11.
Я проснулась первая.
В комнате было серо, свет едва пробивался сквозь шторы. Петя спал рядом, на спине, спокойно. Я несколько секунд просто смотрела на него, потом медленно встала и пошла в душ.
Горячая вода ударила по коже резко, почти больно.
Я закрыла глаза, упёрлась руками в плитку и просто стояла под струями, чувствуя, как напряжение постепенно стекает вниз вместе с водой.
Руки сами потянулись к шее.
Провела пальцами и почувствовала лёгкую боль.
Вышла из душа, обмоталась полотенцем, подошла к зеркалу.
На коже едва заметные, но всё равно видимые следы. Красноватые, тонкие, как напоминание.
Я сжала челюсть.
Быстро оделась, натянула майку, собрала волосы так, чтобы хоть немного прикрыть шею, и пошла на кухню.
⸻
Кухня встретила привычной тишиной.
Я поставила чайник, достала кофе, начала делать всё на автомате.
Когда вода закипела, я уже немного пришла в себя.
Запах кофе пошёл по кухне, тёплый, спокойный.
И в этот момент я услышала шаги.
Петя.
Он зашёл, потирая лицо, ещё сонный, волосы растрёпаны.
— Ты чё так рано... — пробормотал, зевая.
Я даже не повернулась сразу.
— Кофе будешь?
— Буду... — коротко ответил он, садясь за стол.
Я поставила перед ним кружку, села напротив. На секунду наши взгляды пересеклись.
Он сделал глоток, поморщился чуть:
— Крепкий.
— Как надо, — спокойно сказала я.
Он усмехнулся, откинулся на спинку стула, посмотрел на меня внимательнее, но без лишних подозрений.
— Короче... — начал он, голос уже бодрее, — с этим пидором всё нормально.
Я молча смотрела на него.
— Джин теперь под нами, — продолжил он, спокойно, будто обсуждает обычные дела. — Я его долг закрыл, он теперь будет бегать, как скажем. Инфу сливать.
Он сделал ещё глоток кофе.
— Главное, чтоб он Флоре язык не развязал... — добавил уже тише, но с холодком. — А то я его сам закопаю.
Я чуть кивнула.
Он снова потянулся за кружкой, а я машинально поправила волосы, чтобы прикрыть шею сильнее.
Он ничего не заметил.
И может, так даже лучше.
_____
Я на секунду замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается, но внешне старалась держаться спокойно. Вода в раковине уже не текла, только капли тихо падали где-то в тишине кухни.
Петя стоял рядом, всё ещё держа кружку, но теперь он уже не улыбался.
— Это что у тебя? — повторил он тише, осторожно проводя пальцами по следу на шее.
Я чуть отступила, будто это могло помочь.
— Да отлежала, может... не знаю, — сказала я и отвела взгляд в сторону раковины.
Он не поверил сразу. Я это почувствовала по его молчанию.
— Нет, — сказал он уже жёстче, но всё ещё тихо. — Это не отлежала.
Он повернул моё лицо к себе двумя пальцами за подбородок, заставляя посмотреть на него.
— Это как будто след, Кать... — он всмотрелся внимательнее, и голос у него стал ниже. — Что это?
Я молчала.
И от этого молчания в кухне стало ещё тяжелее.
— Кать, — он уже не спрашивал, он давил спокойно, — не делай из меня идиота. Скажи нормально.
Я сглотнула, отвела взгляд, но он не отпускал.
— Это вчера... — выдохнула я наконец, — у Метелицы.
Он замер.
— Кто? — коротко.
Я не ответила сразу.
Петя резко выдохнул, отступил на шаг, потом снова подошёл ближе, уже совсем другой.
— Погоди... — он прищурился. — Тот тип?
Я кивнула почти незаметно.
И всё.
В кухне будто воздух поменялся.
Петя резко провёл рукой по лицу, сжал челюсть.
— Я же тебя оставил на минуту... — сказал он тихо, но в голосе уже закипало. — На минуту, Кать.
Я попыталась сказать что-то, но он перебил.
— Он тебя тронул? — резко спросил он, уже жёстко.
Я промолчала.
И это было хуже любого ответа.
Петя резко отвернулся, ударил кулаком по столешнице, не сильно, но с таким звуком, что я вздрогнула.
— Блядь... — выдохнул он сквозь зубы.
Пауза повисла тяжёлая.
Он медленно повернулся обратно ко мне.
Я стояла у раковины, всё ещё не решаясь поднять глаза. Голос сначала не слушался, будто застревал где-то внутри.
— Петь... — выдохнула я, и сама услышала, как он дрожит. — Он меня пытался задушить...
