06.
ПЕТЯ
_____
Я еду к Метелице, держу руль спокойно, но пальцы всё равно иногда сжимаются сильнее, чем надо. Машина едет ровно, мотор урчит тихо, как будто сам понимает, что сейчас не до резких движений. Дорога почти пустая, редкие фары встречных машин бьют в глаза и сразу исчезают, фонари тянутся цепочкой, мокрый асфальт отражает свет.
Нога чуть сильнее жмёт на газ, машина ускоряется, стрелка поднимается. Внутри всё ровное, холодное, без лишних эмоций, только злость где-то глубоко сидит, не рвётся наружу, но и не уходит.
Я подъезжаю ближе к центру, сворачиваю, узнаю эти улицы, всё знакомое, как будто и не уезжал никуда. Только теперь всё по-другому.
Паркуюсь не у самого входа, чуть в стороне.
Глушу двигатель, в салоне становится тихо.
Сижу пару секунд, смотрю вперёд через стекло.
Открываю дверь, выхожу, захлопываю её и иду к Метелице.
У входа меня сразу тормозят.
— Оружие есть? — спрашивает один, смотрит внимательно.
Я усмехаюсь.
— А ты как думаешь?
Он не улыбается, подходит ближе, начинает проверять. Второй стоит рядом, следит. Обшмонали нормально, по всем карманам прошлись, по поясу, по ногам.
— Чисто, — говорит один из них.
Дверь открывается, внутри тихо. Странно тихо для такого места. Музыки почти нет, зал пустой, столики стоят, свет приглушённый. Всё как будто специально вычищено под этот разговор.
Я сразу её вижу.
Сидит за столом, как всегда ровно, спокойно, будто ничего не произошло. Рядом с ней какая-то девка. Короткие волосы, кудрявые, растрёпанные, под глазами чёрные круги, куртка кожаная, взгляд цепкий, сидит, как будто уже готова стрелять.
Я подхожу, отодвигаю стул и сажусь напротив.
— Привет, сынок, — говорит она.
Я усмехаюсь, чуть качнув головой.
— Спасибо за «сынок». Ты ж мне ещё мать... пока что.
Она смотрит на меня спокойно, без эмоций:
— Я тебе была матерью и всегда буду ею.
Я перевожу взгляд на эту девку рядом, разглядываю её секунду, потом обратно на Флору:
— Это что за секретутка?
— Это Вера, — отвечает она. — Племянница тёти Лиды.
Я даже не задумываюсь:
— Пусть отвалит. Я при ней базарить не буду.
Флора поворачивается к ней:
— Вер, иди, сядь в сторонке.
Та сразу дёргается, смотрит на неё с раздражением:
— Я чё-то не поняла, тёть Флора... а он чё базарит так? Нормально сказать не может?
Я сразу поворачиваюсь к ней, голос становится жёстче:
— Слышь, ты чё, пасть свою открыла? Ты сейчас на корячках здесь ползать будешь.
— Тихо, тихо, тихо, — резко говорит Флора. — Вера, иди, отсядь.
Та ещё пару секунд смотрит на меня, потом встаёт и уходит за соседний стол, но взгляд с меня не убирает.
Я возвращаюсь к Флоре:
— Ну, давай. Зачем звала?
Она складывает руки на столе, смотрит прямо:
— Ты с Катей до сих пор вместе?
Я усмехаюсь без радости:
— Тебе это не обязательно знать.
— Просто Лида за неё переживает, — спокойно говорит она. — Она с ней не разговаривает. Я должна была узнать.
Я наклоняюсь чуть вперёд, смотрю ей прямо в глаза:
— Ты сейчас со мной базаришь. Хочешь с Катей поговорить, звони ей, назначай встречу и с ней базарь.
Она на секунду замолкает, потом выдыхает:
— Ладно. Тут хотят нас стравить. Войну между нами сделать.
Я усмехаюсь, чуть откидываюсь назад:
— А чё, не стравишь меня? Жалко?
Она смотрит на меня и вдруг спокойно:
— Да. Жалко.
Я на секунду замираю.
Глаз сам падает на стол. Вилка лежит рядом, обычная, металлическая.
Я беру её в руку, кручу пальцами, потом смотрю на неё снова:
— А себя тебе не жалко, сука?
И резко дёргаюсь вперёд.
Не успеваю.
— Стоять! — резко раздаётся сбоку.
Вера уже стоит, пистолет направлен прямо на меня.
— Стой на месте, иначе я тебе мозги прошибу!
