Часть 15
Икраны опустились на платформу почти одновременно, тяжело, с глухим ударом крыльев о воздух. Деревня встретила их шумом — голосами, шагами, движением, но всё это будто проходило мимо. Я не ждала, пока банши полностью замрёт. Как только он коснулся поверхности, я сразу соскользнула вниз, не давая себе ни секунды на паузу, ни секунды на то, чтобы обернуться.
Спина отозвалась болью резко, но я только стиснула зубы и пошла быстрее, не оглядываясь. Не думая о том, кто идёт за мной. Главное — не дать ему подойти. Шаги были неровными, но я держала темп, почти упрямо, будто если остановлюсь — всё, что я держала внутри, вырвется сразу. Вокруг кто-то говорил, кто-то уже обсуждал случившееся, но я не слышала слов, только гул. Только собственное дыхание, сбитое, слишком резкое. И только когда я уже отошла до края платформы, что-то внутри вдруг сорвалось. Слова, которые он сказал, всплыли слишком ясно:
«Лучше это... чем стать тем, кто помогает им.»
Я замедлилась всего на секунду. Горло сжалось так резко, что стало трудно дышать. Я остановилась, опуская голову, будто это могло скрыть то, что происходит. Глаза защипало, и я зажмурилась, пытаясь удержать это внутри.
Не сейчас. Только не здесь.
Я глубоко вдохнула, но это не помогло. Слёзы всё равно сорвались — быстро, почти зло, как будто я сама на них злилась. Я резко провела рукой по лицу, стирая их, но новые уже подступали.
Чёрт.
— Т/И? — голос Кири прозвучал сбоку. — Т/И, подожди... — в её голосе уже было беспокойство. Я только качнула головой, даже не поворачиваясь.
— Всё в порядке, — ответила я, слишком быстро, слишком ровно. — Правда.
Это прозвучало неправдой даже для меня, но я ускорила шаг. Не давая ей подойти, не давая подойти никому. Потому что если остановлюсь — не смогу собрать себя обратно.
Я почти не помнила, как дошла. Только обрывками — лестницы, переходы, чьи-то взгляды, которые я игнорировала, звук собственных шагов, слишком быстрых для моего состояния. Боль в спине уже не просто тянула — она жгла, глубже, резче, но сейчас это было где-то на втором плане. Главное было дойти и не остановиться раньше.
Шатёр был открыт. Я отодвинула полотно резче, чем нужно, и вошла внутрь, не оглядываясь.
Нейтири подняла голову сразу. Её взгляд скользнул по мне — быстро, но достаточно, чтобы понять всё. И про кровь, проступившую сквозь ткань. И про то, как я стою. И про глаза, которые я уже не успела скрыть. Она шагнула ко мне, ни о чём не спрашивая не спросила.
И этого хватило, чтобы я больше не смогла сдерживаться. Всё, что держала с момента, как мы вернулись, с момента, как услышала его слова, с момента, как заставила себя идти — всё это сорвалось сразу. Я даже не поняла, как оказалась ближе, как руки сами сжались на её плечах, как дыхание сбилось окончательно. Она обняла меня крепко, без слов. Так, как будто держала не просто тело, а всё, что внутри него ломалось.
— Всё... — тихо сказала она, проводя ладонью по моим волосам. — Ты вернулась.
Я зажмурилась, уткнувшись лбом ей в плечо, пытаясь выровнять дыхание, но слёзы всё равно шли, уже не резко, а тихо, упрямо. Я не говорила ничего, а она и не требовала. Несколько секунд... или больше. Потом её руки чуть сместились, мягко, но настойчиво.
