23
Идея пришла к Софе внезапно, как все её лучшие решения. Они сидели на полу в гостиной, проверяя новый партию «гаджетов» — компактные устройства с неочевидным назначением. На экране телевизора в фоновом режиме шел какой-то документальный фильм о дикой природе, и на экране мелькнул кадр с пушистым, снежно-белым котенком мейн-куна.
— Нам нужна кошка, — заявила Софа, не отрывая взгляда от прицела, который она чистила.
Глеб, разбиравший тепловизор, даже не поднял головы.
— Зачем? Чтобы сбивать со столов патроны и путаться под ногами во время сборки?
— Для камуфляжа, — ответила она, ставя прицел на стол. — У нас идеальная картинка для соцсетей: пара, лилии, дорогой интерьер. Не хватает только милого живого существа, чтобы завершить образ благополучной, уютной жизни. Это снимет последние вопросы. Плюс, — она посмотрела на него, — кошки молчаливые. Не задают лишних вопросов. И не предают.
Последний аргумент, видимо, возымел действие. Глеб замолчал, обдумывая.
— Порода? — спросил он через минуту, уже деловым тоном.
— Белая. Пушистая. Чтобы контрастировала с твоими чёрными худи и гармонировала с моей цветовой гаммой. Порода — не принципиально, но чтобы характер был... независимый.
— Как мы, — констатировал он с лёгкой усмешкой. — Ладно. Завтра узнаю, у кого из знакомых есть проверенные заводчики. Без документов, естественно. Чтобы не было лишних следов.
Через три дня в квартире появилась она. Крошечный, пушистый комок снега с огромными голубыми глазами и робким, но любопытным взглядом. Это был котёнок той самой породы, что Софа видела по телевизору. Заводчик, «специализировавшийся» на доставке эксклюзивных товаров без лишних вопросов, привёз её в переноске без опознавательных знаков.
Глеб выпустил котёнка на пол в прихожей. Тот сел, огляделся, тщательно вылизал лапку, а потом бесстрашно направился к его ботинкам и принялся точить об них крошечные когти.
— Наглец, — произнёс Глеб, но без раздражения. — Сразу видно, свой в доску.
— Как назовём? — спросила Софа, опускаясь на корточки.
Котёнок подошёл к ней, обнюхал её протянутые пальцы и издал тихий, довольный мурлыкающий звук.
— Снежинка, — сказал Глеб, глядя, как белый пух прилипает к чёрной ткани его штанов. — Логично. Белая, холодная на вид, но, кажется, с характером.
Снежинка вписалась в их быт с поразительной лёгкостью. Она спала на розовом пледе Софы, но предпочитала сидеть на клавиатуре ноутбука Глеба, когда он работал. Игнорировала дорогие игрушки, но сходила с ума от бумажных шариков, которые Софа катала для неё из чертежей. И, что было самым важным, она была идеально фотогенична.
Софа начала выкладывать сторис с кошкой. Снежинка, дремлющая в вазе с лилиями (предварительно вынутыми). Снежинка, нагло улёгшаяся на разложенную на столе карту города с пометками. Снежинка, сидящая на плече у Глеба, пока он, хмурый, смотрел в монитор. Фанаты пришли в неистовый восторг. «Они завели котика! Это же официально семья!», «Снежинка — новое лицо бренда Глеба и его девушки!». Легенда обрела пушистое, мурлыкающее завершение.
Но настоящая магия происходила не в сети, а в квартире. Снежинка обладала талантом появляться в самый напряжённый момент. Когда Глеб возвращался в мрачном настроении, она терлась о его ноги, требуя внимания, и он, бурча, вынужден был её гладить, и напряжение понемногу спадало. Когда Софа часами сидела, вглядываясь в записи с камер наблюдения, кошка запрыгивала ей на колени, и монотонная работа становилась чуть менее одинокой.
Однажды ночью Софа проснулась от странного звука. Она вышла в гостиную и застыла. При тусклом свете ночника Глеб сидел на полу, прислонившись к дивану. На его коленях, свернувшись клубочком, спала Снежинка. Он одной рукой медленно, почти нежно, гладил её по спине, а в другой держал пистолет, разобранный для чистки. Контраст был сюрреалистичным: огромный, татуированный мужчина с оружием и крошечное белое создание, беззаветно доверчиво мурлыкающее у него на коленях.
Софа не сказала ни слова. Просто села рядом на пол, спиной к тому же дивану.
— Не спится? — тихо спросила она.
— Шум в голове, — так же тихо ответил он, не переставая гладить кошку. — А она... мурлыкает. Как генератор белого шума. Заглушает.
— Эффективно? — улыбнулась Софа в темноте.
— На удивление, да, — он посмотрел на спящий комочек. — Говорят, они чувствуют негативную энергию и лечат её. Бред, конечно. Но... работает.
— Значит, операция «Снежинка» признана успешной, — констатировала Софа. — Улучшение психологического климата в отряде.
— И камуфляж на высоте, — кивнул он. — Артём сегодня спросил, не собираемся ли мы «котика в маечке с лого Pharaoh» выпускать. Говорит, спрос будет бешеный.
Они сидели в тишине, слушая, как Снежинка посапывает. Это была странная, трогательная и до абсурда мирная картина.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала Софа. — Я думала, она будет моей. А она явно считает тебя своим человеком.
Глеб фыркнул.
— Она умная. Знает, кто в доме приносит еду. И кто может защитить. Прагматик, как и мы.
— Наша дочка, — с лёгкой иронией произнесла Софа.
Глеб на секунду замер, потом его плечи затряслись от беззвучного смеха.
— Чёрт. Angel, ты иногда выдаёшь такое... Ладно. Признаём отцовство. Только пусть учится быстро — в этом доме правила жёсткие.
Снежинка, как будто поняв, что о ней говорят, потянулась, встала, переступила с его колен на колени Софы, устроилась там и снова закрыла глаза.
— Вот и всё, предала, — усмехнулся Глеб беззлобно.
— Не предала, — поправила Софа, гладя кошку по голове. — Просто перераспределила ресурсы. Как истинный стратег.
Они просидели так ещё с полчаса, в тишине, нарушаемой лишь мурлыканьем и тиканьем часов. И в этой тишине, с белым пушистым существом, доверчиво спящим между ними, что-то окончательно встало на свои места. Их цитадель была не просто крепостью из бетона, стали и правил. Теперь в ней было что-то живое, хрупкое и тёплое, что они оба, не сговариваясь, взяли под защиту. И в этом не было сентиментальности. Была та же холодная, расчётливая логика: то, что твоё, надо беречь. Даже если это «твоё» — наглая, пушистая кошка по имени Снежинка, которая стала самым неожиданным и самым правильным символом их странного, опасного, но теперь по-настоящему общего дома.