13.
Предрассветная тишина была звенящей. Я проснулась от того, что диван под нами мелко подрагивал, Петя ворочался, сбрасывая остатки сна. В комнате стоял холод, такой, что дыхание вырывалось изо рта легким паром.
Я сонно потерла глаза и, чувствуя, как внутри всё ещё теплится остаток нашего ночного уюта, пробормотала:
— Петь... чё такое? Чего не спишь?
Он не ответил сразу. Петя уже сидел на краю дивана, напряженный, как натянутая струна. Его плечи были неестественно широкими в полумраке, голова слегка повернута в сторону, он вслушивался в тишину дома.
— Вроде приехал кто-то, — голос прозвучал глухо, почти шепотом. — Тише. Щас проверю.
Он поднялся, накинул на плечи свое кожаное пальто и вышел из комнаты, бесшумно ступая по скрипучему полу. Я осталась лежать, пытаясь унять колотящееся сердце. Снизу, из глубины дома, вдруг донеслись звуки, приглушенная музыка, чей-то хмельной смех. «Наверное, пацаны не спят, гуляют», подумала я, стараясь успокоить себя.
Но любопытство взяло верх. Я натянула кофту и, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице. Чем ниже я спускалась, тем яснее становилось: никакой вечеринки здесь нет. Снизу доносились не смех, а хриплые, злые крики.
Я замерла на полпути, вцепившись в перила. В центре гостиной, под тусклым светом светомузыки, стояла сцена, от которой кровь застыла в жилах.
Какой-то мужик, полулысый, в темных очках, с лица которого градом катился пот, держал Петю на прицеле. Ствол упирался Пете прямо в висок. Петя стоял с поднятыми руками, его челюсти были сжаты до белизны.
Я инстинктивно дернулась к карману, где у меня был припрятан ствол, но мужик дернулся, как зверь, почуявший опасность.
— Ствол убрала, сука! — рявкнул он, даже не глядя на меня. — В пол руки, живо!
Я медленно выложила пистолет на доски. Мужик повернул голову ко мне, осклабился в издевательской ухмылке, от которой внутри всё сжалось от ужаса.
— Это что, девка твоя? — спросил он, не сводя с меня маслянистых глаз.
— Жена, — отрезал Петя. Голос его был ровным, но я видела, как он впился взглядом в мужика, просчитывая каждый миллиметр.
— А-а, жена... значит, — протянул тот и внезапно наставил второй пистолет на меня. — А ты нас даже не познакомил...
Ноги подкосились. У меня начался такой нервный озноб, что казалось, пол сейчас уйдет из-под ног.
— Вась, чего тебе надо? — Петя нервничал, я видела, как ходят желваки у него на скулах.
— Джина, сука, зови! Живо! — заорал мужик, брызгая слюной.
Петя крикнул, и через секунду из тени вышел Джин. Он двигался спокойно, но рука его предательски дернулась к карману.
— Валыну убрал, блять! — взревел Вася.
Джин поднял руки, выставив пустые ладони. И в эту секунду грохот выстрела разорвал тишину. Меня оглушило. Мир вспыхнул белым, в ушах зазвенело, а потом наступила звенящая, неестественная тишина.
Я зажмурилась, а когда открыла глаза, ноги Васи подкосились, и он рухнул на пол, как мешок с цементом. Его очки отлетели в сторону. Я медленно перевела взгляд в сторону и увидела Юру. Он стоял, вытянув руку со стволом, и смотрел на свои пальцы так, будто не понимал, как они могли нажать на курок.
Меня начало трясти. Это был не киношный выстрел, это была смерть, которая только что вошла в комнату. Жив ли он? Что нам теперь делать? Мысли разлетались, как пепел. Я стояла, вцепившись в стену, чувствуя себя абсолютно пустой.
Вдруг чья-то теплая рука коснулась моего плеча. Я вздрогнула и обернулась, это был Апрель. Он смотрел на меня совершенно спокойно, будто мы не только что наблюдали убийство.
— Кать, пойдем, — тихо сказал он и мягко, но настойчиво потянул меня к выходу.
