13
Переезд в общую квартиру случился не из-за внезапной нежности, а по прагматичным соображениям. Студия была крепостью, но не местом для жизни. На новую, просторную трёшку в элитном, но не кричащем доме деньги нашлись быстро — из тех самых «общих» процентов.
Квартира была минималистичной и функциональной. У каждого — своя спальня с видом на город, общая гостиная с панорамным окном, кухня и кабинет, который быстро превратился в комнату для перепаковки и проверки оборудования. Они жили как два соседа по коммуналке, идеально синхронизированные в быту, но жёстко соблюдающие личные границы.
Однажды вечером Глеб, склонившись над телефоном в гостиной, фыркнул.
— Приглашение. Вечеринка на новой яхте Артёма. «Обязательно в паре», — прочёл он вслух с оттенком раздражения. — Бред какой-то. Видимо, чтобы меньше народу с камерами просочилось.
Софа, разбирающая продукты на кухне, не оторвалась от дела.
— Ну и не ходи. Скажешь, что у тебя агорафобия.
— Не могу. Артём — полезный человек. Поставляет... определённые компоненты. Обижать нельзя, — он отложил телефон и посмотрел на неё через барную стойку. — Пойдёшь со мной. Как мой «плюс один». По контракту.
Софа подняла на него глаза.
— По какому пункту контракта? «Оказание услуг по прикрытию на светских тусовках»?
— По пункту «обеспечение бесперебойности бизнес-процессов», — парировал он с лёгкой ухмылкой. — Ты будешь выглядеть соответствующе, будешь молчать, кивать и не отходить далеко. Всё, что тебе нужно — делать вид, что тебе со мной не скучно. Справишься?
Она вытерла руки и подошла ближе, облокотившись о стойку.
— А что мне за это будет? Помимо чести изображать твою подружку?
— Новый гардероб на выбор. И пять процентов от следующей сделки с этим Артёмом.
— Десять, — тут же отрезала Софа.
— Семь, — торговался Глеб.
— Восемь. И гардероб — у того стилиста, что одевает Харви. Не ниже.
Он покачал головой, но в глазах мелькнуло одобрение.
— Договорились, бизнес-леди. Завтра в шесть за тобой заедет машина.
Вечер на яхте был именно таким, каким она и представляла: гул голосов, звон бокалов, слишком яркий свет, слишком громкая музыка и море фальшивых улыбок. Софа в идеально сидящем чёрном платье минималистичного кроя и с дорогими, но неброскими украшениями выглядела как часть декорации. Она держалась в двух шагах от Глеба, её лицо было спокойным, почти отстранённым.
К ним быстро подкатила компания: два парня в таких же дорогих, но слегка небрежных луках и девушка в платье с умопомрачительным декольте.
— Бро! Наконец-то! — один из парней, кажется, Марк, хлопнул Глеба по плечу. — Думал, опять один приедешь, будешь киснуть в углу. А ты... — его взгляд скользнул по Софе с нескрываемым любопытством. — Ого. А это кто? Ты что, наконец-то завёл...?
Глеб, не меняя выражения лица, обвёл их всех плоским взглядом.
— Это Софа. Софа, это Марк, Лёха и... извини, забыл как тебя, — он кивнул в сторону девушки.
— Катя, — скривилась та.
— Софа, — кивнула Софа им всем в ответ, никому не протягивая руку.
Марк, не унимаясь, подмигнул Глебу.
— Ну что, Глебушка, признавайся, это твоя новая... э-э-э... муза? Девушка? Тайная страсть?
Глеб медленно, очень медленно поднял бокал и отпил. Потом посмотрел на Марк, как на что-то не очень интересное.
— Ты что, — произнёс он ровным, слегка усталым тоном, в котором не было ни капли игры. — Нет, конечно. Мы друзья. Соседи. Просто приехали вместе, потому что в правилах «обязательно в паре». Вот и вся история.
В его голосе была такая окончательная, почти скучающая уверенность, что Марк сразу сник.
— А, ну... ясно, — пробормотал он. — Просто... выглядите как... ну, ладно.
— Выглядим как два человека, которых заставили приехать на эту цирковую лодку, — закончил за него Глеб. — Всё верно. Пойдём, Софа, пройдёмся, а то здесь душно.
Он положил руку ей на спину, между лопаток — лёгкий, ненавязчивый, протокольный жест, и повёл её прочь от компании. Его пальцы были тёплыми сквозь тонкую ткань платья.
Когда они отошли подальше, к борту, где было чуть тише, Софа тихо сказала:
— «Друзья». Прямо по-детсадовски звучало.
— А что, по-твоему, я должен был сказать? — он убрал руку и достал пачку сигарет. — «Это мой деловой партнёр и сообщник, мы живём вместе, потому что так безопаснее и эффективнее вести нелегальный бизнес»?
— Можно было сказать «коллега», — парировала Софа, глядя на огни города. — Звучало бы солиднее.
— «Коллега» на такой тусовке — это либо стриптизёрша, либо диджей. Ты не похожа ни на то, ни на другое. «Друг» — самое нейтральное и непровокационное. Никому не интересно.
Он закурил, выпустил дым в сторону воды.
— Кстати, молодец. Не закатила глаза, не попыталась встать в позу. Вёл себя как... часть мебели. Дорогой и со вкусом подобранной.
— Спасибо за лестный отзыв, — она повернулась к нему, прислонившись спиной к перилам. — Теперь я могу идти домой? Контрактная часть выполнена. Я появилась, молчала, кивала. Твой авторитет не пострадал.
Он посмотрел на неё. Призрачные отблески воды играли на её лице, делая его ещё более загадочным и холодным.
— Нет. Остаёшься до конца. Если уйду я один — будут вопросы. Если мы уйдем вместе — будут другие вопросы, но они меня волнуют меньше.
— Какие, например?
— Что мы, друзья, поехали к кому-то из нас домой, чтобы потусить с бутылкой виски и послушать винил в более адекватной обстановке, — он потушил сигарету. — Что, кстати, не самая плохая идея. Как думаешь?
Софа смерила его взглядом. В его словах не было намёка на флирт. Было лишь предложение закончить этот спектакль в их привычной, комфортной для обоих реальности. Без пафоса, без лишних глаз.
— Думаю, у нас дома виски получше, чем на этой консервной банке, — ответила она, отталкиваясь от перил. — И винил точно в порядке.
Он кивнул, и впервые за вечер в уголке его рта дрогнуло что-то, почти неотличимое от настоящей, не саркастичной улыбки.
— Отлично. Тогда держись, «друг». Надо ещё часок потерпеть эти улыбки, а потом мы с тобой устроим самую скучную, самую дружескую послепати в истории. Я обещаю.
Они вернулись в шум зала, снова став двумя островками тихого, полного взаимопонимания цинизма в море показного веселья. И странно, но после этого обмена репликами у борта статус «друзья» перестал казаться фальшивым. Он приобрёл новый, глубинный смысл. Они и были друзьями. В самом мрачном, самом крепком и самом единственно возможном для них смысле этого слова.