— Сядь, — сказала она уже спокойнее. Я кивнула, отстраняясь, и опустилась на ложе, чувствуя, как тело наконец даёт себе слабину. Ноги стали тяжелее, спина сразу напомнила о себе, и я тихо выдохнула сквозь зубы. Нейтири уже была рядом. Её пальцы аккуратно коснулись ткани на спине, и она сразу остановилась на секунду, оценивая. — Рана снова открылась, — сказала она тихо и не стала ждать ответа. Ткань осторожно отодвинулась, прохладный воздух коснулся кожи, и я невольно напряглась. Её движения были точными, привычными, но даже они отзывались болью. Я стиснула пальцы, стараясь не издавать звуков, только иногда сбивалось дыхание.
— Ты перегрузила себя, — добавила она мягче, накладывая новую повязку.
— Я должна была, — ответила я тихо. Она ничего не сказала сразу. Только продолжила работу, аккуратно, но плотнее, чем раньше, фиксируя ткань.
— Что произошло? — спросила она спустя несколько секунд, отчего я замерла.
Вот оно.
Я могла рассказать всё: про людей, про бой и про то, как всё было. Но не это. Не его слова. Я опустила взгляд.
— Мы столкнулись с ними, — сказала я ровно. — Они нашли место, — это была правда, но не вся.
— И? — её голос остался спокойным, но внимательным.
— Мы выбрались, — ответила я коротко. Она на секунду остановилась. Я чувствовала это даже не оборачиваясь. Она понимала, что я не договариваю, но не давила.
— Ты жива, — сказала она наконец. И в этих словах было больше, чем в любом вопросе. Повязка затянулась плотнее. Её руки на секунду задержались на моих плечах, тёплые, уверенные. — Отдыхай, — сказала она тихо.
Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё ещё тяжело, но уже не так рвётся наружу. Потому что теперь это было внутри. Между мной и ним. И больше никому это не принадлежало.
Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри всё ещё тяжело, но уже не так рвётся наружу. Потому что теперь это было внутри. Между мной и ним. И больше никому это не принадлежало. Я медленно выдохнула и осторожно опустилась на бок, стараясь не задеть рану. Тело сразу отозвалось усталостью — той самой, глубокой, которая приходит не только от боли, но и от всего, что пришлось пережить. Повязка тянула, спина ныла, но теперь это уже не выбивало из равновесия. Скорее... притупляло. Нейтири поправила ткань подо мной, чуть приподняв край, чтобы было мягче, и накрыла меня лёгким покрывалом. Её рука на секунду задержалась у моего плеча — тёплая, спокойная, уверенная.
— Поспи, — сказала она тихо.
Я кивнула, даже не открывая глаз. Шатёр снова наполнился тишиной. Снаружи всё ещё доносились голоса, шаги, далёкий шум деревни, но здесь это звучало приглушённо, будто через воду. Я лежала, глядя в одну точку, не двигаясь, позволяя телу наконец перестать держаться. Мысли всё ещё цеплялись друг за друга. Я закрыла глаза сильнее, будто это могло оттолкнуть всё это назад. Не исчезнуть — просто... отодвинуть.
Не сейчас.
Сейчас мне нужно было просто не думать. Дыхание стало медленнее, тяжелее. Тело постепенно отпускало напряжение, которое держало его всё это время. Пальцы, сжатые до этого, разжались сами собой. Плечи опустились. Я ещё пыталась удержаться в сознании, но усталость оказалась сильнее. Сначала исчезли звуки, потом и мысли. И только последним ушло это тяжёлое чувство внутри, уступая место тишине.
Я уснула.
***
Я проснулась не сразу — сначала вернулось ощущение тепла под спиной и тишины вокруг, потом — понимание, что это не шатёр Нейтири. Я открыла глаза и медленно приподнялась, чувствуя, как спина отзывается болью, уже не резкой, но глубокой. Это был наш шатёр.
Он был здесь.
Нетейам стоял у стены, спиной ко мне, складывая оружие. Делал это тихо, почти бесшумно, но движения были слишком собранными, слишком аккуратными — как будто он держал себя под контролем. Я смотрела на него несколько секунд, прежде чем заговорить.
