15 часть
Все в Варениковке, знакомые Анара, бабушки и деда, узнали, что у Анара родился сын, — и к дому потянулись гости. Первым пришёл Давид, друг Анара: высокий, с широкой улыбкой, он тут же направился к Демьяну, но остановился в паре шагов, будто не знал, как подступиться к такому маленькому человечку.
Следом за ним вошёл Жека. У него были некоторые особенности в поведении, но сердце у него было золотое — он всегда улыбался, говорил просто и открыто, а в глазах его светилась искренняя доброта. Он осторожно приблизился, посмотрел на Демьяна, который лежал в переносной кроватке посреди веранды, и расплылся в широкой, почти детской улыбке:
— Какой... маленький, — прошептал он, будто боялся спугнуть это крошечное чудо.
Последним пришёл дядь Саша Яблонька — коренастый мужчина с седыми висками и весёлыми глазами. Он громко постучал в дверь, вошёл, оглядел всех и сразу направился ко мне:
— Ну, показывай этого богатыря, которого Анар так долго скрывал!
Все столпились вокруг, разглядывали Демьяна, кто-то осторожно касался его крошечной ручки, кто-то восхищался его ресницами, кто-то — пухлыми щёчками. Демьян, окружённый таким вниманием, сначала растерялся, нахмурил бровки, но потом, почувствовав, что все настроены дружелюбно, расплылся в беззубой улыбке.
— Вот это да! — воскликнул дядь Саша. — Сразу видно — Анаров сын! Те же глаза, тот же взгляд!
Анар, стоявший рядом, покраснел от гордости, но всё равно не удержался от шутки:
— Да ну, брось, дядь Саш. Он весь в Катю.
Я лишь рассмеялась и покачала головой.
В какой-то момент Анар, глядя на Жеку, который не отрывал взгляда от Демьяна, вдруг сказал:
— Жек, а хочешь быть крёстным? Ты же добрый, надёжный... Демьяну с тобой будет хорошо.
Жека замер, его глаза расширились от неожиданности. Он переводил взгляд с Анара на меня, будто искал подтверждения, что это не шутка.
Но я мягко положила руку на плечо Анара и сказала:
— Анар, ты же знаешь, эту роль забрал Равшан. Ещё как только узнал о моей беременности. Я же говорила.
Анар на секунду растерялся, потом хлопнул себя по лбу:
— Точно... Совсем из головы вылетело. Прости, Жек.
Жека, однако, не расстроился. Он лишь улыбнулся своей открытой, немного наивной улыбкой и сказал:
— Ничего... Я всё равно буду дядей. Буду приходить, игрушки приносить. Да, малыш?
Он осторожно коснулся пальчиком ручки Демьяна, и тот тут же попытался ухватить его палец. Все дружно рассмеялись.
— Вот и договорились, — сказал дядь Саша, потирая руки. — Теперь у этого парня целая армия родственников. Не пропадёт!
Бабушка, которая до этого стояла чуть в стороне, наблюдая за этой суетой, наконец подошла ближе и строго, но с улыбкой сказала:
— Всё, дорогие гости, дайте ребёнку отдохнуть. Столько внимания — он же устанет. А у нас ещё весь день впереди. Пойдёмте-ка на кухню, я там пирог достала из печи. Пока горячий — самое то!
Гости не заставили себя долго упрашивать. Постепенно все переместились на кухню, откуда почти сразу донеслись смех, звон посуды и оживлённые разговоры.
Я осталась на веранде с Демьяном. Он уже начал засыпать, убаюканный шумом и теплом этого дня. Я поправила одеяльце, наклонилась и прошептала:
— Видишь, какой ты популярный? Целая толпа уже готова тебя любить.
Демьян, будто услышав меня, издал тихое довольное гуление и закрыл глазки.
Через минуту на веранду вышел Анар. Он остановился рядом, посмотрел на сына, потом на меня.
— Извини за этот цирк, — сказал он чуть тише, чтобы не разбудить Демьяна. — Я правда забыл про Равшана. Не хотел тебя подставлять.