Я пошла, едва переставляя ноги. Земля казалась зыбкой, как болото, в глазах всё плыло, а в ушах до сих пор стояло это страшное. Я уходила, не оглядываясь, пытаясь забыть лицо человека, лежащего на холодном полу этого пустого дома.
Воздух на улице был таким холодным и свежим, что он врывался в легкие, как нож. Я шла, вернее меня вели, потому что собственные ноги превратились в вату, которая вот-вот должна была подкоситься.
Дыхание сбилось в судорожный ритм, в горле застрял ком из горечи и страха. Апрель держал меня крепко, почти втащил на лавочку, стоявшую у входа.
Я рухнула на жесткое дерево, схватившись за края лавки, и начала жадно ловить ртом воздух. К горлу подкатила тошнота, мир перед глазами качался, как на волнах.
Апрель не уходил. Он встал передо мной, загораживая собой ночную тьму, и в его глазах, спокойных, почти пустых, я искала ответ на единственный вопрос, который сейчас имел значение.
— Скажи мне... — начала я, но голос сорвался на какой-то жалкий писк. Я подняла голову, чувствуя, как по щекам поползли обжигающие дорожки слез. — Он... он жив?
Апрель молчал несколько секунд. Он смотрел на меня не как на девчонку, а как на человека, который только что столкнулся с бездной. Он медленно опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и накрыл мои плечи своими ладонями, тяжелыми и теплыми.
— Кать, послушай, — голос у него был непривычно низким, без тени насмешки. — Он хотел вас всех там положить. В висок Пете целился, понимаешь?
Он слегка встряхнул меня, возвращая в реальность.
— Юра сделал то, что должен был. И это хорошо, что он успел. Поверь мне, это лучшее, что могло случиться в той ситуации.
Я не могла вымолвить ни слова. Слезы катились по лицу, не останавливаясь, я просто смотрела сквозь него на огни ночного города.
— Первый раз всегда так, — тихо произнес Апрель, глядя куда-то в сторону. — Потом легче не становится... просто привыкаешь. Это как болезнь. Один раз переболеешь, и потом уже не так страшно.
Он аккуратно вытер большим пальцем слезу с моей щеки, жест был неожиданно нежным.
— Слышишь меня? — он снова заставил меня посмотреть на него. — Ты не должна себя винить. Мы здесь, мы живы. Юра сейчас в шоке, Петька тоже. Тебе нужно сейчас просто дышать. Давай, глубокий вдох. Вот так.
Я послушно вдохнула, чувствуя, как внутри немного отпускает спазм.
— Мы теперь одна команда, Кать, — продолжал он, не отпуская моих плеч. — И если кто-то хочет нас достать, мы должны быть к этому готовы. Ты держись. Если нужно плакать, плачь, не держи в себе. Я рядом, пацаны рядом. Никто тебя в обиду не даст, даже если ради этого придется руки в крови испачкать. Поняла?
Я кивнула, шмыгая носом. Его спокойствие, эта ледяная уверенность в том, что так надо, постепенно проникали под кожу, вытесняя панику. Стало чуть легче дышать. Апрель остался сидеть рядом, охраняя мой покой, пока внутри, в доме, где-то в темноте, всё ещё стояло эхо того рокового выстрела.
Апрель сидел рядом, не пытаясь меня торопить, он просто был рядом, своей невозмутимостью удерживая меня на краю реальности.
Вдруг дверь дома с грохотом распахнулась. На улицу выскочил Петя. Выглядел он дико: волосы взъерошены, на лице, застывшая маска ярости, а руки всё ещё мелко подрагивали. Он едва не споткнулся, увидев нас.
— Апрель! — рявкнул он, даже не глядя на меня. — Там всё... в общем, приберись внутри. Ствол у Юрца забери, он в отключке почти.
Апрель молча кивнул, поднялся с лавки и, бросив на меня короткий, понимающий взгляд, сорвался с места и исчез в дверях дома.
Как только он скрылся, я рванула к Пете. Я не помню, как оказалась перед ним, но в следующую секунду я уже буквально вжалась в него. Петя обхватил меня за плечи так крепко.