Я медленно поворачиваю голову к ней, усмехаюсь, хватаюсь за ствол прислоняя его к лбу.
— Давай. Давай, стреляй, — говорю спокойно. — Ты только в фильмах видела, как мозги разлетаются.
В зале становится ещё тише.
Никто не двигается.
Я смотрю на неё ещё секунду, потом опускаю руку.
— Цирк устроили, бля... — бросаю.
Не глядя ни на одну из них, иду к выходу.
____
Я осталась одна в квартире, как только за Петей закрылась дверь. Сначала просто постояла в коридоре пару секунд, прислушиваясь к тишине, потом пошла на кухню, включила свет и машинально начала что-то готовить, лишь бы занять руки.
Режу, ставлю сковородку, что-то мешаю, но мысли вообще не здесь.
Я выдыхаю, убавляю огонь, выключаю плиту и просто сажусь за стол. Тишина давит, даже часы на стене как будто громче тикают.
И в этот момент звонит телефон.
Я чуть вздрагиваю, беру его, подношу к уху:
— Да, слушаю.
— Привет, Катюш, — раздаётся голос.
Я замираю.
Секунда, и внутри сразу холодом тянет.
— Что тебе надо? — говорю я.
— Я хотела с тобой поговорить, — спокойно отвечает она. — Флора сегодня звонила Пете, встретилась с ним... Я подумала, нам тоже стоит пообщаться. Как ты там вообще?
Я усмехаюсь, но без радости:
— Вспомнила, значит?
Я молчу пару секунд.
— Где?
— Судогодское шоссе, д. 17, — отвечает она. — Сегодня в три часа.
И она сбрасывает.
Я медленно опускаю телефон, кладу его на стол и просто сижу, смотрю в одну точку.
Минута проходит, может больше.
В голове только один вопрос, откуда у неё мой номер...
Щёлкает замок.
Я сразу поднимаю голову.
— Я дома, — доносится голос Пети из коридора.
Я встаю, выхожу к нему.
Он уже разувается, снимает пальто, выглядит спокойным, но я вижу что внутри всё не так ровно.
— Петь... — говорю я, подходя ближе. — Мне мать звонила только что.
Он поднимает на меня взгляд, усмехается коротко:
— Да? Быстро они ожили.
— Она хочет встретиться, — говорю я. — Сегодня, в три.
Он сразу становится серьёзнее, челюсть чуть напрягается:
— Не нравится мне это.
— Мне тоже, — отвечаю я. — Но я поеду.
— Кать, — он делает шаг ближе, смотрит прямо. — Это не просто мать соскучилась. Это всё одно и то же болото. Они сейчас шевелиться начали не просто так.
— Я понимаю, — говорю я. — Но я не могу просто игнорировать.
Он смотрит на меня пару секунд, потом тихо:
— Смотри, Кать. Если там хоть что-то не так, сразу звони мне. Без героизма.
— Хорошо.
Он кивает, но видно, что ему это всё не нравится.
— Вспомнили блин, про нас, — бросает он тихо.
_______
Я подъезжаю к дому матери, сбрасываю скорость ещё на повороте. Район тихий, аккуратный, всё ухожено, будто здесь вообще другой мир. Машины стоят ровно, ни одного лишнего движения. У ворот сразу видно — не просто так сюда зайдёшь.
Охрана.
Мужики в чёрном, в костюмах, стоят спокойно, но взгляд цепкий. Я паркуюсь чуть в стороне, глушу двигатель, выхожу из машины, закрываю дверь и иду к ним, стараясь держаться ровно.
— К кому? — спрашивает один.
— К Лиде. Я её дочь.
Он смотрит внимательнее, потом достаёт телефон, отходит чуть в сторону:
— Тут ваша дочь пришла... впускать?
Пауза.
— Понял.
Он убирает телефон, кивает второму, открывают ворота.
— Проходи.
Я захожу. Один из них идёт рядом, молча ведёт меня дальше, через двор. Всё чисто, спокойно, дорожки.
И дальше я вижу беседку.
Она сидит там.
Сердце на секунду как будто просто останавливается. Будто я не сюда пришла, а куда-то вообще в другое место. Столько времени прошло, а она вот... сидит, как будто ничего не было.
Я замедляюсь, но всё равно иду.
Она поднимает голову, смотрит на меня и почти сразу:
— О, Катюша...
Я ничего не отвечаю.
— Садись, — говорит она. — Поговорим.
Я подхожу, сажусь напротив, руки сами сжимаются.
Она смотрит на меня внимательно, долго, будто изучает.
