07.
Мы едем в двух машинах, в нашей, я с Петей, Апрелем и Вадимом, сзади в другой остальные парни. В салоне тихо, только мотор ровно тянет, и от этого напряжение чувствуется ещё сильнее. Я смотрю в окно, но почти ничего не вижу, просто понимаю, куда мы едем и зачем. Внутри всё собрано, но тело всё равно немного напряжено.
Петя ведёт спокойно, уверенно, взгляд у него холодный, сосредоточенный. Апрель рядом не может усидеть, дёргается, пальцами по колену стучит.
Мы сворачиваем, сбрасываем скорость и останавливаемся не доезжая до места. Вторая машина тормозит следом. Петя глушит двигатель, поворачивается ко мне, смотрит внимательно:
— Кать, слушай сюда. Видишь ларёк через дорогу?
— Вижу.
— Идёшь туда, становишься за ним. Не светишься, не высовываешься. Просто смотришь. Если кто-то полезет то страхуешь.
Я киваю:
— Я поняла.
Он смотрит ещё секунду, будто проверяет, потом кивает.
Дальше уже к Апрелю:
— Ты подъезжаешь первый. Начинаешь разговор, зацепи их, чтобы не ушли. Без стрельбы пока.
— Да понял я, — отвечает Апрель, — я их так заведу, что сами полезут.
— Вот и надо, — спокойно говорит Петя. — Только не перегни.
Он открывает дверь:
— Всё, пошлите.
Я выхожу из машины, воздух сразу холоднее, чем в салоне. Быстро перебегаю к ларьку, становлюсь с обратной стороны, чтобы видеть происходящее, но самой не светиться.
И в этот момент замечаю, как к ларьку подходит девчонка. Просто подходит, как будто купить что-то. Внутри сразу напрягается всё, но я не выхожу, не дёргаюсь, просто стою и жду, наблюдаю за ней.
Через несколько секунд подъезжает машина с Апрелем и парнями. Они выходят, подходят к Авдею и Костику.
Двери хлопают, кто-то смеётся, и потом раздаётся его голос, громкий, резкий:
— Здарова, клоуны!
Я чуть выглядываю, вижу Авдея и Костика, они сразу напряглись, один делает шаг вперед.
Апрель подходит ближе, с ухмылкой:
— У вас после бильярда с башкой проблемы? Решили в дурке подлечиться? Колопередорчик зайдёт?
Один из них сплёвывает:
— Слышь, гандончики малолетние, срыгнули отсюда по-быстрому, пока я вам бошки не прострелил.
Апрель сразу ржёт, начинает дёргаться, прыгает на месте, кривляется:
— О, дурак ртом пердеть умеет, прикиньте, пацаны, волшебник!
Пацаны за ним тоже ржут, атмосфера накаляется за секунды.
Я сильнее прижимаюсь к ларьку, сердце бьёт быстрее, но взгляд не отвожу.
И в этот момент подъезжает вторая машина. Дверь открывается. Петя выходит.
И сразу, без лишнего:
— Ну чё, кто первый?
И выстрел.
Громкий, резкий, меня аж передёргивает, я инстинктивно пригибаюсь, прижимаюсь к стенке, но взгляд всё равно туда.
Ещё выстрелы.
Крики.
Кто-то падает.
Я слышу, как с другой стороны тоже начинается стрельба, это уже с их стороны, кто-то из Флоровских вписался.
Пацаны Пети отвечают, всё смешивается в один шум.
И тут я замечаю движение рядом.
Та девушка,она уже не у ларька стоит спокойно, она развернулась, в руках пистолет, и она целится.
В Петю.
Я даже не думаю.
Просто выхожу из-за ларька, тихо, подхожу сзади, хватаю её за волосы и резко дёргаю назад.
Она не успевает среагировать.
Я выбиваю у неё пистолет, он отлетает в сторону, она теряет равновесие, а я уже держу свой, направляю на неё:
— Рот откроешь, будут проблемы.