Он уткнулся носом в мои волосы, и я чувствовала, как тяжело, с каким-то свистом он выдыхает. Его сердце колотилось, как загнанный зверь.
— Петь... — я чуть отстранилась, глядя в его глаза. Мой голос предательски дрожал, я не могла унять эту мелкую, противную дрожь во всем теле. — Пожалуйста, можно я домой поеду? Я не могу здесь... просто не могу.
Петя замер. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось столько боли и растерянности, что у меня сжалось сердце. Он явно хотел оставить меня рядом, чтобы контролировать, чтобы я была под присмотром, но, увидев мои глаза, полные ужаса, сдался.
— Ладно, — выдохнул он, едва заметно кивнув. — Кать, только... очень аккуратно, ладно? Никуда не заходи, сразу домой.
Он помедлил, а потом сунул руку в карман своих брюк. Вытащил что-то небольшое, тяжелое и холодное.
— На, держи. Чтобы было.
Я машинально взяла предмет, это был его пистолет, сработанный на совесть, с увесистой рукоятью. Даже не глядя, я сунула его в задний карман джинсов. Это дало странное, почти дикое ощущение защиты.
— Спасибо, — прошептала я.
Я обняла его в последний раз, вдыхая запах его кожи, смешанный с пороховой гарью, и, не оглядываясь, пошла к машине.
Завела мотор, и руки, которые до этого не слушались, на удивление уверенно легли на руль. Я вырулила со двора, оставляя позади этот проклятый дом, в котором музыка всё ещё казалась мне эхом того выстрела. Дома я хотела только одного, запереть дверь на все замки и забыться сном.
Дорога до дома пролетела как в тумане, но в голове происходил настоящий штурм. Картинки из прошлого складывались в одну жуткую мозаику: та девушка, её просьба об автографе, фотография с мужем... А потом нападение у Метелицы. Его кто-то нанял. Но кто?
Я ворвалась в квартиру, скинула всё лишнее, впрыгнула в черные джинсы, водолазку и кожанку. Схватила ключи от машины и помчалась по адресу, который та девица когда-то назвала.
Сердце колотилось, когда я поднималась по лестнице. 27-я... 36-я. Вот она. Я глубоко вздохнула, натянула на лицо маску спокойствия и постучала.
Дверь распахнулась почти сразу. Девушка, та самая, с фотографии, просияла так, будто увидела ангела.
— Здравствуйте... я тут мимо проезжала и вспомнила, что вы меня как-то на чай звали, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Не слишком поздно?
— Ой, Катя! — она буквально расцвела, отходя в сторону. — Ты что! Я так тебя ждала, проходи скорее, сейчас всё устроим!
Она тут же засуетилась, загремела посудой на кухне. Я огляделась.
— Слушайте, а где у вас туалет? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
— Катенька, по коридору налево, — махнула она рукой, даже не оборачиваясь.
Это был мой шанс. Я прошла мимо ванной и нырнула вглубь коридора. Дверь в комнату так понимаю ее мужа была приоткрыта. Внутри царил бардак: на стенах какие-то невнятные плакаты, на столе, окурки, одежда брошена как попало.
Ну давай, где твои секреты?— подумала я, открывая шкаф.
Старые газеты, какая-то мелочь, документы на машину. Пусто. Я уже хотела выходить, как глаз зацепился за что-то яркое в самом дальнем углу полки. Красное кружево.
Я вытащила это, и внутри всё похолодело. Маленькие, вызывающие красные трусы. Сердце ушло в пятки: Сука, извращенец...
Я дрожащей рукой сунула их в карман куртки и, прижав ладонь к ткани, убедилась, что их не видно.
Я вернулась на кухню с дежурной улыбкой. Стол уже ломился: вишневый пирог, фрукты, конфеты. Но вместо чая в бокалах играли пузырьки шампанского.
— Кать, ты же не против чего-нибудь покрепче чая? — она весело подмигнула, разливая напиток. — Решила, что повод отличный.
