Часть 11
Ночь опустилась на деревню тихо, почти незаметно, будто сама старалась не тревожить то, что происходило внутри шатра. Ветер стих, и только редкие звуки леса доносились издалека — приглушённые, мягкие, словно сам лес замедлил дыхание. Внутри было тепло и полутемно: несколько тусклых огней едва освещали пространство, отбрасывая мягкие тени на стены.
Она лежала на боку, осторожно перевязанная, так, чтобы не тревожить рану. Белые ткани уже впитали часть крови, но теперь были аккуратно заменены и закреплены. Бабушка работала долго. Я не видел всего, но слышал достаточно — тихие указания, напряжённые голоса, незнакомые слова, которыми пользовались люди. Отец привёл их — Норма и Макса. Они действовали иначе, чем мы. Точнее. Жёстче. Они назвали это «хирургией». Сказали, что извлекли пулю, но она потеряла слишком много крови. Теперь она просто лежала, неподвижная, и от этого тишина вокруг казалась тяжелее. Я сидел рядом, не двигаясь уже долгое время. Не знаю, сколько прошло — время будто перестало существовать. Я просто смотрел на неё.
Её лицо было спокойным, но иногда едва заметно хмурилась, и губы чуть приоткрывались, будто она пыталась что-то сказать... или сдерживала боль даже во сне. Каждый такой момент сжимал что-то внутри меня сильнее, потому что она всё ещё боролась. Я осторожно накрыл её руку своей. Её кожа была холодной. Я замер на секунду, чувствуя это, и затем медленно выдохнул. Рядом лежало то, что оставили люди — мягкая ткань, плотнее тех, к которым мы привыкли. Они называли это одеялом. Я взял его и аккуратно укрыл её, стараясь не задеть рану, укутывая плечи, спину, прижимая края ближе, чтобы удержать тепло.
Она почти не отреагировала. Только чуть сильнее нахмурилась. Я замер, наблюдая за ней. Слишком внимательно. Будто если отвернусь с ней что-то случится и я не успею.
— Пожалуйста... — тихо сказал я, сам не сразу осознав, что произнёс это вслух. Голос прозву Т/И...
Ничего. Только её медленное, слабое, но дыхание. Я сжал её пальцы чуть сильнее.
— Ты спишь слишком долго, — продолжил я почти шёпотом, наклоняясь ближе, будто она могла услышать меня сквозь этот странный, тяжёлый сон. — Я... — слова на секунду застряли, отчего пришлось выдохнуть. — Я очень волнуюсь за тебя.
Тишина снова заполнила пространство. Я ждал. Несколько секунд или минут. Я уже не понимал. Потом осторожно взял её руку в обе ладони, пытаясь согреть. Моя кожа была тёплой, её — холодной, и от этого внутри стало ещё тяжелее. Я провёл большим пальцем по её пальцам, медленно, почти машинально.
— Я не буду тебя ругать, — тихо сказал я. — Правда, — голос едва слышно дрогнул. — Я... правда не буду, — я наклонил голову, почти касаясь лбом её руки. — Просто... — слова снова оборвались и я закрыл глаза на секунду, собираясь. —Т/И, я боюсь тебя потерять.
Это прозвучало честнее, чем всё, что я говорил до этого. Я уже почти перестал ждать ответа. Просто сидел рядом, держал её руку, слушал её дыхание и пытался не думать о том, что будет, если оно вдруг остановится. В какой-то момент я даже не заметил, как наклонился ближе. Сначала немного, потом ещё. Пока расстояние между нами не стало почти несуществующим — её лицо оказалось прямо передо мной, слишком близко, чтобы это было случайно. Я смотрел на неё, на закрытые веки, на едва заметную тень от ресниц на коже, и внутри было только одно — пустое, тяжёлое ожидание, в котором уже почти не осталось надежды.
И именно в этот момент её ресницы дрогнули. Сначала это было едва заметно. Потом медленно... слишком медленно... её глаза начали открываться. Взгляд был мутный, расфокусированный, будто она смотрела сквозь меня, не понимая, где находится и что происходит. Я не шевелился, даже не дышал. Просто смотрел на неё, и в груди одновременно поднималось что-то резкое, болезненное и слишком сильное — облегчение, которое почти пугало.
Она жива и пришла в себя.
