08.
Мы ехали уже какое-то время, и вроде бы всё было как обычно, машина мягко шла по дороге, сзади парни что-то тихо обсуждали, кто-то смеялся, щёлкал зажигалкой, открывали окно, и в салон заходил холодный воздух вперемешку с сигаретным дымом.
Я сидела рядом с Петей, смотрела в окно и ловила себя на том, что вообще не слышу, о чём они там говорят. Взгляд скользил по дороге, но внутри было совсем другое, тяжёлое, липкое чувство, которое никак не отпускало.
Я знала, что говорить будет не мне. Петя сам всё разрулит, как всегда. Я вообще могла бы просто стоять рядом и молчать, и меня бы это никак не задело.
Но дело было не в этом.
Меня не отпускало ощущение, что всё это не закончится просто словами.
В голове снова и снова всплывал тот момент. Резко, обрывками. Её взгляд. Напряжение. Как всё в секунду стало жёстким.
Я тихо выдохнула, стараясь себя остановить, но мысли всё равно лезли дальше.
Может, она захочет отомстить. Не сейчас, не прямо, но хотя бы задеть. Сказать лишнее. Напомнить.
Я перевела взгляд на Петю.
Он вёл машину спокойно, как будто ничего особенного не происходит. Одна рука на руле, движения уверенные, чёткие. Лицо спокойное, почти расслабленное, но я его знала, он уже собран.
Я снова отвернулась к окну, провела рукой по волосам, пытаясь как-то собраться.
Как будто я уже знала, что эта встреча будет не такой простой, как кажется.
Машина начала замедляться, и я сразу это почувствовала. Всё внутри как будто тоже собралось в одну точку.
Я открыла дверь, вышла, и холодный воздух сразу ударил в лицо, будто окончательно привёл в чувство. Каблуки чётко стукнули по асфальту, звук отозвался где-то внутри, резкий, уверенный.
Я на секунду задержалась, огляделась.
Девушка стоит, руки на бедрах, глаза прищурены, смотрит прямо на Петю.
— А чё мать-то не приперлась? — Петя усмехается, шагает вперёд, плечи расслаблены, глаза холодные, — лень копыта двигать?
— Мне сказали за неё базарить, чисто по делу, — отвечает она, тон ровный, но видно, что она напрягается.
— Базарить? — Петя делает шаг к ней, наклоняется чуть ближе, взгляд острый, — ну давай, базарь, что там у вашей Флоры Борисовны на уме.
— Она предлагает объединиться, — говорит девушка, стараясь не дрогнуть.
— Ого, объединиться, — Петя улыбается сквозь зубы, — что, кашку за одним столом жрать будем теперь?
— В бизнесе объединиться, — говорит она, — за остальное мне не сказано.
— Ну то есть к мамке под крыло? Под руль? — Петя дергает плечом, ухмыляется, глаза сверкают.
— Ну молодец, миру мир, войне конец, кто не понял тем пиздец.
— Ну про пиздец я не говорила, просто так удобнее будет, — она чуть дергается, пытаясь держать себя в руках.
— Ааа, — Петя наклоняется к ней, голос тихий, с долей издёвки, — а тебе бы как хотелось? Тоже чтобы удобно было?
— Мне да, — говорит девушка, чуть смягчаясь, — можно же там вопросы финансовые обсудить, опять же кто за что отвечать будет, вы же всё-таки с ней одна кровь.
— А вот про кровь не надо, — Петя отводит взгляд, переводит взгляд на пацанов, — это мы уже проехали.
Он делает шаг назад, плечо расслаблено, голос чуть холоднее:
— Ты только передай, что если она согласна как раньше, на кухне котлетки жарить, а вся братва и ты конкретно под мной были, то это ещё возможно, а так че порожняк гонять, времени жалко.
Он разворачивается и идёт к нам, а девушка ещё секунду стоит, молча, будто хочет что-то добавить, но не решается.
____
Мы подъехали всей толпой, Петя за рулём, Апрель с Вадимом рядом, остальные пацаны сзади, смех, музыка в машине на всю, кто-то подпрыгивает на сиденьях, кто-то уже подтягивает сигареты. Я в облегающем чёрном платье и пиджаке, на каблуках, прохожу в зал шаг уверенный, взгляд острый, сердце бьётся от кайфа и напряжения.