— Всё в порядке, — я улыбнулась. — Главное, что Демьяну понравилось внимание. И мне тоже... приятно видеть, что столько людей рады ему.
Анар кивнул, и на его лице появилась та самая мягкая улыбка, которую я так давно не видела.
— Спасибо, — сказал он просто
Спустя несколько дней мы вернулись в Москву. В дороге я всё думала о том, как Демьяну повезло — столько людей его любят и ждут встречи с ним. И тогда у меня в голове окончательно сложилась мысль: крестить Демьяна нужно в Грузии. Там живёт мой брат — он так мечтал увидеть племянника! Да и атмосфера там... особенная.
Я рассказала об этом Анару. Он на секунду задумался, потом кивнул:
— Да, это хорошая идея. Пусть будет так.
Мы начали готовиться. Нужно было многое учесть — документы, билеты, подобрать одежду для крещения. Я предупредила Равшана: отправила ему голосовое сообщение, в котором рассказала о нашем решении. Он тут же перезвонил — голос его звучал радостно и немного взволнованно:
— Катя, это же здорово! Конечно, я буду. Даже не сомневайся. Только скажите, когда и куда приезжать — я всё брошу и прилечу.
— Мы сами ещё до конца не определились, — призналась я. — Но обязательно сообщим заранее. Ты же крёстный — без тебя никак.
— Вот и отлично, — сказал он. — Я готов. Для меня это большая честь.
Потом я написала Лике. Они с Ренатом жили в Грузии, и я знала, что они с радостью помогут нам со всеми приготовлениями на месте. Лика ответила почти мгновенно — прислала кучу эмодзи с сердечками и смайликами с ангелочками, а следом — длинное сообщение: «Конечно, приезжайте! Мы с Ренатом всё организуем. Подберём церковь, познакомим вас с батюшкой, поможем с мелочами. Не волнуйся ни о чём — это будет прекрасный день!»
Я улыбнулась, читая её слова. Стало спокойнее. Знать, что рядом есть люди, которые готовы поддержать, — это дорогого стоит.
Когда я показала переписку Анару, он выдохнул с облегчением:
— Вот видишь, всё складывается. Теперь осталось только выбрать дату.
— Давай через три недели? — предложила я. — У меня как раз будет окно, да и Демьяну к тому времени исполнится три месяца — говорят, это хороший возраст для крещения.
— Согласен, — кивнул Анар. — Тогда я займусь билетами.
Мы ещё немного обсудили детали, а потом я пошла к Демьяну. Он лежал в кроватке, разглядывал мобиль с мягкими игрушками и тихонько гулил. Я наклонилась к нему, поцеловала в щёчку:
— Скоро у тебя будет большой праздник, малыш. И соберётся вся твоя большая семья.
Демьян, будто понимая, о чём речь, улыбнулся своей беззубой улыбкой и замахал ручками.
...И вот дни полетели быстро, как на крыльях. Мы с Анаром старались не упустить ни одной мелочи. Я перечитывала статьи о крещении, составляла список того, что нужно взять с собой. Анар, хоть и старался держаться спокойно, заметно волновался — то и дело спрашивал, всё ли мы учли, не забыли ли что-то важное.
Наконец настал день вылета. Мы с Демьяном сидели в самолёте, Анар — рядом. Малыш, убаюканный ровным гулом двигателей, мирно спал у меня на руках. Я смотрела в иллюминатор, на проплывающие внизу облака, и чувствовала, как внутри растёт тёплое, светлое ожидание.
«Всё будет хорошо», — мысленно повторяла я.
Когда мы приземлились, нас уже ждали. Ренат и Лика стояли у выхода из зоны прилёта — Лика держала в руках большой букет цветов, а Ренат — табличку с надписью «Добро пожаловать, Демьян!». Увидев нас, они тут же бросились навстречу.