Мысль прозвучала в голове так громко, что на секунду всё остальное исчезло. Её взгляд постепенно начал проясняться. Секунда. Ещё одна. Она моргнула, чуть нахмурилась, будто собирая реальность по кускам, и только потом наконец сфокусировалась.
На мне.
Я всё ещё был слишком близко. Настолько, что между нами не было даже расстояния для вдоха. Она смотрела прямо на меня несколько долгих секунд, будто не сразу узнавая.
— ...Ты что задумал?.. — голос был тихим, хриплым, но живым. Я выдохнул с облегчением, которое больше не получалось удерживать внутри.
— Ты... — я даже не закончил фразу. Просто коротко качнул головой, будто сам не верил, что она говорит. Она попыталась приподняться. Медленно, с усилием, опираясь на локоть. Я сразу потянулся к ней, но она уже начала движение сама. И в следующую секунду её тело резко вздрогнуло. Лицо на мгновение исказилось, дыхание сбилось, и она резко замерла, не успев даже сесть.
— Не двигайся, — сказал я сразу, уже поддерживая её. Я осторожно, но уверенно притянул её обратно, не давая потерять равновесие. Она всё равно попыталась удержаться сама, но сил явно не хватало. — Тише, Т/И... — добавил я, уже мягче.
Она всё-таки оказалась в моих руках — полностью. Её спина упёрлась в мою грудь, плечо коснулось меня, и я автоматически перехватил её, удерживая так, чтобы она не напрягала рану. Одна рука осталась на её плече, другая — у талии, поддерживая.
Слишком близко. Но на этот раз я не отстранился. Она тяжело дышала несколько секунд, пережидая боль, потом чуть расслабилась, позволив мне удерживать её.
— Ты... — она тихо выдохнула, всё ещё не до конца придя в себя. — Чего так близко?.. — я на секунду закрыл глаза.
— Не успела очнуться, — ответил я тихо, и улыбнулся едва заметно, — а уже с расспросами. Ничего не меняется...
И только после этого понял, что всё ещё держу её слишком крепко. Но отпускать уже не хотелось. Она немного повернула голову, медленно, будто каждое движение всё ещё отзывалось болью, и посмотрела на меня. Взгляд уже был яснее, но в нём всё ещё оставалась усталость, тяжесть после того, через что ей пришлось пройти. Несколько секунд она просто рассматривала моё лицо — слишком внимательно, слишком долго. И вдруг едва заметно нахмурилась.
— Выглядишь ужасно... — это прозвучало тихо, почти шёпотом, но в этих словах было что-то знакомое. Живое. Слишком по её. Я на секунду замер, а потом уголки губ дрогнули. Улыбка появилась сама — не резкая, не широкая, а тёплая, живая, будто впервые за всё это время я позволил себе её.
— Спасибо, — ответил я негромко, и в голосе впервые за долгое время прозвучала лёгкость. Она чуть выдохнула, и её плечи в моих руках вдруг расслабились ещё сильнее. Несколько секунд мы просто сидели так — слишком близко, слишком тихо, будто мир вокруг наконец перестал давить на них.
— Мне... — она на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями. — Мне снился странный сон...
— Да? — я чуть склонил голову, наблюдая за ней. Она снова посмотрела мне в глаза.
— Ты говорил... что не будешь меня ругать, — секунда тишины повисла между нами. Она чуть нахмурилась, будто сама не до конца понимала, почему это показалось ей таким важным. — За что ты вообще собирался меня ругать?.. — тихо спросила она.
Я не смог ответить сразу. Просто смотрел на неё. На её лицо, на глаза, в которых уже возвращалась жизнь, на то, как она дышит — ровнее, чем раньше. Внутри всё ещё было слишком много: страх, который не ушёл до конца... облегчение, от которого становилось почти больно... и что-то ещё, более тихое, но куда сильнее.
Я медленно выдохнул. И вместо ответа просто чуть улыбнулся тепло и мягко. Так, как не улыбался раньше. Моя рука на её плече едва заметно сжалась, удерживая её ближе. Я не знал, почему решил сделать это, просто наклонился ближе и очень осторожно коснулся губами её виска.
Коротко, почти невесомо. Но в этом прикосновении было всё то, что он так и не сказал вслух. Я не отстранился сразу. Задержался на секунду, чувствуя тепло её кожи, убеждаясь, что она здесь живая, рядом со мной. И только потом медленно выпрямился, всё ещё не отпуская её.
Она замерла.