Я замолчала на секунду, сглотнула, пытаясь собрать себя обратно.
— Но я... я сразу достала пистолет.
Слова давались тяжело. Перед глазами снова всплыло всё, его руки на шее, темнота, нехватка воздуха, этот резкий страх, от которого внутри всё до сих пор сжималось. Я резко вдохнула, но воздуха как будто не хватило даже сейчас.
Петя не перебивал.
Я почувствовала, как он напрягся рядом, как в кухне стало совсем тихо.
— Он... — голос сорвался, я на секунду закрыла глаза. — Он сзади подошёл. Я даже не сразу поняла... а потом...
Я замолчала, потому что дальше говорить было сложнее всего.
Петя резко шагнул ближе.
— Тихо, — сказал он уже мягче. — Не спеши, дыши.
Я кивнула, но слёзы уже подступали, злые, обидные, от которых я сама злилась на себя.
— Я вырвалась... — продолжила я тише. —Он убежал в переулок.
Пауза повисла снова.
И в следующую секунду Петя резко притянул меня к себе.
Не грубо, но так крепко, что я сразу уткнулась ему в грудь.
Его руки обняли меня полностью, закрывая, как щитом.
— Блядь... — выдохнул он глухо, сквозь зубы. — Кать...
Я стояла в его руках и чувствовала, как дрожь наконец выходит наружу, хотя я пыталась её держать.
Он провёл рукой по моим волосам, потом по спине.
— Ты чего сразу не сказала? — тихо, но с жёсткой болью в голосе спросил он. — Ты чё, думала, я спокойно это приму?
Я всхлипнула, сама не заметив.
— Я... я не хотела тебя заводить...
— Да мне похуй на это, — резко, но не зло, а с переживанием перебил он. — Ты для меня важнее всего, понимаешь?
Он чуть отстранил меня, взял за лицо руками и заставил посмотреть на него.
Глаза у него были злые, но не на меня, на всё вокруг.
— Посмотри на меня, — сказал он тише. — Ты живая. Всё остальное решим.
Я кивнула, но он всё равно наклонился и мягко поцеловал меня в висок, потом ещё раз, уже ближе к щеке.
— Я тебе говорил... — прошептал он. — Ты со мной значит, тебя никто тронуть не должен.
Он снова прижал меня к себе, крепче.
— Я разберусь с этим, Кать. Поняла? — голос стал холоднее. — Найду его. И закрою вопрос.
Я ничего не ответила, просто держалась за него, потому что в этот момент он был единственным, что держало меня в норме.
Я стояла у него в объятиях, и постепенно дрожь внутри начала отпускать. Он всё ещё держал меня крепко, будто не собирался никуда отпускать, и это странным образом успокаивало, как будто в этом хаосе хотя бы он оставался опорой.
Я уткнулась ему в грудь, слушая ровное дыхание, и почувствовала, как его ладонь мягко прошлась по моей спине, замедляя всё внутри меня.
Я закрыла глаза.
И снова будто провалилась в воспоминание.
⸻
Зал, приглушённый свет, музыка где-то вдалеке. Он тогда стоял напротив меня, непривычно серьёзный, будто собранный из другой стороны жизни, не той где разборки и люди, а той, где вообще можно было говорить про навсегда.
Я помню, как он тогда отвёл взгляд, провёл рукой по лицу, будто не знал, с чего начать. Это было на него не похоже, Петя всегда был уверенным, резким, прямым. А тут он будто стоял перед чем-то, что могло его сломать.
— Я не умею красиво говорить... — сказал он тогда глухо. — Не про меня это всё.
И положил кольцо.
Я тогда даже не сразу поверила, что это не шутка.
— Но я точно знаю одно, — продолжил он, глядя прямо на меня. — Ты мне не просто нужна. Ты у меня одна такая. Я без тебя уже не могу.
Сердце тогда будто сжалось.
— Я хочу, чтобы ты была рядом всегда... по-настоящему. Дом, жизнь... всё вместе.
Пауза.
— Выходи за меня, Кать.
⸻
Я моргнула и вернулась в кухню.
Его руки всё ещё были на мне.
Реальность мягко накрыла обратно, и я вдруг поняла, что улыбаюсь, сама того не замечая.
Петя чуть наклонился, заглянул мне в лицо.
— Ты чё опять улетела? — тихо спросил он, уже спокойнее.
Я ничего не ответила.
Просто потянулась к нему сама.
Он не удивился, только чуть сильнее прижал меня к себе, и в следующую секунду я уже сама поцеловала его.
Сначала спокойно, мягко, будто проверяя, что он здесь, что он настоящий.
Он ответил сразу уверенно, ближе притянул к себе за талию.