— Ты очень изменилась, — говорит она. — Всё-таки Петьку-то посадили... а ты помнишь, что я тебе говорила?
У меня внутри сразу всё сжимается.
— Петьку посадят, а ты останешься одна. Вот тебе и вся твоя любовь с бандитом.
И в этот момент меня будто выбрасывает назад.
Я снова стою у неё дома, тогда ещё, до свадьбы.
— Ты вообще понимаешь, за кого выходишь? — резко говорит она.
Я стою напротив, сжимаюсь.
— Мам...
— Не перебивай! — жёстко обрывает она. — Это бандит, Катя. Настоящий. У него сегодня всё есть, а завтра он на нарах будет сидеть.
Я опускаю взгляд, пальцы сжимаются:
— Он не такой...
— Да все они «не такие»! — резко отвечает она. — Пока не прижмёт!
Я поднимаю глаза, уже с раздражением:
— Ты его не знаешь.
— А мне и не надо знать! — отрезает она. — Я таких, как он, за версту вижу.
У меня внутри всё закипает:
— Он меня не бросит.
Она усмехается:
— Конечно, не бросит. Пока может.
Я резко выдыхаю.
И меня снова возвращает в реальность.
Я сижу напротив неё, в этой беседке, и понимаю что для неё вообще ничего не поменялось.
Я смотрю на неё и уже не сдерживаюсь:
— А ты, мам, я смотрю, тоже далеко не ушла. Всю жизнь плевалась на таких, как он... а сама сейчас под кем сидишь? С тётей Флорой работаешь.
Она даже не удивляется. Смотрит холодно, почти с насмешкой:
— Следи за словами.
— А что, правда режет? — отвечаю я. — Или неприятно, что я вслух это сказала?
Она откидывается на спинку, смотрит сверху вниз:
— Ты сейчас не в том положении, чтобы мне что-то предъявлять.
Я усмехаюсь:
— Да ну? А ты, значит, в положении?
— Я хотя бы не полезла в грязь добровольно, — жёстко говорит она. — В отличие от тебя.
— Да ты сейчас в этой же грязи сидишь, — резко отвечаю я. — Только делаешь вид, что у тебя руки чистые.
Она прищуривается:
— Я делаю то, что нужно. А ты то, что хочешь. Разницу улавливаешь?
— Четыре года, мам, — говорю я. — Четыре. Пока я работала, жила как могла... ты мне хоть раз позвонила?
— Нет, — спокойно отвечает она.
Я на секунду даже теряюсь от этого нет.
— Даже после свадьбы, после всего, что было... — продолжаю я. — Ты просто исчезла.
— Потому что ты выбрала, — перебивает она. — И я не собиралась участвовать в этом цирке.
— Я не цирк выбирала, — резко говорю я. — Я жизнь выбирала.
— Ты выбрала бандита, — отрезает она. — И получила то, что должна была получить.
У меня внутри всё сжимается:
— Серьёзно? Вот так просто?
— А ты чего ждала? — холодно говорит она. — Что я буду бегать за тобой и спасать? Уговаривать? Утирать тебе слёзы?
— Я ждала, что ты будешь матерью, — говорю я.
— То есть всё? Просто вычеркнула?
— Я не вычёркивала, — отвечает она. — Я дала тебе жить с последствиями.
— Удобно, — говорю я. — Очень удобно. Сказать «сама виновата» и отвернуться.
Она наклоняется вперёд, голос становится жёстче:
— А ты хотела по-другому? Ты хотела сидеть у меня на шее, пока твой герой по тюрьмам катается?
— Не смей так про него, — резко говорю я.
— А как? — она даже не повышает голос. — Он кто? Врач? Учёный? Нет. Бандит. И ты рядом с ним такая же.
Я сжимаю кулаки:
— Я хотя бы не притворяюсь, что я лучше всех.
— Ты просто ещё не поняла, во что вляпалась, — холодно отвечает она. — Но поймёшь. Когда останешься одна окончательно.
— Я уже оставалась одна, — говорю я. — И ты в этот момент была где?
Она смотрит прямо:
— Не рядом. И не собиралась.
Пауза бьёт сильнее любых слов.
— Ты же этого и хотела, да? — говорю я тише. — Чтобы всё так и случилось.
— Я хотела, чтобы ты включила голову, — отвечает она. — Но ты выбрала по-другому.
— Я выбрала свою жизнь, — говорю я.
Она качает головой:
— Нет. Ты выбрала ошибку.
Я наклоняюсь чуть вперёд:
— Тогда почему ты сейчас здесь со мной разговариваешь?
