Часть 10
Pov: Neteyam
Банши резко расправил крылья и заскользил вниз, к знакомым платформам деревни. Ветер всё ещё бил в лицо, но теперь я уже чувствовал его иначе — как облегчение. Деревня была прямо под нами. Несколько воинов уже приземлялись на соседние ветви, икраны беспокойно перекликались, чувствуя запах крови и напряжение после боя.
Я мягко посадил банши на широкую ветвь. Когти громко скрипнули по коре, когда он зацепился за настил. Я сразу разорвал связь и соскочил вниз, привычным движением спрыгивая на платформу. Секунду спустя рядом начали приземляться и остальные. Банши моего отца тяжело опустился на соседнюю ветвь, ветер от его крыльев поднял вихрь листьев.
— Нетейам! — знакомый голос прорезал шум. Я поднял голову. Тук уже бежала по настилу прямо ко мне, растрёпанные косы подпрыгивали при каждом шаге. — Вы вернулись! — выпалила она, даже не замедляя шаг. Я машинально кивнул, ещё не успев ничего ответить. И только тогда обернулся назад. Т/И уже спускалась с банши. Она держалась нормально. По крайней мере, так показалось сначала. Но стоило ей сделать пару шагов по настилу, как что-то в её движении показалось неправильным. Слишком медленно и неуверенно.
— Т/И? — позвал я, нахмурившись. Она подняла голову, будто хотела ответить. Но её взгляд вдруг стал пустым. Я увидел, как её колени едва заметно дрогнули. — Т/И...? — она покачнулась. Время будто резко замедлилось. Я успел увидеть, как её глаза начинают закрываться, как тело теряет равновесие. — Чёрт!
Я инстинктивно рванулся вперёд, когда она начала падать и успел поймать её в последний момент. Руки сами подхватили её, прежде чем она ударилась о настил. Я перехватил её за спину и плечи, прижимая к себе, чтобы она не ударилась головой. Её тело было неожиданно тяжёлым и слишком безвольным.
— Т/И! — резко сказал я, пытаясь поймать её взгляд.
— Что с ней? — рядом резко приземлились Тук и отец. Но её глаза уже были закрыты. Я сильнее прижал её к себе, поддерживая голову рукой. И в этот момент почувствовал что-то тёплое на ладони. Сначала я даже не понял. Потом посмотрел на руку.
Кровь. Моя ладонь была вся в крови. Я резко перевёл взгляд на её спину. Кожа была тёмной, пропитанной кровью. Сердце будто на секунду остановилось.
— Т/И... чёрт! — вырвалось у меня. — Она ранена...! — резко поднял руку, всё ещё держа её на весу. Кровь уже стекала по пальцам. Злость вспыхнула мгновенно — горячая, резкая. — Почему ты ничего не сказала?! — сорвалось у меня. Я даже не стал ждать. Просто поднял её на руки, аккуратно перехватывая так, чтобы её спина не касалась настила. Она была легче, чем казалась секунду назад. Слишком лёгкой.
— Бабушка!— крикнул я уже на бегу. Несколько воинов обернулись, кто-то резко отступил с дороги. Я почти не видел их. Просто шёл быстро по настилу, крепче прижимая её к себе. — Бабушка! — повторил я громче. В голове билась только одна мысль. Только бы успеть.
Я вбежал в шатёр почти не останавливаясь. Полотно у входа резко распахнулось от моего движения, и внутрь ворвался холодный воздух вместе со мной. Благо внутри были мама и Кири. Они что-то перебирали у стены — травы, перевязки, небольшие сосуды с настойками. Но стоило им поднять головы, как всё вокруг будто замерло.
Они увидели её. Тело Т/И в моих руках и её неподвижные руки. Глаза Кири широко раскрылись.
— О, Эйва... — тихо выдохнула она. Мама не сказала ничего, но её взгляд мгновенно стал жёстким и сосредоточенным.
— Кири, — сказала она быстро, — позови бабушку, быстро... — Кири уже бежала к выходу, даже не дослушав, а мама шагнула ко мне. — Положи её здесь.
Она указала на широкую спальную площадку — мягкое ложе из плетёных волокон и шкур, на котором обычно отдыхали ночью. Я осторожно опустил Т/И на него, стараясь не задеть рану. Её голова слегка повернулась в сторону, косы рассыпались по ткани. Она всё ещё не двигалась. Сердце билось слишком громко. Мама уже склонилась над ней. Её руки быстро и уверенно проверяли дыхание, пульс, осторожно переворачивая край ткани на спине. Я сделал шаг ближе.
— Мам, она дышит? — спросил я, но она ничего не ответила сразу. Она осторожно убрала пряди волос, которые испачкались кровью, и её пальцы на секунду остановились. — В нас стреляли, — добавил я тише.