Лика осторожно обняла меня, стараясь не потревожить спящего Демьяна, и прошептала:
— Ну вот вы и здесь. Всё будет прекрасно, вот увидишь
Я остановилась в своей комнате у Рената и Лики, а Анару постелили в соседней. Вечер был тихий, тёплый — из открытого окна доносились звуки грузинского дворика: чей-то смех, отдалённый лай собаки, звон посуды из соседнего дома.
Я лежала и кормила Демьяна. Он сосал спокойно, изредка поднимая на меня свои ясные глаза, будто хотел что-то сказать, но пока не знал как. В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вошла Лика. Она на секунду замерла на пороге, словно спрашивая разрешения войти, а потом, увидев мой кивок, проскользнула внутрь и присела на край кровати.
— Всё хорошо? — тихо спросила она, глядя на Демьяна с нежностью. — Вы нормально долетели? Он не капризничал в самолёте?
— Всё отлично, — так же тихо ответила я. — Он почти всю дорогу спал. Только перед посадкой немного поворчал, но я его быстро успокоила.
Лика улыбнулась, протянула руку и осторожно погладила Демьяна по щёчке. Он на секунду отвлёкся, посмотрел на неё, будто оценивая, и снова вернулся к своему занятию. Лика рассмеялась беззвучно, прикрыв рот ладонью.
— Какой серьёзный! — прошептала она. — Уже всё понимает, да?
Я тоже улыбнулась:
— Ещё как понимает. Особенно когда хочет есть или спать. Тут он очень конкретный.
Лика на секунду отвела взгляд, словно подбирая слова, а потом сказала чуть тише:
— А с Анаром как? Вижу, вы держитесь... вежливо. Но между вами будто стена какая-то.
Я вздохнула, не отрывая взгляда от Демьяна.
— Стена есть, — призналась я. — Мы расстались до того, как я узнала о беременности. Он сказал, что не готов к семье. И... мне сложно вот так сразу всё забыть. Да, он старается. Приезжает, помогает. Сегодня в самолёте держал его на руках, пока я отдыхала. Но... я пока не готова подпускать его ближе. Не знаю, смогу ли вообще.
Лика кивнула, будто ожидала такого ответа.
— Понимаю, — сказала она. — Это непросто. Но знаешь, что я вижу? Он здесь. Он не сбежал. Он летит с вами, готовится к крещению, разговаривает с Ренатом сейчас, наверное, уже в сотый раз обсуждает, что нужно сделать. Это уже что-то значит.
Из соседней комнаты действительно доносились приглушённые голоса — Ренат и Анар о чём-то говорили. Иногда слышался смех Рената, а затем — более сдержанный, но всё же искренний смех Анара.
— Может, и значит, — я пожала плечами. — Но мне нужно время. Демьян для меня на первом месте. И я не хочу, чтобы он снова пострадал из-за наших... недоговорённостей.
Лика наклонилась ближе, положила руку мне на плечо:
— Ты молодец. Ты всё делаешь правильно. Не торопись. Но и не закрывайся совсем. Иногда достаточно просто дать человеку шанс показать, что он изменился.
Она замолчала, глядя на Демьяна, который уже начал засыпать, его губки расслабились, глазки закрывались.
— Он такой сладкий, — прошептала Лика. — И красивый. И вы оба такие уставшие, но счастливые. Это видно.
Я поправила одеяльце, укрывая Демьяна, и аккуратно переложила его в переносную кроватку, которую Ренат с Ликой предусмотрительно поставили рядом с моей кроватью. Он чуть зашевелился, но не проснулся — уснул крепко.
— Пойдём на кухню? — предложила Лика, вставая. — Я там чай заварила, с мятой. И Ренат какие-то грузинские сладости привёз — ты их ещё не пробовала. Поговорим, пока они там свои мужские разговоры ведут.
Я оглянулась на Демьяна — он спал, тихо и ровно дыша. Кивнула:
— Да, давай. Только тихо, чтобы не разбудить.