— Да нет, что вы, я только за, — я взяла бокал, чувствуя, как внутри всё напряжено.
Мы чокнулись. Шампанское было холодным и сухим. Она отрезала мне щедрый кусок пирога, а я, стараясь выглядеть расслабленной, начала свою игру.
— А где муж-то твой? — я отпила немного, глядя на неё через край бокала. — Слышала, он у вас серьезный человек, всё пропадает на работе.
— Ой, да он сейчас занят очень, дела... — она мечтательно улыбнулась. — Рома всегда в делах. Мы уже шесть лет вместе, я и привыкнуть не успеваю, всё время в разъездах.
— Шесть лет, прилично, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В какой сфере он работает? А то, может, я его по работе пересекала, город-то тесный.
Я старалась спрашивать легко, как будто мы просто болтаем о погоде, а не о том, что её муж, возможно, наемный убийца, который чуть не задушил Флору Борисовну.
Каждое слово Нади падало в пустоту, потому что внутри меня всё буквально закипало.
— Работает в Метелице, певцом... — эхом отозвалась я, и пазл, который мучил меня с ночи, сложился с оглушительным щелчком.
Рома. Тот самый талант, который пытался свернуть мне шею у ресторана. Значит, он цепной пёс, наемник, который прикрывается микрофоном.
— Рома скоро придёт, познакомишься! — прощебетала Надя, ничего не подозревая.
Ага, уже знакомы, сука, — пронеслось у меня в голове. Злость была такой острой, что я едва не выдала себя, сжав ножку бокала так, что она хрустнула.
— Надя, — я выжала из себя улыбку, — я в Метелице часто бываю. К Роме там девки так и липнут, ты даже не представляешь!
Надя иронично прищурилась:
— Вот скотина!
— Не, ты не подумай, он кремень. Я сколько раз видела, хоть бы одну приобнял или за жопу ущипнул. Ноль внимания, — врала я в глаза, чувствуя, как в кармане куртки жгут пальцы те самые красные трусы.
Когда Рома вошел в квартиру, я сразу почувствовала, как сменился воздух. Он кинул ключи, стянул куртку и замер, увидев меня за своим же столом. Его глаза сузились, лицо мгновенно стало холодным, как лёд.
— Опа... — выдавил он.
— Что, не ждали? — Надя засмеялась, обнимая его. — Катя мне тут рассказала, какой ты верный. Горжусь тобой!
Он был напряжен, как струна. Я видела, как он сканирует меня взглядом, пытаясь понять, что я успела наговорить.
Когда из комнаты раздался плач ребенка и Надя ушла, на кухне стало тихо, как в склепе. Рома подошел ко мне вплотную. Я не дрогнула. Выложила на стол красное кружево из шкафа.
— Опасно у себя в коллекции такое хранить, Ром, — тихо, с ненавистью прошипела я. — Крик, боль, хрип... ты ведь за этим охотишься, да? Прямо чувствую, как у тебя руки чешутся закончить то, что не получилось у Метелицы.
Он рывком выхватил бокал из моей руки и впился пальцами в локоть так, что у меня потемнело в глазах.
— Ушла отсюда. Быстро, — прошипел он в лицо.
— А как же семейная идиллия? Ты же не хочешь всю оставшуюся жизнь на нарах дрочить? — я едва успела закончить, как он рванул меня за волосы и ударил головой о дверцу холодильника.
В глазах вспыхнули искры. Он выволок меня в подъезд, а потом на улицу, за гаражи. Здесь было темно и безлюдно.
— Ну и чё тебе надо? — он сплюнул на асфальт.
— Ты душил Флору Борисовну. Кто тебя попросил? — я смотрела на него в упор, хотя голова гудела от удара.
Он посмотрел под ноги, брезгливо вытирая ботинком какой-то мусор.
— Блять, говно везде... — пробормотал он.
В следующее мгновение он бросился на меня, вцепившись в горло. Воздух исчез. Но я уже была готова. Пока его рука давила на кадык, моя, с ледяным спокойствием вытащила ствол и уперла ему прямо в челюсть.
Он замер. Его рука на моей шее обмякла.