Её дыхание на секунду сбилось, будто она не сразу поняла, что только что произошло. Взгляд дрогнул — сначала удивление, потом растерянность. Она чуть отстранилась, насколько позволяли мои руки, и посмотрела на меня снизу вверх, всё ещё пытаясь собрать в голове то, что только что почувствовала.
— Ты... — она нахмурилась, явно не находя слов. — Нетейам, ты... — она только начала говорить.
— Не смей, — слова прозвучали тихо. Но в них была такая твёрдость, что она сразу замолчала.
— Что?.. — растерянно спросила она, чуть приподняв брови. Я смотрел на неё прямо, без привычной сдержанности. Без той маски спокойствия, за которой раньше прятал всё остальное.
— Не смей снова говорить, что наш брак ради клана, — продолжил я, и голос стал тише. Но только сильнее от этого. — И что мне не нужно выдавливать из себя какие-то чувства, когда рядом никого нет. Они настоящие, Т/И, — добавил я. — Так было... — я на секунду задержал дыхание, будто сам осознавая сказанное, — и будет всегда.
Я не отводил взгляда... просто не было сил сделать это. Смотрел на неё так, будто если отвернусь хоть на секунду — она снова исчезнет. И только сейчас начинал понимать, насколько близко к этому было.
Она жива. Эта мысль всё ещё звучала в голове, как удар. Я видел, как меняется её взгляд. Сначала была растерянность. Потом попытка понять. А потом... что-то тихое и осторожное. Но слишком внимательное, чтобы это можно было игнорировать.
Она смотрела на меня, не отводя взгляд. И это сбивало сильнее, чем всё, что было до. Мои руки всё ещё держали её. Я не отпустил, только сжал чуть крепче на секунду — будто проверяя, что она действительно здесь тёплая и живая.
Потом, вспомнив про рану, осторожно ослабил хватку, не отпуская. Я не хотел её отпускать. Ещё нет.
— Даже не думай, — сказал я тихо, уже без прежней резкости, но с тем же упрямством, которое сам в себе ненавидел и не мог остановить. — Я вижу, как ты сейчас начнёшь уходить от этого, — чуть наклонился ближе, давая ей время отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. — Не в этот раз, — добавил я тише.
— Ты сейчас говоришь это... — тихо начала она, и я уже понял, куда это идёт. — Потому что я чуть не умерла, — её слова прозвучали спокойно. Но я почувствовал, как внутри что-то резко сжалось. Она чуть отвернула взгляд, словно сама не хотела смотреть на мою реакцию. — Завтра всё станет как раньше, — добавила она тише. — Мы снова станем... собой, — я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое, но уже не резкое, а упрямое и твёрдое.
— Нет, — ответил я. Она замерла и снова посмотрела на меня, а я чуть подался ближе, не давая ей спрятаться за своими словами. — Если бы это было из-за страха, я бы отпустил тебя ещё там, в небе, — я говорил тихо, но не отводил взгляда. — Но я не отпустил. И сейчас не отпускаю, — моя рука на её талии чуть сильнее сжалась, почти незаметно, но достаточно, чтобы она это почувствовала. — Т/И, это не изменится завтра.
Она молчала. Смотрела на меня так, будто впервые действительно пыталась понять, что стоит за моими словами. Я не отвёл взгляд. Не дал ей уйти. И в какой-то момент заметил, как её дыхание стало чуть глубже, как она едва заметно подалась ближе... сама не до конца осознавая это. На секунду мне показалось, что она сейчас снова что-то скажет. Но она не сказала. Её взгляд на мгновение опустился на мои губы. Потом вернулся к глазам. И в следующую секунду она едва заметно подалась вперёд. Слишком медленно, чтобы это было решением. Слишком близко, чтобы это было случайно. Её губы коснулись моих так неуверенно, коротко, осторожно, почти невесомо. Как будто она сама не верила, что делает это. Как будто проверяла, не исчезнет ли это ощущение в следующую секунду.
Я не двигался. Боялся спугнуть этот момент. Но когда она уже собиралась отстраниться, я чуть подался вперёд, удерживая её рядом ещё на мгновение дольше, чем она, возможно, планировала. Как будто тоже не до конца верил, что это происходит. Когда она всё-таки отстранилась, между нами снова осталась эта маленькая дистанция. Но теперь она была совсем другой. Я смотрел на неё, всё ещё держа её в руках. И впервые за всё это время внутри стало... не так тяжело.