Мы вышли из комнаты, стараясь не шуметь. В коридоре по-прежнему слышались голоса из соседней комнаты. Я на секунду остановилась, прислушалась. Ренат что-то говорил про церковь, про батюшку, которого они нашли, про то, как лучше организовать сам обряд. Анар отвечал серьёзно, вдумчиво.
Лика, заметив, как я прислушиваюсь, тихонько потянула меня за рукав:
— Идём. У тебя ещё будет время поговорить с ним. А сейчас — чай и отдых. Ты заслужила.
И я, наконец расслабившись, пошла за ней на кухню, где пахло свежезаваренным чаем и чем-то сладким, домашним. Там, за чашкой чая, под тихий гул мужских голосов из соседней комнаты, я впервые за долгое время почувствовала, что, может быть, всё действительно будет хорошо.
Ренат отвёл Анара на балкон — там, вдали от шума дома, можно было поговорить без лишних ушей. За окном уже сгущались сумерки, в воздухе витал аромат цветущих деревьев и далёкий запах шашлыка — кто-то из соседей готовил ужин.
— Ну, рассказывай, — Ренат скрестил руки на груди и посмотрел на Анара серьёзно, но без враждебности. — Что собираешься делать для Кати и Демьяна? Не просто же так приехал, чтобы пару раз с сыном поиграть и обратно в Москву уехать?
Анар опустил взгляд, провёл ладонью по перилам балкона, будто подбирая слова.
— Я... я хочу быть рядом, — наконец произнёс он. — По‑настоящему рядом. Не на час, не на день — постоянно. Я понимаю, что прошлую ошибку не исправить, но... я готов работать над этим.
Ренат кивнул, но взгляд его оставался испытующим.
— Хорошо. А конкретно? Что ты уже сделал? И что сделаешь дальше? Катя — она не из тех, кто поверит на слово. Ей нужны действия.
Анар вздохнул, выпрямился и посмотрел Ренату прямо в глаза.
— Я уже начал. Пересмотрел свой график — сократил стримы, чтобы чаще быть с ними. Ещё... — он на секунду замялся, — я начал искать квартиру поближе к Кате. Не для того, чтобы давить на неё, а чтобы быть рядом, когда они нуждаются во мне.
Ренат слушал внимательно, не перебивая. Когда Анар закончил, он на секунду прикрыл глаза, будто взвешивая услышанное, а потом слегка расслабил плечи.
— Это уже что-то, — сказал он уже мягче. — Но знаешь, что самое важное? Не бросай. Катя... она сильная, но она устала. Она столько всего сама тащила. Ей страшно снова довериться. И если ты хоть раз сорвёшься, исчезнешь на неделю, придумаешь отговорку — всё, конец. Она тебя больше не пустит.
— Я понимаю, — Анар сжал кулаки, потом заставил себя расслабить руки. — Я не собираюсь исчезать. Я хочу быть отцом. Настоящим. И, может быть... если она когда-нибудь даст мне шанс, снова стать чем-то большим для неё. Но даже если нет — я всё равно буду рядом с Демьяном. Каждый день.
Ренат помолчал, потом хлопнул его по плечу.
— Вот это уже звучит как план. Но запомни: слова — это воздух. Покажи ей. Не через неделю, не через месяц — каждый день. Малейшая слабость, и она закроется. Ты понял?
— Понял, — Анар кивнул твёрдо. — Спасибо, Ренат. Правда, спасибо. Мне важно было это услышать.
Они ещё немного постояли на балконе, глядя на темнеющее небо. Где-то внизу засмеялся ребёнок, залаяла собака — обычная, мирная жизнь.
— Пойдём, — наконец сказал Ренат, открывая дверь. — Там Лика уже, наверное, волнуется, куда мы пропали. И Катя, думаю, ждёт, чтобы обсудить завтрашний день.
Когда они вернулись в комнату, Катя как раз укладывала Демьяна. Она подняла глаза на Анара — взгляд её был спокойным, но настороженным.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Да, — Анар подошёл чуть ближе, но не слишком, уважая её границы. — Мы просто поговорили. О завтрашнем дне.