Она сразу замирает, руки поднимает, смотрит на меня, злость в глазах, но молчит.
Я ставлю пистолет на предохранитель, опускаю и просто разворачиваюсь.
Петя всё это время стоял, держа нас на прицеле, потом медленно опускает оружие.
— Катя, поехали.
Я киваю и быстро иду к машине.
Через пару секунд мы уже внутри, двери захлопываются, машина трогается.
Вторая за нами.
В салоне сразу шум, пацаны на эмоциях.
Я втыкаюсь в сиденье машины, сердце всё ещё колотится, руки дрожат, но это уже не страх, а какой-то дикий прилив энергии, будто я только что доказала самой себе, что могу. Петя смотрит на меня, усмехается, и в его взгляде сразу всё, и гордость, и облегчение, и даже удивление, что я так ловко справилась.
— Кать... — говорит он тихо, но с оттенком восторга. — Ты чё творишь вообще... ты её просто размотала.
Я чуть улыбаюсь, дыхание выравнивается.
— Я сама не поняла, как это вышло...
— Кать, ты эту швабру выебала в буквальном смысле!
Я заливаюсь смехом, голова кружится от всего этого безумия, сердце колотится, и внутри растёт странное чувство гордости, да, я реально сделала это, я не только страховала, я управляла этим моментом, и Апрель своим криком это подчёркивает, словно я только что выиграла весь мир.
Я поворачиваю голову на Петю, и внутри странное тепло, он реально рад за меня, и это совсем другое чувство, не то, что со мной бывает обычно. Я ловлю на себе его взгляд, и он снова чуть усмехается.
Я понимаю, что он не просто хвалит, он смотрит на меня как на равного. Сзади снова кто-то орёт, смеётся, музыка орёт на полную, и Апрель высовывается из окна, стреляет в небо и кричит что-то невнятное. Я смеюсь, самую крошечную, тихую улыбку, а сердце прыгает, когда вижу, как все вокруг радуются, как будто мы выиграли целый мир.
Я откидываюсь на сиденье, смотрю на Петю, на Вадима, на Апреля, на хаос, который царит вокруг, и я улыбаюсь всем своим существом, потому что я это сделала, мы это сделали, и сейчас никто и ничто не сможет это испортить.
Мы выезжаем за город уже на полной эйфории, машины несутся по пустой дороге, музыка орёт, окна открыты, ветер бьёт в лицо, а внутри до сих пор всё гудит после того, что произошло. Я уже не думаю о страхе, только о том, что мы сделали и что всё получилось.
Петя сворачивает с основной дороги, дальше уже темнее, фонари редкие, вокруг пустота, только силуэты деревьев. Машины едут ещё пару минут и тормозят у огромного дома.
Я выхожу и сразу замираю.
Передо мной не просто дом, целый дворец. Большой, недостроенный, бетон где-то торчит, где-то окна без рам, но всё равно видно, место мощное, будто его специально под таких, как мы, строили.
— Ну чё, добро пожаловать, — усмехается Петя, закрывая дверь машины. — Хоромы наши на вечер.
— Нихрена себе... — выдыхаю я, оглядываясь.
Сзади уже начинается движ: пацаны открывают багажники, вытаскивают пакеты, бутылки, магнитофон.
— Давай быстрее, тащи всё! — орёт Апрель.
Я отвлекаюсь, потому что замечаю у входа двух собак. Они сразу ко мне подходят, хвостами виляют, не агрессивные, наоборот, рады.
Я присаживаюсь рядом с ними, начинаю гладить. Одна тёплая, мягкая, морду ко мне тянет, вторая рядом крутится.
— Ну вы откуда тут... — тихо говорю, проводя рукой по шерсти.
Петя подходит, тоже присаживается рядом, гладит одну из них:
— Видать, тут и жили, пока стройку бросили.
Поворачивается к пацанам:
— Эй, потом не забудьте собак покормить!
