21
В их мире всё имело свой протокол. Физический контакт был редким, всегда осмысленным жестом. Поэтому, когда Софа переступила этот порог, она сделала это на своих условиях — быстро, без эмоций, как ставя галочку в невидимом чек-листе. Сухой, лёгкий поцелуй в щеку, пока он сидел, погружённый в своё мрачное настроение после неудачной «встречи».
Она уже отстранилась, сделав шаг назад, ожидая... чего? Колкости? Равнодушия? Ледяного взгляда?
Глеб не шелохнулся первое мгновение. Потом медленно, как хищник, оценивающий неожиданную, но не угрожающую близость, повернул к ней голову. В его зелёных глазах не было ни смущения, ни вопроса. Был спокойный, тяжёлый, оценивающий взгляд. Он не трогал место поцелуя. Он просто смотрел на неё.
— Это что, новая тактика? — его голос был низким, привычно хриплым, но в нём появилась новая нота — тихая, уверенная насмешка. — Разведка боем? Или тебе срочно понадобилось проверить, как я реагирую на внезапные контакты?
— Можно и так назвать, — парировала Софа, не отводя взгляда. Внутри что-то ёкнуло — не от страха, а от азарта. Он не сломался. Он принял вызов. — Протокол проверки боеготовности. Ты, кажется, не потерял концентрацию.
— О, я всегда наготове, — он медленно откинулся в кресле, его поза стала развязной, почти наглой. Он смерил её взглядом с ног до головы. — Но в следующий раз, если собираешься проводить инспекцию, целуй правильно. В губы. Чтобы уж наверняка оценить реакцию. А то эта детсадовская робость... не в твоём стиле, angel.
Софа почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Не от отвращения. От вызова. Он перехватил инициативу, повернул её же жест против неё, подняв ставки.
— Губы — это слишком лично, — возразила она, скрестив руки на груди. — Может нарушить субординацию.
— Какая субординация? — он усмехнулся, и в его улыбке было что-то опасное и притягательное. — У нас же партнёрство. Равноправное. Так что смелее. Если, конечно, не боишься последствий.
Он встал, не спеша, и сделал шаг в её сторону. Он был выше, массивнее, его энергия вдруг заполнила всё пространство кабинета. Но Софа не отступила. Она подняла подбородок.
— Последствий? Вроде чего? Твоей лекции о профессиональной дистанции?
— Вроде этого, — сказал он тихо и, прежде чем она успела среагировать, наклонился. Его губы коснулись её лба. Тоже быстро, тоже сухо, но с такой уверенной, неоспоримой силой, что у неё перехватило дыхание. — Ответный протокол. Чтобы ты не забывала, кто тут главный по части нарушения личных границ.
Он отступил, и его лицо снова стало деловым, но в глазах горел тот самый, знакомый огонь — азартный, властный.
— Чай, кстати, всё ещё в силе? — спросил он, как ни в чём не бывало, возвращаясь к своему креслу. — А то после таких нештатных ситуаций пить хочется.
Софа выдохнула, собравшись. Щёки горели, но не от стыда. От того самого адреналина, что был на заданиях.
— Чай будет, — сказала она ровно. — И учту замечания насчёт... методологии инспекции.
Она вышла из кабинета, закрыв дверь. На кухне, прислонившись к холодильнику, она позволила себе тихо выдохнуть. Его губы на её лбу горели, как клеймо. Не болезненное, но... отметившее. Он не позволил ей остаться в роли того, кто даёт жест. Он моментально сравнял счёт, и сделал это с такой мужской, нагловатой уверенностью, что её собственный поступок внезапно показался ей детским экспериментом.
Когда она вернулась с чаем, он был полностью поглощён работой.
— Завтра в семь. Склад. Будет жарко, одевайся соответственно, — бросил он, не глядя.
— Бронежилет входит в понятие «соответственно»? — уточнила она, ставя чашку на стол.
— Входит, — он наконец поднял на неё взгляд. И в его глазах снова промелькнула та самая, хищная усмешка. — И, angel... хорошая работа сегодня. Инициатива, хоть и неуклюжая, но... одобряется. Можешь считать себя повышенной в звании. С младшего инспектора до... ну, скажем, старшего провокатора.
Она фыркнула, но внутри что-то потеплело.
— Спасибо за повышение, пушистый. Постараюсь его оправдать. Более... профессиональными методами.
Он кивнул, и она ушла. В своей комнате она провела пальцами по тому месту на лбу. Это не было нежностью. Это было заявкой на территорию. Ясной, недвусмысленной, мужской.
Он принял её вызов. Более того, он переиграл его. И в этом не было ничего школьного или романтичного. Это был чистый, отточенный силовой манёвр в их вечной, сложной игре. И это... это было правильно. Так и должно было быть между ними. Не сюсюканье, а это — тихое, опасное паритетное напряжение, где каждый жест был и вызовом, и ответом, и ещё одним кирпичиком в стене их общего, непробиваемого понимания.
Теперь у них в протоколе появился новый, нигде не записанный пункт: допустимость тактильного контакта в нерабочей обстановке с целью проверки контроля и установления доминантного статуса. И оба они только что успешно прошли первое испытание по нему. С результатом «одобрено к дальнейшему применению».