— Почему я здесь? — он медленно выпрямился и повернулся ко мне.
— Ты уснула у моих родителей. Я принёс тебя.
— Не стоило, — я отвела взгляд и уже встала, игнорируя боль, и направилась к выходу, но он оказался передо мной быстрее, чем я успела сделать второй шаг. Просто встал, перекрывая путь.
— Отойди.
— Поговори со мной.
— Мне нечего тебе сказать, — я попыталась обойти его, но он не сдвинулся. Его руки легли на мои плечи — не грубо, но достаточно, чтобы остановить.
— Т/И... — он на секунду опустил голову, будто подбирая слова, и я замерла против своей воли. — Прости, — я не ответила. — Я думал как воин, — продолжил он тише. — А должен был как твой муж. Я не подумал, прежде чем сказать это.
— Сказать, что я предатель? — я подняла на него взгляд, он сжал челюсть.
— Т/И, прошу тебя... — Нетейам притянул меня к себе, но я сразу вырвалась. Руки сами ударили его в грудь, в плечи, снова и снова, без всякого контроля.
— Ты вообще понимаешь, что ты сказал?! — голос сорвался. — Ты понимаешь, что они могли сделать?! — я снова ударила его. — У него был нож у твоего горла! — слова выходили рвано, вместе с дыханием. — Он мог просто... просто убить тебя! — слёзы сорвались сами. — Я бы не справилась с этим, — выдохнула я, продолжая бить его, уже слабее. — Ты понимаешь? Я бы не смогла... — я зажмурилась, но не остановилась.
— Ты имеешь право бояться, — сказал он тихо, удерживая меня, не давая отстраниться. — Я должен был это понять, — я мотнула головой, пытаясь вырваться, и в этот момент он наклонился и поцеловал меня.
Резко. Я замерла всего на секунду, а потом оттолкнула его со всей силы. Ладонь сама поднялась.
Удар.
Звук вышел громким. Я тяжело дышала, глядя на него.
— Ты не можешь целовать меня, когда тебе вздумается, — он не ответил сразу. Только посмотрел на меня — иначе, чем раньше. Потом сделал шаг ближе. Я не отступила. Он осторожно поднял руки и взял моё лицо в ладони. Я попыталась отвернуться, но он не дал. Наклонился — не к губам. К щекам. Туда, где текли слёзы и поцеловал по очереди, собирая дорожку из моих слёз.
— Я люблю тебя, — я зажмурилась.
— Нет...
— Люблю, — повторил он тише. — И я понимаю, почему ты испугалась. Потому что сам бы сделал то же самое, — его пальцы чуть сильнее сжались на моём лице. — Я не подумал, — добавил он. — И это была моя ошибка. Пожалуйста, прости меня... Милая?
Я молчала. Слова застряли где-то глубоко, там, где ещё оставалась обида, но уже не такая острая, как раньше. Его ладони всё ещё держали моё лицо, тёплые, осторожные, как будто он боялся сделать хоть одно лишнее движение. И я открыла глаза. Нетейам был слишком близко. Слишком настоящим.
Слишком... моим.
Я вдохнула неровно, и это предательски выдало всё, что я пыталась удержать внутри. Его взгляд смягчился ещё сильнее, и в нём уже не было ни упрямства, ни злости — только сожаление и что-то тёплое, почти болезненное.
— Я испугалась... — выдохнула я тихо, уже без сопротивления. Его большой палец скользнул по моей щеке, стирая остатки слёз.
— Я знаю, — его стал ниже. Он не спешил, не тянулся сразу. Только смотрел, будто давая мне самой решить — оттолкнуть или остаться. Я не отстранилась. И этого оказалось достаточно. Нетейам наклонился медленно, почти спрашивая, и в этот раз коснулся губ осторожно. Не так, как раньше — не резко, не через эмоцию, а мягко, сдержанно, будто проверяя, можно ли. Я на секунду замерла... а потом ответила.