Она смотрит без тени мягкости:
— Потому что ты всё ещё моя проблема.
Эти слова бьют жёстко.
Она смотрит на меня долго, холодно, как будто уже всё решила, и потом спокойно говорит:
— Ну что... значит, война, доченька.
Я не отвожу взгляд, внутри всё сжимается, но голос держу ровный:
— Ну, я справлюсь, мам. Ты не переживай. Я уже самостоятельная.
Она чуть щурится, будто проверяет, правда ли я это говорю.
Я киваю сама себе и добавляю:
— Тебе, кстати, спасибо.
Она сразу:
— За что?
Я усмехаюсь, но без радости:
— За то, что тогда выгнала. Когда у меня никого не было. Ни друзей, ни нормальной жизни, ничего. Помнишь?
Она молчит.
— Я тогда быстро поняла, как всё работает, — продолжаю я. — Без тебя. Без помощи. Сама.
Я делаю шаг назад:
— Так что не переживай. Я уже не та, которую можно просто вычеркнуть и забыть.
Она сидит, не двигается:
— Посмотрим.
Я разворачиваюсь и иду к выходу, уже не оборачиваясь, потому что и так всё понятно, назад дороги нет.
Я выезжаю от неё резко, даже не сразу понимаю, как оказываюсь за рулём. Руки на руле сжаты так, что пальцы побелели. Дорога перед глазами плывёт не от скорости, а от мыслей.
В голове крутится одно и то же. Её голос. Её слова. Этот холод.
Я жму на газ чуть сильнее, чем нужно, потом сама же сбрасываю. Дыхание сбивается. Хочется просто... закончить всё это. Не тянуть, не ждать, не играть в эти разговоры.
Хочется, чтобы это уже перестало тянуться.
Чтобы не было этих встреч, этих взглядов, этих слов, от которых внутри всё выворачивает.
Я сжимаю руль ещё сильнее.
Каждый тянет в свою сторону, каждый что-то хочет, каждый считает, что прав... а ты между этим всем стоишь и просто пытаешься выжить.
Я резко выдыхаю, ловлю себя, сбавляю скорость. Надо доехать. Просто доехать.
Дальше уже спокойнее. Не потому что легче, просто сил нет дальше заводиться.
Я подъезжаю к дому, паркуюсь, глушу двигатель. Сижу пару секунд в тишине, не двигаясь. Потом беру себя в руки, выхожу, закрываю машину, иду к подъезду.
Открываю дверь, захожу в квартиру:
— Я дома.
Я снимаю куртку, медленно, будто тяну время, потом стягиваю каблуки, ставлю их в сторону. Ноги ноют, спина ломит, но это вообще не главное.
Петя сидит на диване, телевизор работает фоном, он даже не особо на него смотрит. Просто сидит, локтями упёрся в колени
— Ну как?
Я прохожу, сажусь, провожу рукой по лицу:
— Да как... — усмехаюсь без радости. — Ничего нового. У меня с матерью всё как всегда. Я ей всю жизнь испортила. Лучше бы я вообще не родилась.
Он смотрит на меня пару секунд, без лишних эмоций, потом коротко:
— Херню не повторяй за ней.
— Это не я придумала, — отвечаю я. — Это она мне в лицо сказала.
Он чуть подаётся вперёд:
— Да хоть десять раз скажет. Это её загоны, не твои.
Я молчу, смотрю в сторону.
— Ты чё, реально на это ведёшься? — добавляет он уже жёстче. — Она тебя выбесить хотела, выбесила. Всё, план выполнен.
Я выдыхаю:
— У нас с ней теперь точно всё. Война.
Он кивает, спокойно, как факт:
— Получается, у нас с тобой против матерей замес намечается.
Я невольно усмехаюсь:
— Звучит вообще прекрасно.
Он хмыкает:
— Сами напросились.
Пауза.
Он смотрит на меня ещё пару секунд, потом кивает на место рядом:
— Иди сюда.
Я пересаживаюсь к нему. Он сразу притягивает меня к себе, обнимает, крепко.
Я уткнулась ему в плечо, чувствуя тепло его тела и уверенность в каждом его движении. Он слегка прижимает меня сильнее, но мягко, не давя. Его грудь слегка вибрирует при вдохе, а я успокаиваюсь, ощущая ритм его сердца рядом с моим.
Он шевелит пальцами у меня на спине, и это почти как тихий сигнал. Его подбородок касается моей головы, и я чувствую, как тревога медленно отпускает.
_______
Тгк: слезы нежины
Тт: Nezhina
Ставим звездочки!!🩷