в одном классе. Да так ведь не бывает. Почему всё это происходит именно со мной?

- Итан у нас уже учился некоторое время назад, поэтому его вряд ли можно считать новеньким, - да в нашей дыре новенькие - вообще из ряда вон выходящее. Учитель говорит ещё несколько дежурных фраз, в которых желает "новенькому" успехов в учёбе, а затем предлагает ему занять место. 

Свободных мест не так уж и много: рядом с Джесс, надо бы сказать, той ещё сукой, которая поссорилась со своей лучшей подругой и поэтому сидит одна, Чейзом, которого все считают ботаном, и со мной. Я буквально молилась, чтобы он прошёл мимо моей парты и сел рядом с этой мымрой, у которой эго больше, чем весь наш штат, и знаете, мои молитвы были услышаны. В кои-то веки.

Оскорбило ли меня то, что он предпочёл её мне? Ничуть. Ну, может, самую капельку. Впрочем, кто бы на его месте поступил по-другому? Ну, в том смысле, что Джесс именно такая, как нравится парням: красивая, постоянно щеголяет в откровенных нарядах, уверена в себе и своей превосходности над всеми и вся и меняет своих парней чаще, чем все успевают узнать о предыдущем. Но в её башке пусто, как на курсах по макраме в нашей школе, а у нас вообще никаких курсов нет. Понимаете?

В общем, они нашли друг друга. Красивому парню полагается иметь рядом с собой подобающую подружку, соседку по парте или кого там ещё. Меня это вообще касаться не должно ни в коей мере. 

- Ох, Итан, нам так тебя здесь не хватало, - слышу я щебетание Джесс. Боковым зрением замечаю, как её наманикюренные ручки виснут на плече Итана. Я не могу видеть выражение его лица, но он не убирает её руки. Но и никак не комментирует её попытки завоевать его внимание. Едва сдерживая рвотные позывы, я пытаюсь слушать учителя, которой, похоже, совсем безразлично происходящее в классе. Впрочем, кто захочет рисковать своей работой, ведь это Джесс - дочка гребаного мэра Мейпл-Гров.

Когда-нибудь я уеду отсюда так быстро, что они все увидят лишь сверкающие пятки.

Ненавижу её. И его ненавижу. Черт подери, закройте её грязный рот, я больше не могу слушать, как эта мымра к нему клеится. Увольте. Пусть он и не сказал ей ни одного чёртового слова, но он и не затыкает её. Быть может, ему нравится то, что она шепчет ему лелейным голоском; в таком случае он мерзок ровно столько же, сколько и эта Барби. 

- Хватит, - прервалась миссис Хоупс, кинув грозный взгляд на парту Джесс и... одного придурка. - Итан, будь добр, собери свои вещи и пересядь к Мелиссе. Вы, оба, слишком разговорчивы. Имейте хоть какое-то уважение к учителю и самому предмету! 

- Как скажете, мэм, - последовал его вежливый ответ, а моё сердце буквально ухнуло в пятки. Его голос вызвал у меня целый табун мурашек; никогда не думала, что могу так реагировать на такую дежурную фразу. И точно уж никогда не признаю, что всё дело в глубоком голосе Итана. - Получается, что проект я также буду готовить с мисс Рид?

"Мисс Рид"... Он издевается надо мной и моей явно хромающей нервной системой. И да, что за чёрт? О каком проекте идёт речь? Неужели я была так увлечена этой глупой куклой за соседней партой и её "милым собеседником", что совершенно абстрагировалась от того, что действительно было важно? Такая рассеянность просто недопустима. Плохие оценки - отсутствие академической стипендии, а значит, ни о каком Гарварде даже и мечтать не придётся. "Высоко метишь", - скажете вы. Нет, я просто не хочу подводить брата. Мы вместе собирались поступить туда, а теперь я просто считаю своим долгом сделать всё возможное. Хотя бы один из молодого поколения Рид должен стать студентом, "пойти по стопам деда". Адам хотел. Мы оба хотели. Я вновь дрожу от одной мысли, что его не будет рядом ни в университете, в какой бы я не попала, ни на день рождения или новый год. Его не будет рядом никогда, остались лишь воспоминания о том юноше с горящими глазами. Он любил жизнь. А она его - нет. Комично, не правда ли?

Я опускаю глаза и вижу, как мои руки дрожат. Треск пластиковой ручки, что была зажата меж моих напряжённых пальцев, раздаётся гулким эхом по классу. Все - абсолютно все, даже учитель - смотрят на меня: кто-то с интересом, кто-то с сочувствием. До пропадите вы все пропадом! 

- Мелисса, с тобой всё в порядке? - спрашивает преподаватель. Конечно, она знает, что произошло в этот день год назад. Кто ж не знает, чёрт подери. 

- Да, всё отлично. Простите. - Голос звучит будто из-под толщи воды. Он какой-то немощный, отдалённый и абсолютно чужой. Кто-то чужой сидит сейчас за партой и извиняется лишь за то, что привлёк к себе излишнее внимание. Как же это... жалко. 