Катя кивнула, не став уточнять детали. Но в её взгляде мелькнуло что-то — не то любопытство, не то слабая искра надежды.
А Анар, глядя на то, как она нежно укрывает Демьяна, подумал: «Я справлюсь. Обязательно справлюсь».
Утро выдалось солнечным и каким-то особенно светлым. Я смотрела, как Лика аккуратно поправляет белую крестильную рубашечку на Демьяне, и сердце сжималось от нежности и тревоги одновременно.
— Не волнуйся, — словно прочитав мои мысли, сказала Лика. — Всё пройдёт прекрасно.
Равшан, уже готовый, стоял у окна — в строгом костюме, с серьёзным, почти торжественным выражением лица. Он поймал мой взгляд и улыбнулся:
— Катя, не переживай. Я готов. Готов стать крёстным отцом.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.
Анар в это время возился с переноской — проверял, всё ли надёжно закреплено. Он был непривычно тихим, сосредоточенным. Когда наши взгляды встретились, он на секунду замер, потом подошёл ближе и тихо сказал:
— Всё будет хорошо. Я рядом.
Мы отправились в церковь. Демьян, словно чувствуя важность момента, вёл себя на удивление спокойно — лишь изредка гулил и разглядывал всё вокруг своими большими глазами.
В храме было тихо и торжественно. Священник встретил нас с тёплой улыбкой. Началось таинство.
Равшан и Лика стояли рядом с Демьяном — их лица были серьёзными, но в глазах светилась искренняя радость. Когда пришло время читать «Символ веры», Равшан произнёс слова твёрдо, уверенно, будто действительно осознавал всю важность этого момента.
Лика бережно держала Демьяна во время обряда, гладила его по спинке, когда он начинал беспокоиться. А когда священник погружал его в купель, она чуть наклонилась ближе, словно хотела защитить его от всего на свете.
Анар стоял рядом со мной. Я чувствовала, как он напряжён — его рука невольно сжалась в кулак, а потом так же непроизвольно разжалась. Когда Демьяна передали Лике после купели, он выдохнул — будто сам только что прошёл через что-то важное.
— Он молодец, — прошептал Анар, глядя на сына. — Такой смелый.
Священник продолжал обряд, произносил молитвы, а я ловила каждое слово, впитывала эту атмосферу — такую светлую, такую... правильную.
Когда Демьяну надели крестик, Лика не удержалась — поцеловала его в лобик и прошептала:
— Теперь я твоя крёстная мама. И я всегда буду рядом.
Равшан тоже наклонился к нему, осторожно коснулся пальчиком его ручки:
— А я — крёстный папа. И если что — обращайся. Я решу любой вопрос.
Все невольно рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, словно растаяло.
После завершения таинства мы вышли из церкви. Солнце светило так ярко, что пришлось прикрыть глаза. Демьян, уставший после всех переживаний, мирно спал на руках у Лики.
— Ну вот, — сказал Ренат, который всё это время стоял чуть в стороне, чтобы не мешать, — теперь у этого парня есть целая команда поддержки. Крёстные, родители, дяди, тёти... Не пропадёт!
— Точно, — улыбнулась я, чувствуя, как на душе становится легко.
Анар подошёл ко мне, посмотрел прямо в глаза:
— Спасибо. За то, что позволила мне быть здесь. За то, что... в общем, за всё.
Я не успела ответить — Демьян издал своё фирменное довольное гуление. Все тут же переключили внимание на него, и этот момент, такой простой и такой счастливый, словно запечатлелся в памяти навсегда.
— Пойдёмте, — сказала Лика, — у нас дома уже накрыт стол. Будем праздновать!
И мы пошли — все вместе, с нашим маленьким, только что окрещённым Демьяном, который, кажется, уже понимал, как сильно его любят.
Мы приехали домой, Демьян уснул — Лика сама уложила его, тихонько напевая какую-то грузинскую колыбельную, которую, кажется, знала с детства. Когда она вернулась в гостиную, где уже был накрыт стол, на её лице была та самая мягкая, умиротворённая улыбка, которая бывает у тех, кто только что подержал на руках спящего малыша.