И поцелуй стал глубже, дольше, с дыханием вперемешку, с тем самым ощущением, что весь остальной мир на секунду просто выключился.
Я чуть сжала его футболку, он тихо выдохнул мне в губы и ещё ближе прижал к себе, не отпуская ни на сантиметр.
И только когда воздуха стало не хватать, мы медленно отстранились, всё ещё оставаясь слишком близко.
Он взял меня за руку и просто повёл из кухни.
Я не сопротивлялась.
Шаги по коридору казались бесконечно долгими, хотя до спальни было всего несколько метров.
В воздухе буквально искрило от того самого напряжения, которое мы копили слишком долго.
Как только дверь за нами закрылась, тишина комнаты не принесла успокоения, она лишь сделала каждый звук, каждое мое прерывистое дыхание в разы громче.
Он не стал медлить. Едва мы оказались внутри, он прижал меня к закрытой двери, и его губы снова нашли мои. На этот раз поцелуй был лишен всякой осторожности: он был жадным, собственническим, наполненным тем отчаянием, которое бывает, когда слишком долго балансируешь на грани.
Его ладони, обжигающе горячие даже сквозь ткань, скользили по моим бедрам, заставляя кожу покрываться мурашками.
Я запустила пальцы в его волосы, судорожно притягивая его еще ближе, стараясь уничтожить любое пространство между нами.
В этот момент мир сузился до размеров этой комнаты. Все тревоги ночи окончательно растворились в его запахе и в том, как уверенно его руки избавляли меня от одежды, будто снимая с меня слои всей той боли, что я несла в себе.
Когда мы, наконец, оказались на постели, всё происходящее стало напоминать стихию. Каждое его движение становилось ответом на мой безмолвный запрос, на мою потребность почувствовать себя живой, желанной и, наконец-то, в безопасности.
Его взгляд не отрывался от моего лица даже в моменты самого острого наслаждения. Он словно хотел убедиться, что я здесь, что я чувствую то же самое, что и он.
С каждым толчком, с каждым сдавленным стоном, который срывался с моих губ, тяжесть последних событий окончательно уходила.
Было только тепло его тела, прохлада простыней и всепоглощающее чувство единства, от которого кружилась голова.
Затишье после бури.
Когда всё закончилось и дыхание начало медленно выравниваться, он не отстранился. Он притянул меня к себе, накрывая своим телом, как щитом от всего внешнего мира.
Мы с Петей лежали на кровати, наполовину укрывшись одеялом. Я лежала слева, он справа. Он повернул голову ко мне и улыбнулся, я ответила ему тем же. Потом он наклонился и поцеловал меня, взял пепельницу с сигаретой, которая лежала на тумбочке рядом со мной. Потом снова лёг на своё место, поджёг сигарету и сказал:
— Чё-то страшно так резко стало.
— Из-за чего? — спросила я и ближе прижалась к нему, устраиваясь в его объятиях.
Он сделал затяжку, выдохнул дым в сторону и тихо ответил:
— Я просто привязался к тебе. Обычно, когда я так к людям привязываюсь, сначала всё отлично... даже очень. А потом как будто всё начинает ломаться. И я будто всех за собой в могилу тяну.
Я чуть приподнялась, посмотрела на него внимательнее и провела рукой по его груди, медленно, успокаивающе.
— Петь... — сказала я спокойно. — Ты сейчас говоришь не про меня. Ты говоришь про свои страхи.
Он молчал, глядя в потолок, сигарета тлела у него в пальцах.
— Ты не тот, кто кого-то тянет в могилу, — продолжила я тише, но увереннее. — Ты просто привык ждать, что всё обязательно закончится плохо.
Я прижалась к нему сильнее, почти уткнувшись в него, будто хотела остановить весь этот шум у него в голове.
— И вообще... будущее всегда такое. Непредсказуемое. Его нельзя просчитать заранее, как бы ты ни пытался.
Петя ничего не ответил. Он лишь молча затушил сигарету, оставив в комнате едва уловимый запах табачного дыма, и резко, почти судорожно, притянул меня к себе. Его руки сомкнулись на моей спине так крепко, будто он пытался не просто обнять меня, а спрятать от всего мира, или спрятаться сам.
Мы замерли, слившись в одно целое под тяжелым одеялом. Темнота комнаты больше не казалась пугающей; она стала нашей защитой.
Страхи никуда не исчезли, они просто отступили в углы, бессильные перед этим коротким мгновением тишины и тепла.
Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи, и поняла, что иногда быть рядом, это единственное правильное решение, которое у нас есть.
_____
Тгк: слезы нежины
Тт: nezhina
_____
Как вам такая глава?))
_____