И сразу их замечаю. За столиком сидят, моя мама и... та самая девушка , которая чуть Петю не застрелила. Переглядываюсь с Петей, он кивком понимает: знаем, что делать.
Я тихо подхожу сзади, обнимаю обеих за плечи, лёгкий, но уверенный захват:
— Хо, дамочки, интересно, что заставило вас тут собраться, прямо за моим носом?
Девушка резко поперхнулась вином, глаза на меня, холодные, строгие, дерзкие. Мама напряглась, злость в глазах, руки сжаты на столе.
Мама прерывает паузу, глаза острые:
— Катя, знакомься, это моя племянница, Вера. Она работает на Флору Борисовну, так что будь аккуратней.
Я слегка наклоняюсь, играю взглядом, колко, с серьёзной ухмылкой:
— Ах вот оно что... приятно познакомиться, Вера. Слушай, я слышала о твоих талантах. И не надо надеяться, что меня так просто запугать.
Вера сжала зубы, глаза ещё холоднее, голос твёрдый, дерзкий:
— Запугать? Да пошла ты, Катя! Не думаю, что кто-то тут будет тебя бояться. Я с тобой не для болтовни, так что держи свои фокусы при себе, поняла?
Я медленно поворачиваю голову к маме, взгляд цепкий:
— А ты, мам, помнишь, как говорила, что я одна останусь, пока он на нарах будет? — я чуть наклоняюсь вперёд, смотрю ей прямо в глаза. — Ну как видишь... не одна.
Мама даже не моргает, взгляд становится ещё холоднее, голос ровный, но в нём уже сталь:
— У меня тут охрана, Катя. Так что ты рот свой закрой, пока тебе его не прикрыли.
Я смотрю на неё секунду, без ответа. Только уголок губ дёргается, раздражённая, холодная ухмылка, без радости.
— Тошно на лица ваши смотреть, — бросаю ровно, с лёгкой усмешкой.
Перевожу взгляд на Веру, будто просто отмечаю её присутствие, потом спокойно отодвигаю стул.
Ничего не говорю.
Встаю, поправляю пиджак и ухожу, не оборачиваясь.
Петя уже смотрит на меня из-за своего столика, по одному взгляду всё понимает. Я подхожу к нему, и он чуть сдвигается, освобождая место рядом.
———
Я сижу, держу бокал в руках, слушаю, как Петя с пацанами обсуждают что-то там про заказанное, смеются, но я не могу расслабиться. В голове кручу всё, что только что было с Верой и Мамой. Черт возьми, какой-то конфликт намечается, это ощущение не обманешь. Эта Вера мне вообще не нравится. Дочь свою бросила, привела новую, вот как смешно и жалко одновременно.
Но пусть она не надеется переплюнуть меня. Я хоть и была раньше нежная, боялась всего, но после того как вышла замуж за Петю и он сел, я реально изменилась.
И эта война... против своих же матерей... Бред какой-то. Но я знаю одно, я не дам себя задавить, не дам этой Вере почувствовать хоть крупицу власти надо мной.
Я опускаю взгляд на бокал, медленно провожу пальцами по холодному стеклу, выдыхаю, и внутри разгорается план, если она решится что-то мутить, она пожалеет. Петя рядом, он чувствует меня, знает, что я все контролирую. Я уже не та девочка, что дрожала при малейшем шорохе.
Мы все уже собираемся. Кто-то натягивает куртку, я достаю с вешалки свою кожаную куртку, одеваю её на плечи, ощущаю привычную тяжесть и тепло кожи. Петя натягивает пальто, руки уверенные, как всегда, спокойные. Все выходят в коридор, кто-то ещё разговаривает, смех тихий, кто-то дослушивает последние шутки. Петя достаёт сигарету из пачки, поджигает, делает глубокий вдох, дым красиво клубится вверх. Я ловлю этот момент, наблюдаю за ним издалека.