— Думал, я приду без подарка, Роман? — я улыбнулась, чувствуя, как он тяжело дышит.
Он медленно убрал руку, поднимая ладони вверх.
— Ладно, ладно... — он выдохнул, глядя на дуло. — Верка попросила.
— Верка? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Которая на Флору работает?
— Да блять, она! — рявкнул он, отступая на шаг. — Хватит уже, опусти пушку!
Я стояла и не верила своим ушам. Верка? Правая рука Флоры? Верка решила играть в свою игру? В голове всё снова перемешалось, но теперь у меня было имя. И я знала, что с ним делать.
Дорога до дома казалась бесконечной. В голове всё пульсировало: лицо Ромы, его холодные глаза, этот запах пороха, который, казалось, въелся мне в кожу, и голос Верки, который теперь я слышала даже в тишине мотора. Да, Петя будет орать. Но теперь у нас был ответ.
Я свернула во двор, и первое, что ударило в глаза, неестественно яркое, пляшущее оранжевое марево. Ночь раскололась на куски.
Посреди двора, там, где мы вчера стояли у бочки, полыхало что-то огромное. Я пригляделась и похолодела: это была машина. Та самая, на которой приехал Вася. Апрель и остальные пацаны, охмелевшие, на взводе, носились вокруг костра из железа, смеясь и подкидывая в огонь какие-то тряпки.
Я выскочила из машины, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси адреналина и страха. Петя стоял чуть в стороне, опираясь спиной на старый фонарный столб. В зубах тлеющая сигарета, на лице маска холодного спокойствия.
— Ты чего так долго? — он обернулся, глядя на меня тяжелым, пронизывающим взглядом. Он сделал глубокую затяжку.
— Петь, на Флору заказали певца из Метелицы, — я выпалила это сразу, не давая себе времени на раздумья.
Он замер. Сигарета в пальцах дрогнула. Петя медленно прищурился, словно пытаясь понять, не бред ли я несу.
— Ты сама поняла, чё сказала? — голос его упал до опасного рыка. — Причём здесь этот пидор?
— При том! — я шагнула к нему, срываясь на крик, перекрывая гул пламени. — Это он душитель! Он и на меня тогда в Метелице кинулся, и Флору он пытался прикончить!
Петя бросил сигарету и сделал шаг ко мне, его глаза вспыхнули недобрым огнем.
— Ты чё, ездила туда?! — его голос сорвался на крик, от которого Апрель даже перестал смеяться у огня.
— Да, ездила! — я кричала в ответ, не боясь его ярости. — Его жена моя поклонница. Она сама мне адрес дала! У меня даже доказательства есть, я из его шкафа его трофеи вытащила.
Петя схватил меня за плечи, встряхнул так, что у меня зубы клацнули.
— Катя, ты соображаешь, во что лезешь?! Если бы он тебя там зажал, тебя бы сейчас не было!
— Ну не зажал же! — я вырвалась, тяжело дыша. — Я выбила из него правду!
Петя отступил, резко провел ладонями по лицу, пытаясь вернуть самообладание. Его руки дрожали от бешенства.
— И кто? — выдавил он сквозь зубы. — Кто его натравил?
— Вера, — отрезала я.
Петя застыл, глядя на меня как на безумную. В воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как лопается краска на горящей машине.
— Я её тогда в Метле прижала, — продолжала я, чувствуя, как отходит ярость, оставляя после себя ледяную пустоту. — Сказала если она вякнет, как вы Джина прессуете, я Флоре все её художества выложу, как она тут с ним милуется и интриги крутит.
— Она обосралась, Петь. Испарилась. И решила Флору слить, чтобы нас всех разом убрать и концы в воду спрятать.
Петя долго молчал, глядя в огонь. Он медленно достал новую сигарету, но не закурил, а просто сжал её в пальцах, пока фильтр не помялся. В его глазах отражалось пламя горящей машины Васи, и теперь я видела: он понял.
Теперь это была не просто разборка, это была война, в которой мы только что узнали имя главного предателя.