— Виду — ответила она, сосредоточено рассматриваю рану. — Железо еще внутри... — она подняла на меня глаза. — Тебе надо выйти.
— Нет, — слово прозвучало быстрее, чем я успел подумать.
— Нетейам, — сказала она уже жёстче. — Сейчас придет бабушка, нам нужно пространство.
— Я не уйду, — я даже не заметил, как сказал это и мама резко выпрямилась.
— Выйди, — сказала она.
— Я не оставлю её.
— Ты сейчас мешаешь, — она шагнула ближе ко мне.
— Я не могу ее оставить, — я не сдавался, смотря на лежащее, бессознательное тело. Мамины глаза опасно сузились.
— Нетейам, — холодно сказала мама, но я покачала головой.
— Я останусь.
— Выйди сказала! — мама впервые резко шикнула на меня, будто я упрямый ребёнок. Её голос был тихим, но в нём была та сила, которой невозможно было не подчиниться.
Я всё ещё стоял. И в этот момент на моё плечо легла тяжёлая рука. Я резко повернул голову. Отец стоял за спиной. Он ничего не сказал сразу. Просто слегка сжал моё плечо.
— Пойдём со мной, — тихо сказал он. Я перевёл взгляд обратно на Т/И. Мама уже снова склонилась над ней, осторожно осматривая рану. — Пойдём, — повторил отец, на этот раз чуть твёрже, отчего я стиснул зубы.
Потом медленно сделал шаг назад. Ещё один. Каждый шаг давался тяжело, будто я оставлял её там одну. Когда я вышел из шатра, воздух показался холоднее. И почти сразу столкнулся с бабушкой. Она уже спешила внутрь, её шаги были быстрыми, но уверенными. Она остановилась передо мной, затем посмотрела на мои руки. Кровь всё ещё была на них. Я даже не заметил этого раньше.
— Пожалуйста... — мой голос вышел хриплым. Я никогда раньше не говорил так. — Бабушка, спаси мою жену.
Бабушка не ответила сразу. Её взгляд на секунду задержался на моих руках, всё ещё покрытых кровью. Потом она подняла глаза на моё лицо. В её взгляде не было ни паники, ни растерянности — только холодная, сосредоточенная ясность, которую я помнил с детства. Такой она становилась каждый раз, когда речь шла о жизни и смерти. Она коротко коснулась моей руки, будто проверяя, дрожу ли я.
— Я сделаю всё, что смогу, — сказала она спокойно. Эти слова должны были успокоить, но почему-то от них стало только тяжелее. Она уже шагнула мимо меня внутрь шатра, отодвигая полотно. Я невольно сделал полшага следом, но рука отца сразу остановила меня.
— Дай им работать, — тихо сказал он и я остановился. Но взгляд всё равно тянулся внутрь шатра.
Я видел, как бабушка быстро опустилась рядом с Т/И. Мама уже приготовила травы и чистые ткани, Кири стояла рядом, сжимая в руках сосуд с водой. Внутри всё двигалось быстро и точно, как во время хорошо отработанного ритуала. Но для меня время вдруг стало вязким. Слишком медленным. Я стоял у входа, сжимая пальцы так сильно, что кровь на руках начала засыхать, стягивая кожу. Отец всё ещё держал руку на моём плече.
— Она сильная, — сказал он, я коротко выдохнул.
— Она не должна была быть там, — голос прозвучал глухо. — Ты просил улетать, но я не послушал... Зачем я вообще взял ее с собой, — я опустился на колени, обхватив голову.
— Хэй, парень, — папа сел рядом, — это же Т/И. Ты не можешь указывать ей что делать...
— Я должен был заметить раньше, — на это отец ничего не ответил. Я снова посмотрел на руки.
Кровь. Её кровь.
Перед глазами снова всплыл момент в небе — как она резко подалась вперёд, как её руки обхватили меня сильнее, как потом начали слабеть. Я резко сжал кулак.
— Она знала, — сказал я тихо.
— Что? — переспросил отец, глядя на меня.
— Что ранена, — слова давались тяжело. — Ей было больно, но она молчала, — в груди снова поднялась злость. Не на неё и себя. — Она держалась за меня, — продолжил я, почти шёпотом. — И ничего не сказала.
— Похоже, — отец выдохнул, поднимаясь на ноги, — она думала о том же, о чём и ты.
— О чём? — я нахмурился.
— Чтобы вы оба вернулись домой, — я ничего не ответил. Из шатра донёсся тихий голос бабушки, затем мамы. Я резко поднял голову. Сердце снова ударило быстрее. Я сделал шаг к входу, но отец снова слегка сжал моё плечо.
— Подожди, — отец снова остановил меня. Эти секунды тянулись бесконечно. Внутри шатра что-то тихо упало. Потом послышался звук разрываемой ткани.