— Да покормим, не ссы! — отзывается кто-то.
Я ещё пару секунд сижу с ними, потом встаю и иду внутрь.
Внутри прохладно, пусто, но пространство огромное. Голые стены, бетон, где-то старые диваны стоят, столы какие-то притащены. Всё не идеально, но для тусовки самое то.
Пацаны уже заносят всё внутрь, ставят на столы бутылки, пакеты, кто-то сразу включает музыку, она эхом разносится по всему этому пространству.
— Всё, пацаны, сегодня отдыхаем! — орёт Апрель, хлопая по столу. — Сегодня можно вообще всё!
Я прохожу чуть в сторону, оглядываюсь, огромный зал, полупустой, но уже оживает от этого шума.
Апрель поворачивается к Пете, с ухмылкой:
— Слышь, я тёлок заказал... их не стрёмно вообще сюда звать?
Петя даже не задумывается, спокойно отвечает:
— А чего стрёмного-то? Они и не такое видели. По саунам привыкли шататься, а тут, считай, дворец целый.
Пацаны ржут.
Я стою рядом, вроде всё как обычно, но внутри что-то слегка цепляет. Не ревность даже, а просто... неприятный осадок. Мы только что вместе всё это прошли, а тут как будто всё резко в обычный их режим возвращается.
Я ничего не говорю, просто отвожу взгляд, делаю вид, что занята.
Петя на секунду смотрит на меня, будто что-то замечает, но не акцентирует, просто подходит ближе, задевает плечом:
Пацаны уже всё расставили, бутылки, стаканы, еда, кто-то разливает.
— Давай, Кать, тебе тоже, — говорит Вадим, наливая.
— Давай, — отвечаю я, беру стакан.
Апрель уже поднял свой:
— Ну чё, пацаны... за то, что сегодня всё чётко сделали.
— За нас! — подхватывают остальные.
Стаканы стукаются, кто-то проливает, кто-то смеётся.
Я делаю глоток, чувствую, как тепло разливается внутри, чуть отпускает напряжение.
Музыка становится громче, разговоры накладываются друг на друга, кто-то уже садится на диван, кто-то продолжает суетиться.
Я сижу рядом с Петей, чувствую его рядом, и этот момент как будто выравнивает всё внутри, несмотря ни на что, мы здесь вместе, и это сейчас главное.
Дверь хлопает, внутрь заходят две девчонки. Обе уверенные, на каблуках, переглядываются, сразу оценивают обстановку.
Вадим уже развалился в кресле, одна из девчонок сразу к нему, садится на колени, обнимает, смеётся.
Апрель носится рядом со второй, дёргается, руками машет
Я стою чуть в стороне, наблюдаю, вроде всё как обычно для них, но мне это уже не так заходит.
Петя у стола, наливает себе. Делает глоток, опирается рукой о стол.
И тут эта же девчонка от Апреля вдруг переключается, подходит к Пете, как будто случайно.
— А ты чё один стоишь? — говорит она, чуть наклоняясь к нему.
Проводит рукой по его плечу, медленно, потом выше, почти к шее, и наклоняется к уху:
— Может, тебя тоже развеселить...
Я это вижу сразу.
Петя даже не даёт ей закончить.
Он резко убирает её руку со своего плеча и отступает на шаг:
— Руки убрала, — говорит он жёстко, без улыбки.
Она замирает, явно не ожидала:
— Да ладно тебе...
Он смотрит прямо, уже холоднее:
— Я тебе нормально сказал. Не лезь.
Она закатывает глаза, фыркает:
— Да поняла я...
Она только отходит от Пети, недовольно фыркая, а он уже отворачивается от неё, будто её вообще не существует, и сразу идёт ко мне.
Подходит почти вплотную, смотрит внимательно, будто проверяет мою реакцию.
— Ты это видела сейчас? — говорит он, чуть нахмурившись.
Я смотрю на него спокойно:
— Видела, Петь. Я всё видела.
