8
Работа над треком растянулась далеко за полночь. Глеб, одержимый, впитывал каждое её замечание, экспериментировал со звуком, перезаписывал строки. Софа, сначала робко, потом всё увереннее, указывала на моменты, где голос звучал «слишком постановочно», где аранжировка «перегружала смысл». Она говорила не как профессионал, а как слушатель. Самый важный слушатель.
В какой-то момент энергетики и адреналин иссякли. Тишина между рабочими сессиями становилась длиннее. Глеб откинулся в кресле, уставившись в потолок, медленно перекатывая в пальцах карандаш. Софа сидела на низком пуфе рядом, поджав ноги, и боролась с тяжелеющими веками. Студия была тёплой, гудел процессор, свет был приглушённым. После месяцев бегства и страха эта комната, странным образом, стала самым безопасным местом на земле.
— Я, наверное, никогда не благодарил по-нормальному, — тихо сказал Глеб, не меняя позы. — За то, что... ну, за всё это. За то, что не сбежала, когда была возможность. За то, что полезла со своим «идиотом» куда не просят.
Софа, уже почти в полудрёме, промычала что-то невнятное. Голова её медленно клонилась вперёд.
— ...обычно люди или боятся, или хотят что-то получить. А ты... ты просто была. И говорила правду. Даже когда это было больно, — он продолжал, словно размышляя вслух, не ожидая ответа. — Это дорогого стоит. Наверное, дороже, чем все мои дурацкие цепи и тачки.
Он обернулся, чтобы что-то добавить, и замер.
Софа уснула. Сидя, подперев голову рукой, но рука уже соскользнула, и всё её тело медленно, неудержимо заваливалось на бок. Прямо в его сторону.
Глеб застыл, наблюдая. Какая-то часть его хотела пошутить, толкнуть её, сказать что-то вроде «Эй, диван, развалился». Но слова застряли в горле. Он видел её лицо — наконец расслабленное, без привычной складки тревоги между бровями. Тёмные ресницы лежали на бледных щеках. Она выглядела хрупкой. И невероятно уставшей.
Он осторожно, двигаясь как в замедленной съёмке, приподнял руку. Подставил плечо.
Её голова, ища опору, нашла его. Тяжело, доверчиво опустилась на его плечо. Тёплый вес. Лёгкий запах её шампуня — что-то простое, цветочное, смешался с запахом студии — пыль, металл, кофе.
Глеб не дышал. Боялся пошевелиться. Это было... ново. Странно. Неловко. И чертовски... правильно.
Он сидел так, неподвижно, слушая её ровное, спокойное дыхание. Сверху через стеклянную стену контрольной комнаты на них падал синеватый свет мониторов. В наушниках, брошенных на стол, тихо шипела пустая дорожка.
Медленно, с величайшей осторожностью, он поднял свободную руку и... остановился. Не зная, что делать. В конце концов, он просто осторожно поправил прядь её волос, упавшую на лицо. Волосы были мягкими.
«Идиот, — подумал он про себя. — Сидишь, как истукан, боишься пошевелиться. Pharaoh, блин. Репер, которому аплодируют стадионы. А тут одна спящая девушка прижалась — и ты парализован».
Но внутри не было насмешки. Была тихая, почти болезненная ясность. Вот она. Настоящая. Не фанатка, не горничная, не объект для подколок. Человек. Который увидел его. И которому он, по всей видимости, стал... нужен. Хотя бы как подушка.
Он осторожно наклонил голову, пока его щека почти не коснулась её макушки. Закрыл глаза. Шум процессора стал монотонным, убаюкивающим.
Он не помнил, когда уснул. Разбудила его одеревеневшая шея и лёгкое движение у его плеча. Софа проснулась первой. Она замерла, осознав, где находится и на чём лежит. Глеб чувствовал, как напряглось её тело.
Он не открывал глаз, притворяясь спящим. Хотел дать ей шанс отстраниться, сделать вид, что ничего не было, сохранить лицо.
Но она не отстранилась. Она лишь глубоко, почти неслышно вздохнула. И снова расслабилась. Её рука, лежавшая на её же колене, бессознательно шевельнулась и легла ему на руку, лежавшую на его колене. Не держала. Просто лежала. Тёплая точка контакта.
Глеб перестал притворяться. Открыл глаза и посмотрел прямо перед собой, на мигающие лампочки на пульте. Голова по-прежнему лежала на его плече. Её рука — на его.
— Я не сплю, — тихо сказал он в тишину.
— Я знаю, — так же тихо ответила она, не двигаясь. — Ваше плечо слишком напряжено для спящего человека. И вы храпите. Тихо, но храпите.
Он фыркнул, и смех заставил его плечо слегка подрагивать.
— Врёшь. Я не храплю.
— Храпите. Как моторчик. Как кот, у которого заложен нос, — она сказала это с лёгкой, сонной улыбкой в голосе.
— Ну вот, теперь ты ещё и клевещешь, — он покачал головой, и её голова покачалась вместе с ним. — Неблагодарная.
Они снова замолчали. Но теперь тишина была наполненной. Не нужно было её разрывать словами.
— Мне надо встать, — наконец сказала Софа, но не сделала ни малейшего движения. — У меня затекла нога.
— У меня вообще всё затекло, — признался Глеб. — Но, знаешь, как-то... не хочется шевелиться.
— Потому что идиот, — прошептала она, и в её голосе не было ни капли злобы. Была только усталая нежность.
— Ага, — согласился он. — Полностью.
Ещё минуту они просидели так, в этом хрупком, неловком, совершенном перемирии. Потом Глеб осторожно, чтобы не дать ей упасть, начал двигаться, расправляя онемевшие мышцы.
— Ладно, хватит. Пойдём спать по-человечески, — он встал и помог ей подняться, крепко держа за локоть, пока она не восстановила равновесие. — Ты — на диван в гостевую. Я... тут на кушетке.
Она кивнула, избегая его взгляда, но щёки её были розовыми. Не от стыда. От чего-то другого.
— Глеб, — сказала она, уже уходя в коридор.
— М?
— Спасибо. За... плечо. Оно... твёрдое. Надёжное.
Он смотрел ей вслед, потом медленно провёл рукой по тому самому плечу, как будто пытаясь сохранить её тепло.
— Не за что, Софа, — пробормотал он в пустую студию. — Спасибо тебе за... вес. Приятно, когда твоя тяжесть... не тяготит.
Он потушил свет, повалился на старый кожаный диван в углу и уставился в темноту. На его плече всё ещё ощущался призрачный отпечаток её щеки. А в груди — странное, тёплое и очень тревожное чувство, которого он не мог назвать. Но которое определённо было сильнее любого хита, любой вечеринки, любого одобрения толпы.
Он только что позволил кому-то увидеть себя без масок. И этот кто-то не убежал. Она уснула. Прямо на нём. И это, чёрт возьми, было самым пугающим и самым правильным, что происходило с ним за последние годы.