— Чёрт... — я стиснул зубы и вдруг понял, что всё это время почти не дышал.
Ветер снова прошёлся между ветвями деревни, колыхнув полотно шатра. И впервые за всё это время в голове появилась одна простая, страшная мысль.
Если она не откроет глаза...
Я резко отвернулся и выдохнул. Не закончил её даже в мыслях. Полотно шатра снова тихо колыхнулось от ветра, и в этот же момент со стороны центрального настила раздался голос одного из воинов.
— Торук Макто! — отец сразу поднял голову. Голос повторился, уже ближе. — Джейк, нам нужно поговорить!
Он на секунду замер, и я увидел, как его взгляд скользнул сначала к шатру, потом ко мне. В этом коротком движении было слишком многое: долг вождя, ответственность перед кланом... и сомнение. Он явно не хотел оставлять меня сейчас одного. Я сидел на коленях, всё ещё глядя на свои руки, на засыхающую кровь между пальцами. Внутри шатра тихо переговаривались мама и бабушка. Каждый звук оттуда заставлял сердце вздрагивать. Отец медленно выдохнул.
— Подожди здесь, — сказал он негромко, но сам не сдвинулся с места. Я даже не поднял голову. В этот момент шаги пробежали по настилу, лёгкие и быстрые. Я узнал их ещё до того, как поднял взгляд.
— Папа! — Тук остановилась рядом с нами, запыхавшаяся после бега. За ней почти сразу появился Ло'ак и замер, увидев меня. Его взгляд быстро скользнул по моим рукам, по крови, по моему лицу. На секунду в его глазах мелькнула тревога.
— Она внутри? — тихо спросил он и я кивнул. Отец посмотрел на них обоих. Несколько секунд он молчал, будто принимая решение. Потом положил руку на плечо Ло'ака.
— Присмотри за братом.
— Конечно, — Ло'ак сразу выпрямился.Отец ещё секунду смотрел на меня. Я наконец поднял голову. Его взгляд был спокойным, но в нём всё ещё читалась та же тяжесть.
— Нетейам, — сказал он тихо и снова присел рядом со мной, так что мы оказались на одном уровне. Его рука снова легла мне на плечо — тяжёлая, тёплая, уверенная. — Она боец, — сказал он.
— Я знаю, — коротко выдохнув, я посмотрел в сторону шатра.
— И она упрямее тебя, — добавил он. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Это почти прозвучало как попытка пошутить. Почти. Я провёл ладонью по лицу.
— Она должна была сказать мне.
— Возможно, — спокойно ответил он. — Но тогда ты бы начал паниковать ещё в небе.
— Я и сейчас паникую, — тихо хмыкнул я.
— Нет, — сказал он. — Ты ждёшь, — несколько екунд мы сидели молча. Потом он поднялся на ноги. — Я вернусь скоро, — я кивнул, хотя сам не был уверен, слышал ли его. Отец ещё раз коротко сжал моё плечо и отошёл по настилу туда, где его уже ждали воины. Его фигура быстро растворилась между ветвями и платформами.
Наступила странная тишина.
Ло'ак сел рядом со мной, опираясь локтями на колени. Несколько секунд он ничего не говорил. Просто смотрел вперёд. Тук осторожно подошла ближе и опустилась рядом с нами на настил. Она тихо взяла меня за руку, испачканную кровью, и аккуратно сжала пальцы.
— С ней всё будет хорошо, — сказала она очень серьёзно. Я посмотрел на неё. В её глазах не было ни тени сомнения. Ло'ак тихо выдохнул рядом.
— Она же твоя жена, — сказал он, словно это объясняло всё. Я снова перевёл взгляд на шатёр. Внутри всё ещё слышались приглушённые голоса. И теперь каждая секунда ожидания казалась длиннее любой битвы.
Несколько минут прошли в тягучей тишине. Я даже не заметил, как Тук вдруг поднялась и тихо убежала куда-то по настилу. Ло'ак остался сидеть рядом, опираясь локтями на колени и глядя куда-то вперёд, но я чувствовал, что он иногда бросает на меня короткие взгляды. Я по-прежнему сидел неподвижно, глядя на свои руки. Кровь уже начала темнеть на коже, подсыхая между пальцами, стягивая ладони неприятной липкой коркой. Запах железа был слишком отчётливым.
Через некоторое время послышались быстрые шаги. Тук вернулась почти бегом, аккуратно прижимая к груди небольшой глиняный кувшин. В другой руке она держала свернутую ткань. Она остановилась передо мной, тяжело дыша после бега, затем опустилась на колени.