— Спит как ангелочек, — прошептала она, садясь за стол. — Даже не шелохнётся.
— Ну вот и отлично, — Ренат потёр руки и окинул взглядом накрытый стол: тарелки с хачапури, лобио, пхали, румяные лепёшки и множество других блюд, от которых уже шёл аппетитный пар. — Теперь можно и отметить как следует!
Равшан с довольным видом отодвинул стул и сел:
— Наконец-то! Я так волновался во время крещения, что даже есть не мог. А сейчас... сейчас я готов съесть всё, что тут есть.
Я рассмеялась и налила себе чаю — ароматного, с долькой лимона и веточкой мяты. Анар тоже взял чай, и мы переглянулись — в этом взгляде было что-то общее, будто мы вдвоём составляли какой-то тихий, спокойный лагерь посреди весёлого праздника.
— Вы точно не будете? — Ренат с сомнением посмотрел на наши чашки, потом на бутылку грузинского вина, которую только что открыл. — Это же особенный день!
— Я кормлю грудью, — напомнила я, — так что чай — мой главный напиток на ближайшие месяцы.
— А я не пью, — спокойно сказал Анар. — Мне и так хорошо.
— Как знаете, — Ренат пожал плечами и разлил вино по бокалам. — Тогда за Демьяна! За его здоровье, за его счастье, за то, чтобы он рос большим и сильным, чтобы у него всегда была крыша над головой, еда на столе и любящие люди рядом.
— За Демьяна! — дружно подхватили все.
Лика подняла свой бокал и, чуть наклонившись ко мне, прошептала:
— Смотри, как они сияют, — она кивнула в сторону Рената и Равшана, которые уже вовсю обсуждали что-то, перебивая друг друга и смеясь. — Как дети, честное слово.
Я улыбнулась. Да, они действительно выглядели счастливыми — раскрасневшиеся, оживлённые, с блеском в глазах.
— А ты как? — Лика осторожно коснулась моего локтя. — Всё в порядке?
— В полном, — я вздохнула, чувствуя, как напряжение, копившееся последние дни, наконец-то отпускает. — Даже не верится, что всё прошло так хорошо. Демьян вёл себя идеально, крёстные были рядом, Анар... — я запнулась, но потом всё-таки закончила, — Анар тоже был на высоте.
Лика понимающе кивнула.
— Вижу, — сказала она. — И это радует.
Тем временем Ренат уже рассказывал какую-то историю из своего детства — громко, с жестами, так, что все невольно смеялись. Равшан то и дело перебивал его, добавляя свои детали, и в итоге они так увлеклись, что чуть не опрокинули салат.
Анар, который до этого молча слушал их, вдруг улыбнулся — по-настоящему, широко, и в этой улыбке было столько тепла, что я невольно залюбовалась. Он поймал мой взгляд и тут же чуть смутился, но не отвел глаз.
— Знаешь, — сказал он негромко, чтобы не мешать общему разговору, — я так благодарен вам всем. Что вы были рядом. Что помогли. Без вас... без вас это было бы не то.
— Это был наш общий праздник, — ответила я. — Демьян — он ведь не только мой сын. Он теперь и их тоже, — я кивнула в сторону Лики, Рената и Равшана. — И твой, конечно.
Анар на секунду опустил глаза, будто переваривая мои слова, а потом снова посмотрел на меня — серьёзно, но с той же теплотой.
— Спасибо, — сказал он просто.
В этот момент Ренат, который уже успел съесть половину хачапури, вдруг хлопнул ладонью по столу и воскликнул:
— А теперь главное! Тост от крёстных! Равшан, Лика, ваша очередь!
Равшан тут же поднялся, слегка покачнулся, но удержал равновесие и с важным видом поднял бокал.