— Вот теперь... — тихо сказал я, едва заметно усмехнувшись, — это точно не ради клана.
Её взгляд на секунду дрогнул, она будто не сразу поняла, что только что сделала, а потом резко отвернулась, словно это могло всё отменить. Щёки едва заметно потемнели, и она попыталась спрятаться за привычным спокойствием, которое сейчас явно не работало так, как раньше.
— Это... — она тихо выдохнула, не глядя на меня. — Ты не думай ничего, — я едва заметно усмехнулся, наблюдая за тем, как она пытается вернуть себе контроль. Слишком быстро, но заметно.
— Не думать? — тихо повторил я. Она тут же повернула голову обратно, уже более уверенно, будто успела собрать себя.
— Да, — сказала она чуть твёрже, возвращая привычный тон. — Это просто... ты выглядел жалко. Я решила тебя пожалеть, — я тихо выдохнул сквозь усмешку. Конечно.
Вот она. Я чуть наклонился ближе, сокращая расстояние, которое она только что пыталась вернуть.
— Серьёзно? — сказал я тихо. — Вот как ты жалеешь значит?
— Тебе не понравилось? — она прищурилась, уже полностью вернув свою дерзость. Я на секунду задержал взгляд на её губах, потом снова поднял его к глазам.
— Слишком понравилось, — ответил я спокойно и она замерла. Совсем на мгновение и почти незаметно, но я это увидел. Я чуть сильнее сжал её талию, удерживая её на месте, не давая снова отстраниться. — Ты сейчас снова будешь делать вид, что это ничего не значило, — добавил я тише. — Но я уже видел, как ты на меня смотрела.
— Ты слишком много на себя берёшь, — её взгляд вспыхнул.
— А ты слишком плохо скрываешься, — я усмехнулся чуть шире. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но я наклонился ближе, почти касаясь её лба своим. — Ещё раз меня так «пожалеешь» я могу начать специально выглядеть жалко. Интересно посмотреть, насколько далеко зайдет твоя, — я снова посмотрел на её губы, помня какими они были пару минут назад, — жалость...
На этот раз она не сразу нашлась с ответом. Только тихо выдохнула, и в её глазах мелькнуло то самое — живое, тёплое, настоящее чувство, которое она всё ещё пыталась спрятать, но не могла. Она медленно выдохнула и отвела взгляд, будто собираясь с мыслями, возвращая себе привычное спокойствие. Но в этот раз это заняло чуть больше времени, чем обычно.
— Мне... — она тихо нахмурилась, едва заметно повела плечом. — Немного больно, — я сразу перестал улыбаться. Рука на её талии тут же сместилась, осторожнее, поддерживая.
— Аккуратно, Т/И, — сказал я уже совсем другим тоном. Я помог ей медленно повернуться, удерживая, чтобы она не напрягала рану. Она чуть стиснула зубы, когда движение отозвалось болью, и я автоматически подхватил её ближе, не давая ей самой держать вес. — Не спеши, — добавил я тише. Аккуратно уложил её на бок, поправил ткань под спиной, чтобы было мягче, и потянул край того самого плотного одеяла выше, укрывая плечо. — Вот так, — на секунду задержал руку, проверяя, не холодно ли ей. Она выдохнула, уже спокойнее. Я поднялся, прошёлся до края шатра и приглушил свет — небольшие лампы мягко погасли одна за другой, оставляя внутри только тёплый, почти ночной полумрак. Тишина сразу стала глубже. Когда я вернулся, она уже лежала, глаза были приоткрыты, но усталые. Я не сказал ничего, просто лёг рядом. Лицом к ней. Слишком близко, чтобы это было случайно. Но теперь уже никто из нас не делал вид, что это просто так.
Я медленно накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы, и на этот раз не осторожно — уверенно. Как будто закрепляя то, что уже произошло между нами. Она не убрала руку. Я закрыл глаза. Впервые за всё это время внутри не было ни напряжения, ни той тяжёлой тревоги, которая не отпускала с момента выстрела.
Только спокойствие.
И тёплое, тихое чувство, которое всё ещё отдавалось где-то в груди. Я видел, что она тоже чувствует. И от этого становилось легче дышать. Я чуть сильнее сжал её пальцы, почти незаметно, уже засыпая. И впервые за долгое время позволил себе быть... просто довольным.
Потому что она рядом.