Сама.
Пальцы сжались на его плечах, сначала неуверенно, но он сразу притянул меня ближе — аккуратно, чтобы не задеть спину, но достаточно, чтобы я почувствовала, как он держит меня. Надёжно, как раньше. Поцелуй стал глубже, но всё ещё осторожным, будто он боялся меня сломать. Его рука скользнула по моей спине, остановилась у талии, притягивая чуть ближе, и я невольно выдохнула ему в губы.
Боль где-то там всё ещё была, но сейчас она отступала. Я провела ладонью по его шее, чувствуя, как напряжены мышцы, как он всё ещё держит себя под контролем, даже сейчас.
— Осторожно... — тихо выдохнул он, чуть отстраняясь, касаясь лбом моего лба.
— Я в порядке, — я чуть улыбнулась сквозь остатки слёз. — Все хорошо...
— Я знаю, — ответил он, но всё равно не отпустил. Наоборот — притянул ближе. Я уткнулась лбом ему в плечо, закрывая глаза. Его руки сомкнулись на моей спине, уже крепче, но всё ещё бережно, и в этом объятии было всё — извинение, страх, облегчение. И любовь... такая тихая, глубокая и настоящая. Я сжала его руку чуть сильнее.
Я не сразу отстранилась. Его руки всё ещё держали меня, и в какой-то момент он сам почувствовал, как я чуть вздрогнула — не от него, от спины. Боль вернулась резче, стоило только немного сместиться. Он сразу это заметил.
— Тише... — выдохнул он, почти шёпотом, и его ладонь осторожно легла ниже, поддерживая, не давая мне неловко двинуться. Я попыталась отступить на шаг, но тело предательски подвело. Он не дал мне потерять равновесие — просто подхватил. Резко, но аккуратно, как будто делал это уже сотни раз. Я не успела ничего сказать. Руки сами обвились вокруг его шеи. Он прижал меня ближе, удерживая одной рукой под спиной, второй — под бёдрами, и я автоматически подтянулась, обхватывая его талию ногами, чтобы не давить на рану. На секунду стало легче.
Он выдохнул, тихо, но не от тяжести. От того, что я не отстранилась. Несколько шагов — и он уже опустился на ложе, не выпуская меня из рук, усаживая так, чтобы я оказалась сверху, но без давления на спину. Его движения были медленными, выверенными, будто он всё время думал только об одном — не причинить мне ещё боли. Я замерла, глядя на него.
Его руки всё ещё держали меня — не жёстко, но так, будто он не собирался отпускать. И в этом не было ничего требовательного.
Только... нужда. Он провёл пальцами по моей талии, медленно, почти невесомо, как будто заново привыкая к тому, что я рядом. Я опустила ладони ему на плечи, чувствуя под пальцами напряжение, которое ещё не до конца ушло.
— Больно? — спросил он тихо.
— Уже нет, — я покачала головой. Это была не совсем правда. Но сейчас это не имело значения. Он смотрел на меня, долго, будто хотел запомнить. Или убедиться, что я правда не исчезну, если он отведёт взгляд. Я сама наклонилась первой. На этот раз медленно. Поцелуй вышел другим — глубже, тише, без спешки. Его руки чуть сильнее сжались на моей талии, притягивая ближе, и я почувствовала, как он всё ещё сдерживается, не позволяя себе больше, чем можно. И именно это... ломало сильнее всего. Я провела пальцами по его волосам, чуть сжимая, и он на секунду выдохнул мне в губы, теряя этот контроль.
— Т/И... — тихо, почти предупреждающе. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня внимательнее. Его ладонь всё ещё держала меня у талии, вторая осторожно скользнула выше, будто проверяя, не дрогну ли я снова. — Тебе правда не больно? — спросил он тише, и в этом вопросе не было сомнения — только забота. — Ты уверена... что сейчас можешь?
— Да, — ответила я спокойно, но мягко. — Я хочу.