Прощаемся с пацанами, обмениваемся короткими словами, смехом, лёгким подталкиванием. Мы садимся в машину, Петя за рулём, я кладу руки на колени, ещё немного уставшая, взгляд уже скользит по улицам. Машина заводится, мотор гудит, свет фар вырывается из гаража. Я смотрю в окно, на уличные огни, на проезжающих мимо людей, дыхание ровное, мысли немного путаются после всего дня, но внутри тихо горит предчувствие, что эта ночь ещё не закончена.
Я снимаю каблуки, чувствую, как ноги ватные, куртка падает на пол, беру домашнюю одежду и переодеваюсь, слушая, как Петя пошёл в душ. Наконец, в майке и штанах, я иду на кухню, наливаю воды, делаю глоток. В этот момент слышу, как дверь ванной открывается, и Петя выходит с полотенцем на плечах, волосы ещё мокрые.
Я стою на кухне, держу стакан воды, делаю медленный глоток. Руки чуть дрожат, усталость накрывает волной. В голове всё крутится, Вера, Мать, эта чёртова война.
Слышу, как дверь ванной открывается. Петя выходит, волосы мокрые, полотенце на плечах. Я даже не поворачиваюсь сразу, просто тихо говорю:
— Петя... я устала.
Он замирает, смотрит на меня пару секунд, будто не сразу понимает, насколько это серьёзно.
— От всего этого, — продолжаю, глядя в окно, — от разборок, от этой вечной гонки... Я понимаю, что сама туда влезла, меня никто не тянул... но всё равно... как будто внутри уже не хватает.
Он медленно подходит ближе, становится за спиной.
— Кать... — тихо, с хрипотцой.
Я закрываю глаза, выдыхаю.
— Я же понимаю, что назад дороги нет... — говорю уже тише. — Просто иногда накрывает, и всё.
Пауза.
Он кладёт руки мне на плечи, сжимает чуть сильнее, чем надо.
— Так бывает, — коротко говорит он.
Я слегка поворачиваю голову:
— Бывает?..
Он усмехается еле заметно, но без веселья.
— Конечно бывает, — уже спокойнее. — Ты думаешь, я железный, что ли?
Я молчу, слушаю.
Он выдыхает, смотрит куда-то мимо:
— У всех крыша иногда едет с этого. Просто не все признаются.
Пауза.
Он чуть наклоняется ближе, голос становится ниже:
— Ты просто раньше в этом не варилась... вот и накрывает сильнее.
Я поворачиваюсь к нему, смотрю внимательно:
— И что с этим делать?
Он пожимает плечом, уголок губ дёргается:
— Да ничего... пережить.
Секунда тишины.
Он смотрит мне прямо в глаза, уже серьёзно:
— Главное не ломаться. Остальное приложится.
Я долго на него смотрю, и внутри становится чуть спокойнее, будто он не успокаивает, а просто говорит как есть.
— Поняла? — тихо добавляет он.
Я киваю:
— Поняла...
Он проводит рукой по моей щеке, большим пальцем стирает слезу, наклоняется ближе...
Губы касаются моих, сначала мягко, осторожно, будто проверяя. Я отвечаю, тянусь к нему, и поцелуй становится глубже, теплее, живее.
Он притягивает меня ближе, я обнимаю его за шею, и всё, усталость, страх, весь этот шум в голове как будто растворяется.
Есть только он. Его руки. Его дыхание.
И этот момент, где не нужно ни о чём думать.
Странно... со всеми я другая.
С Верой злая, колкая, готовая вцепиться в горло.
С матерью холодная, чужая, будто вообще не её дочь.
С остальными держу лицо, держу удар, не даю слабину.
А с ним...
С ним я будто совсем другая.
Как котёнок, которого когда-то бросили, и он долго шипел на всех подряд, а потом нашёл того, кому можно просто прижаться и не бояться.
Я чуть сильнее сжимаю пальцы на его футболке.
Я знаю, что он меня не бросит.
Он может быть жёсткий, злой, грубый... но не со мной.
И в этом всём хаосе, во всей этой грязи, разборках, войне, он единственное, что у меня настоящее.
Я поднимаю голову, смотрю на него, и внутри уже нет ни сомнений, ни страха.
Я его люблю.
И как бы всё дальше ни пошло, я уже выбрала свою сторону.
______
Тт: nezhina
Тгк: слезы нежины
Спасибо всем за звездочки)🖤
_______