- Хорошо, если так. Что касается проекта... Поверьте, мистер О'Двайер, вам не о чем беспокоиться. У Мелиссы получаются отличные анализы произведений, только она не всегда утруждает себя ответами на уроке. - Я едва сдерживаю свои глазные яблоки в нормальном положении, потому что, чёрт, как же мне хотелось закатить глаза и не выкатывать их обратно до того момента, как "мистер О'Двайер" откажется от такого напарника, как я. Ну или хотя бы до того момента, как миссис Хоупс замолкнет. Я не груба и ничего не имею против нашей литеры, но просто именно в данный момент меня раздражает всё, что вообще дышит в мою сторону, не говоря уже о замечаниях о моём желании остаться незамеченной. - "Полые люди" - очень сложное произведение, действительно сложное. Мы уже работали над похожими проектами ранее, но этот особенный. Если у какой-то группы появятся вопросы или трудности, вы всегда можете прийти ко мне, и я не буду слишком строга к вашим работам. Но это не значит, что вы сможете всё "скатать" из интернета и преподнести мне на блюдечке с голубой каёмочкой - даже не пытайтесь, не выйдет. Я жду от вас подробный анализ каждой части с аргументированием своей точки зрения...

- Извините, миссис Хоупс, - слышу я голос Джесс, настолько сладкий и лживый, что мне жалко нашего учителя: трудно, наверное, терпеть такое откровенное лизание задницы. - С кем тогда делать проект мне?

- С Чейзом, милая, - тем же тоном отвечает наша литера, и я не могу скрыть торжествующей улыбки. Как же мне, чёрт подери, нравится наша преподаватель. 
Я поворачиваю голову, чтобы насладиться триумфом, и упиваюсь разочарованным выражением её лица. Она не такая уж и идеальная, какой хочет себя зарекомендовать перед обществом: у неё собираются морщинки, когда она брезгливо кривит губы; её ресницы слипаются от огромного количества туши, а левая бровь, которую она, должно быть, старательно выводила половину своего утра, подстёрлась. Она гнилая изнутри, и никакая косметика не сможет скрыть это. 

Джесс возвращает мне взгляд, полный презрения и высокомерия, на что я лишь раздражённо закатываю глаза и отворачиваюсь. Мне не нужны лишние проблемы и переживания, тем более, от неё.

Телефон коротко вибрирует в кармане джинс - пришло сообщение. Но я ведь на уроке у миссис Хоупс, которая вообще не переваривает молодёжную любовь к гаджетам и постоянно негодует на использование лэптопов для чтения книг. Но вдруг это мама? Едва эта мысль посетила мою ещё не до конца опустевшую голову, я плюю на все правила поведения и аккуратно достаю мобильник из кармана, пряча его под парту. Бросаю настороженный взгляд на учителя, которая объясняла нам, как правильно распределить работу в паре, будто нас это волнует. Я в любом случае не собираюсь проводить хоть какое-время с Итаном, поэтому сразу после урока скажу ему, что сделаю всё сама. 
Ну а пока я снимаю блокировку, чтобы прочитать пришедшее сообщение. Я прочитала его за пару секунд, но клянусь, я смотрела в экран ещё добрых три минуты, надеясь, что мне кажется. 

Мама, 13:52: Я не смогу, мне нужно побыть вдали от твоего отца. Могу приехать в субботу и сходить с тобой на кладбище, хочешь? Тебе привет от Роба. 

К чертям это всё. Нет, серьёзно. Гори оно всё сними пламенем. Возможно, я поступаю эгоистично, осуждая её  безразличие, но год назад у неё умер сын. И трудно не только ей, боже правый. Как бы ни пил отец, ему тоже тяжело. Всем нам тяжело, но что мы получаем в итоге? Сообщение, в котором она одновременно горюет об утрате сына, говорит, что точно сможет навестить его могилу двумя днями позже, а затем передаёт привет от своего новоиспечённого женишка? Нет, серьёзно. К чёрту. Я надеюсь, что Аарон простил бы её за это. Он не я. 

- Мне очень жаль, - вдруг слышу я шёпот у самого уха. Итан. Только его мне сейчас не хватало. Дышать становится трудно, в груди что-то давит; я отрываю взгляд от экрана телефона, где всё ещё красуется мамино сообщение, понимая, что он бы при желании перечитал бы его уже сотню раз. Что он и сделал, должно быть. - Он... Вы не заслужили такого. Я знаю об этом. - Его голос дрогнул, как и что-то у меня внутри. Мне хочется бежать далеко и надолго и рыдать, утопаясь в жалости к самой себе. Но просто сижу, даже когда звенит звонок, и толпа учеников вырывается из кабинета, к большему потоку людей. Стены давят на меня, голоса смешиваются в голове. Я ничего не понимаю. Это не я. Это не она. Это не моя мать. 

Я встаю из-за стола и собираю сумку, пытаясь твёрдо стоять на ногах и не дать волю чувствам. Итан не уходит. Стоит около парты, сжимая лямку своей сумки, смотря прямо перед собой. Он весь напряжён, хотя для этого нет никакого повода. Всё отлично. 

- Мне тоже жаль, -  говорю я, не имея ни малейшего понятия, о чём именно я жалею. Должно быть, обо всём сразу. - Кстати, не беспокойся. Я сделаю проект сама. Нам не нужно будет видеться. 

Едва договорив, я вылетаю из кабинета, направляясь в сторону женской уборной. По приходу туда, закрываюсь в свободной кабинке и сажусь на корточки, обхватив руками колени. Кабинка настолько маленькая, что если я немного наклонюсь, то окажусь лицом прямо фаянсовым другом, но мне плевать. Здесь только я, мои рыдания и сообщение от мамы. Ничего не вышло. Я хотела всё исправить, но должна признать: ничего не вышло.