Что-то в его взгляде изменилось. Напряжение, которое он всё это время держал, стало глубже, тише... и опаснее. Он медленно потянулся к своей косе, не отрывая от меня глаз. Движение было почти нерешительным — как будто он всё ещё давал мне шанс остановить его. Я не остановила.
Наоборот. Я наклонилась и коснулась его губ — коротко, мягко, почти успокаивая. И, едва отстранившись, с лёгкой, почти усталой улыбкой потянулась к своей косе.
Наши движения совпали. Когда кончики соприкоснулись, по телу прошёл знакомый импульс — не резкий, а тёплый, глубинный, будто кто-то мягко провёл ладонью изнутри. Я на секунду закрыла глаза, чувствуя, как это соединение возвращает что-то, что было потеряно в страхе, в боли, в словах.
Он резко выдохнул. И в следующий момент поцеловал меня уже иначе, сильнее. Без прежней сдержанности. Его руки сжались на моих бедрах, притягивая ближе, и теперь он уже не отступал, не останавливался на полпути, будто окончательно отпустил себя. В этом не было грубости — только накопившееся, сдержанное слишком долго.
Я ответила сразу.
Пальцы снова скользнули в его волосы, крепче, чем раньше, и я почувствовала, как связь между нами только усиливает всё — дыхание, прикосновения, каждое движение. Мир вокруг будто растворился. Осталось только это. Его руки, его дыхание и ощущение, что он здесь со мной. Я чуть прижалась сильнее, забывая о боли, и он сразу отреагировал — одна рука поднялась выше, поддерживая спину, не давая мне неловко двинуться, но при этом не отстраняя.
— Осторожно... — выдохнул он снова, уже глухо, почти теряя голос. Я покачала головой, едва касаясь его губ.
Он больше не сдерживался. Не резко — но глубже, увереннее, будто всё, что он держал в себе до этого момента, наконец нашло выход. Его руки крепче сомкнулись на моей талии, удерживая, не давая мне потерять равновесие, и в этом движении уже не было сомнений.
Я чувствовала это в каждом касании и каждом вдохе. Связь между нами только усиливала всё — делала каждое прикосновение ярче, каждую эмоцию глубже. Это уже было не просто рядом. Это было... вместе. Полностью. Я прижалась к нему сильнее, не думая, не сдерживаясь, и он сразу ответил, будто ждал именно этого. Его ладонь осторожно легла на мою спину, избегая раны, но всё равно удерживая меня ближе, почти не оставляя расстояния между нами. Где-то на границе сознания ещё была боль. Но она уже не имела значения. Потому что сейчас было другое.
Тепло.
Я провела пальцами по его плечам, по шее, чувствуя, как он напряжён и одновременно... спокоен. Как будто именно этого момента ему и не хватало всё это время — убедиться, что я рядом, что я жива, что я не ушла. Он отстранился всего на секунду. Лбом к моему лбу, дыханиесбито.
— Ты здесь... — выдохнул он почти неслышно. Я кивнула и сама потянулась к нему снова.
Дальше не было слов.
Только движения — медленные, тёплые, не спешащие, как будто у нас наконец появилось время, которого так не хватало раньше. Он осторожно опустил меня ниже, не давая лечь на спину, поддерживая, подстраиваясь под меня так, будто чувствовал каждое моё движение заранее. Я закрыла глаза, растворяясь в нём и в этом моменте. Связь между нами не ослабевала — наоборот, становилась глубже, тише, сильнее, связывая не только тела, но и всё, что было внутри. Страх, который держал меня весь этот день, постепенно отступал, растворяясь в его руках, в его дыхании, в том, как он держал меня — будто больше никогда не отпустит. И в какой-то момент я поняла, что больше не думаю ни о словах, ни о боли, ни о о том, что было. Только о том, что есть сейчас.
Я сжала его сильнее и больше не отстранилась.