— Дай руки, — сказала она тихо, так серьёзно, будто была намного старше. Я сначала даже не понял, что она имеет в виду. Но Тук уже аккуратно поставила кувшин рядом и развернула ткань. Вода тихо плеснулась, когда она намочила тряпку. Потом осторожно взяла мою руку. Я не сопротивлялся. Просто смотрел, как она медленно начинает стирать кровь с пальцев. Ткань быстро окрасилась в тёмный цвет. Тук ничего не говорила. Она просто аккуратно проводила мокрой тряпкой по ладони, между пальцами, снова смачивая ткань в кувшине. Её движения были осторожными, почти бережными, будто она боялась сделать мне больно. Я смотрел на это молча. Только сейчас заметил, как сильно дрожат мои пальцы.
— Вот... — тихо пробормотала она, продолжая оттирать кровь. — Так лучше.
Ло'ак сидел рядом, наблюдая за этим, но ничего не говорил. И в этот момент по настилу раздались быстрые шаги. Я поднял голову. К нам спешила мать Т/И. Она почти бежала, её дыхание было неровным, косы слегка растрепались. Когда она остановилась перед шатром, её взгляд сразу метнулся ко мне.
— Где она? — спросила она быстро. Потом увидела кровь на ткани в руках Тук. — Нетейам... — её голос стал тише. — Как моя дочь? — я резко поднялся на ноги. Слова сами вырвались раньше, чем я успел подумать.
— Простите... — голос предательски сорвался. Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди снова поднимается тяжесть. — Это моя вина. Я должен был... я должен был заметить раньше. Она была ранена ещё в небе, а я... — слова начали путаться. — Я не увидел, — я провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрогнул. — Мне жаль. Я не должен был позволять ей лететь со мной.
Несколько секунд она просто смотрела на меня. Потом её лицо чуть смягчилось. Она подошла ближе и остановилась прямо передо мной. Её взгляд был внимательным, но спокойным.
— Нетейам, — сказала она тихо и я поднял глаза. — Моя дочь выросла рядом с тобой, — продолжила она. — Я знаю вас обоих с детства, — она на секунду посмотрела на шатёр, где сейчас боролись за жизнь её дочери. Потом снова на меня. — Ты никогда не стал бы рисковать её жизнью, — я хотел что-то сказать, но она слегка покачала головой, будто заранее зная мои слова. — И я знаю, ты никогда не позволил бы себе оставить её позади, — в её голосе появилась мягкая, почти усталая улыбка. Ло'ак тихо хмыкнул рядом, но сразу замолчал. — Она сильная, — продолжила мать Т/И. — Иногда слишком упрямая. Но именно поэтому она жива, — она осторожно коснулась моего плеча.— Не вини себя.
— Но если бы я... — я опустил взгляд.
— Нет, — мягко перебила она. — Сейчас не время для этого, — она снова посмотрела на шатёр. — Она вернётся к нам, — сказала она тихо. — Моя дочь всегда возвращается.
Я снова опустился на настил у входа в шатёр. Ветер тихо гулял между ветвями деревни, колыхая ткань у входа, и каждый раз, когда она слегка поднималась, я невольно поднимал голову. Будто надеялся что в следующий момент она выйдет сама.
Глупая мысль. Я провёл рукой по лицу и устало выдохнул.
Тук уже сидела рядом, прижавшись плечом к моему боку. Ло'ак молчал с другой стороны, уставившись куда-то в пустоту. Но я почти не слышал ни их дыхания, ни голосов вокруг. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же моменту.
К небу. К тому, как она подалась вперёд. Как её руки обхватили меня. Как они начали слабеть.
Я стиснул зубы. Она молчала все это время. Даже когда ей было больно. И почему-то именно это сейчас ранило сильнее всего. Я всегда думал, что знаю её. Мы росли рядом. Соревновались. Спорили. Постоянно пытались доказать друг другу, кто быстрее, кто сильнее, кто лучше стреляет. Иногда мне казалось, что вся моя жизнь рядом с ней — одно бесконечное соревнование.
Но правда была в другом.
Я наблюдал за ней. Всегда. Иногда сам этого не замечая. Я видел, как она смеётся после удачного выстрела. Как упрямо сжимает губы, когда что-то не получается. Как закатывает глаза, когда Ло'ак начинает свои глупые шутки. Как поднимает подбородок, когда кто-то пытается ей указывать. И каждый раз ловил себя на том, что смотрю слишком долго. Тогда я просто говорил себе, что это привычка. Что мы выросли рядом. Что так всегда было. Но сегодня, когда её тело обмякло в моих руках... когда я почувствовал её кровь на своих ладонях... я вдруг понял одну простую вещь. Это никогда не было просто привычкой. Я провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул.
Если она сейчас не откроет глаза...
Мысль снова вернулась и снова оборвалась сама собой. Я резко сжал кулак.
Нет. Она откроет. Потому что если она не откроет... Я даже не знаю, как жить в мире, где её нет.