Апрель, подталкиваемый адреналином и нервным напряжением, подошел к Пете. В его глазах отражались языки пламени от горящей машины, и он выглядел так, будто сам вот-вот вспыхнет.
— Слышь, Петь, — начал он, дергая плечом, — че предлагаю... Если она с такого захода начала, может, мы ждать не будем? Нахера нам как крысам по подвалам тусоваться? Наедем сами.
Петя медленно поднес зажигалку к сигарете. Пламя осветило его лицо, холодное, каменное, лишенное всякой жалости. Он выпустил густой клуб дыма и, не спеша, подошел к Апрелю вплотную.
— А я не понял, — голос Пети был тихим, но от него Апрель невольно попятился. — Тебе здесь кто-то слово давал?
— Я просто предложил, как лучше... — пробормотал Апрель, отступая на шаг.
Петя рявкнул так, что у меня внутри все сжалось.
— Сюда все, быстро!
Пацаны, до этого шутившие у костра, мгновенно присмирели и выстроились в ряд.
— Никаких сука наездов на Флору! — гремел голос Пети. — Мы не шайка хулиганов, мы армия теперь. Дежурим круглосуточно. Пары по двое, смена, три часа. Всё как на зоне, понятно?
— Понятно... — буркнул Апрель, опуская глаза.
— А где Юрец? — Петя обвел взглядом двор.
— В доме, — коротко ответил Апрель.
— А че он там?!
— Звал я его, не пошел он, — Апрель пожал плечами.
Петя, не сказав больше ни слова, рванул к дому. Его спина была напряжена до предела. Я понимала: он злится на ситуацию, на меня, на себя, но больше всего, на эту чертову неопределенность.
Юру было безумно жалко. Парень только что отнял жизнь, его мир рухнул, а тут еще Петя со своими приказами.
Я осталась стоять во дворе. Огонь от машины Васи уже начал спадать, оставляя после себя лишь дымящийся остов. Пацаны снова зашумели, разливая остатки пива, но мне стало невыносимо тошно.
Прошло десять минут, Пети и Юры всё не было. Тишина в доме давила сильнее, чем крики на улице. Любопытство и тревога погнали меня внутрь.
Я кралась по лестнице, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то внизу, из комнаты Юры, донесся тяжелый, надрывный крик. Я рванула туда, толкнула дверь, и сердце пропустило удар.
Юра стоял посреди комнаты, вцепившись в пистолет. Дуло упиралось Пете прямо в лоб. Юра дышал так тяжело, будто пробежал марафон, его трясло, мелкой, неуправляемой дрожью человека на грани. Петя же стоял совершенно спокойно, глядя на дуло как на что-то обыденное.
— Юра, убери пистолет... — мой голос сорвался на шепот, в горле встал ком. — Пожалуйста...
Петя даже не посмотрел на меня. Он подался вперед, прямо на ствол, и с вызовом бросил Юре:
— Ну, давай, стреляй. Хочешь, чтобы Катя потом плакала? Чтобы ей пришлось за тебя всё разгребать и тянуть эту лямку одной? Стреляй!
— Юра, пожалуйста! — я закричала, уже не сдерживая слез, которые градом катились по лицу.
В комнате повисла мертвая тишина. Я видела, как побелели пальцы Юры на рукоятке, как бешено бьется жилка у него на виске. А потом... его рука вдруг обмякла. Он медленно опустил пистолет, выдохнул пошатываясь, прошел мимо меня, даже не взглянув. Дверь за ним захлопнулась.
Я не выдержала. Рванулась к Пете, впилась пальцами в его пальто и зарыдала, уткнувшись ему в грудь.
— Т-т-тише, — Петя обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. Он медленно поглаживал меня по спине, и в этом жесте было столько защиты, сколько я не чувствовала никогда раньше.
— Всё закончится, Кать, — прошептал он мне в волосы, и я чувствовала, как под моей щекой бешено, сбивчиво колотится его сердце. — Мы выберемся из этого дерьма. Обещаю.
____
Тт: Nezhina
Тгк: слезы нежины
____
Если понравилась глава ставим звезды🫶🏻