Он выдыхает, проводит рукой по затылку, явно злится не на меня:
— Вообще охренела. Подлетела, руки раскидала, как будто ей тут всё можно.
Я чуть ближе к нему:
— Ну ты же сам всё решил, я видела.
Он кивает, но не отпускает тему:
— Я ей нормально сказал, чтоб даже не думала ко мне лезть. Мне это нахрен не нужно, понимаешь?
Я смотрю ему в глаза:
— Понимаю.
Он чуть щурится, смотрит на меня внимательнее:
— Ты чё подумала вообще? Что я сейчас с ней куда-то уйду или что?
Я качаю головой:
— Нет. Я знаю тебя.
Он выдыхает, плечи чуть расслабляются:
Лёгкое касание рукой по моей короткое.
— Пойду этих клоунов проверю, пока они там хату не разнесли, — добавляет он с усмешкой.
А мне уже не хочется там стоять.
Я беру куртку и выхожу на улицу.
⸻
Свежий воздух сразу в лицо. Шум из дома глухо доносится, но уже не давит так.
Я достаю сигарету, прикуриваю, делаю глубокую затяжку, стою, смотрю в темноту двора.
Пару секунд просто стою, пытаюсь выровнять мысли.
И тут свет фар.
Я чуть прищуриваюсь, поворачиваю голову. К воротам подъезжает чёрная машина, аккуратно тормозит. Двигатель глохнет, дверь открывается.
Из неё выходит Юра.
Он закрывает дверь, машина почти сразу трогается и уезжает, оставляя его одного у ворот.
Я замираю на секунду, потом сразу узнаю его.
— Юрка! — окликаю я, сама уже делаю шаг к нему.
Он поднимает голову, замечает меня, сначала будто не верит, потом лицо меняется:
— Катя...
Я быстро подхожу к нему и сразу обнимаю, крепко, не сдерживаясь.
— Господи, ты где вообще пропадал? — говорю я, прижимаясь к нему. — Я тебя сто лет не видела...
Он тоже обнимает в ответ, так же крепко, одной рукой по спине проводит:
— Да нормально всё... нормально, Кать, — говорит он тихо. — Живой, как видишь.
Я отстраняюсь, смотрю на него внимательно, будто проверяю:
— Точно нормально? Ничего не случилось, — спрашиваю уже тише, но с тревогой.
Он чуть усмехается, качает головой:
— Да всё нормально, правда. Закрутило просто... сам понимаешь, как это бывает.
Я киваю, не до конца веря, но не давлю:
Короткая пауза.
Он переводит взгляд на дом, откуда доносится музыка:
— Петька там?
Я чуть поворачиваюсь, киваю в сторону входа:
— Там. Все там, внутри.
Он снова смотрит на меня, будто на секунду зависает, потом коротко кивает.
Он уже разворачивается, делает пару шагов к дому.
Я остаюсь на месте, делаю ещё одну затяжку, медленно выдыхаю дым, смотрю в темноту двора и просто стою, не двигаясь, переваривая всё это.
Я захожу в дом, музыка гремит так, что кажется, будто стены дрожат, смех и крики смешиваются с басами. Апрель трясётся, почти прыгая на месте, орёт:
— Катюха, давай, я тебе налью, выпей, че ты стоишь!
Он протягивает мне бокал, я беру и делаю глоток, тепло разливается по телу.
Петя подходит ко мне, обхватывает мое плечо, смотрит прямо в глаза и улыбается:
— Катюха, ты охуенно с этой девкой разобралась, прямо... Карасёва.
Я толкаю его слегка в плечо, смеюсь:
— Да не, Петя, мы вместе, без тебя я бы нихрена не сделала.
Я смеюсь, Петя обхватывает меня за талию, ведёт к середине комнаты, музыка, смех, свет, и ощущение полного кайфа от победы просто разрывает изнутри.
____
Тт: Nezhina
Тгк: слезы нежины
Кому не сложно поставьте звезду, и комментарий)💗
______