— Так, — он на секунду задумался, потом посмотрел на меня, на Анара, потом в сторону комнаты, где спал Демьян. — Я обещаю, что буду самым крутым крёстным на свете. Если кто-то обидит Демьяна — пусть только попробует! Я с ним разберусь. А ещё... ещё я научу его всему, что знаю сам. И пусть он вырастет настоящим мужчиной!
Все рассмеялись, зааплодировали.
— А я, — подхватила Лика, тоже поднимаясь, — обещаю, что всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Буду печь ему пироги, рассказывать сказки, защищать от всех бед. И пусть у него будет столько любви, сколько он сможет вместить.
— За это стоит выпить! — воскликнул Ренат.
Мы снова подняли чашки и бокалы. Я смотрела на этих людей — на своих друзей, на Анара — и чувствовала, как внутри разливается тёплое, светлое чувство. Это была семья. Не та, что даётся при рождении, а та, которую собираешь по крупицам, которую создаёшь своими руками. И в этот момент я поняла, что мы справимся. Со всем.
Спустя неделю мы с Анаром и Демьяном вернулись в Москву. В аэропорту было шумно, Демьян немного капризничал из‑за перелёта, и Анар всё время старался его успокоить — качал на руках, показывал что‑то в окне, тихонько напевал какую‑то мелодию. Я смотрела на них и невольно улыбалась — несмотря на всю суету, в этой картине было что‑то очень правильное.
Когда мы добрались до дома, Анар помог занести вещи. Он задержался у двери, будто искал повод остаться ещё хоть ненадолго.
— Может, я... помогу ещё чем‑нибудь? — спросил он, глядя на меня. — Покормлю его, или... ну, в общем, что нужно — скажи.
Я на секунду заколебалась. Очень хотелось сказать «останься», но в голове тут же всплыли прежние сомнения — страх, неуверенность, память о той боли.
— Спасибо, — сказала я мягко. — Но я справлюсь. Демьян сейчас поспит, а мне... мне нужно немного времени для себя.
Анар кивнул — медленно, будто с трудом принимая эти слова.
— Понимаю, — произнёс он чуть хрипло. — Конечно. Ты же знаешь, я всегда рядом. Если что — только позвони. В любое время.
Он наклонился к Демьяну, который уже начал засыпать у меня на руках, и осторожно поцеловал его в макушку.
— Пока, чемпион. Скоро увидимся.
Потом он посмотрел на меня — в его взгляде было столько невысказанного, что на секунду мне стало больно. Но я лишь кивнула.
— До встречи, Анар.
Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась стоять в прихожей, слушая затихающие шаги на лестнице. Демьян мирно сопел у меня на плече, тёплый, родной, и от этого ощущения — его тепла, его присутствия — на душе становилось спокойнее.
Я уложила Демьяна в кроватку. Он уснул почти мгновенно, убаюканный усталостью после дороги. Я присела рядом, наблюдая за тем, как мерно поднимается и опускается его грудка, и думала об Анаре. О том, как он старался, как был рядом в эти дни — не только в Грузии, но и до этого, с самого рождения Демьяна.
«Он не сбежал, — мысленно повторила я слова Лики. — Он здесь. И он готов быть рядом».
Но всё равно... мне действительно нужно было время. Время, чтобы разобраться в себе, понять, что я чувствую, и решить, готова ли я снова впустить его в свою жизнь — не только как отца Демьяна, но и как... кого?
Я пока не знала ответа. Зато знала другое: он действительно старается. И, может быть, это уже что‑то значит.
На тумбочке зазвонил телефон — сообщение от Анара: «Дома. Если что — я на связи. Берегите себя».
Я улыбнулась, отложила телефон и снова посмотрела на Демьяна. Он спал, а на его лице была та самая безмятежная улыбка, которая бывает только у малышей. И в этот момент мне показалось, что всё действительно будет хорошо — пусть не сразу, пусть постепенно, но будет.
Всю ночь я лежала без сна и думала об Анаре — о том, как он держался рядом в эти дни, как бережно относился к Демьяну, как не обижался на мои осторожные ответы и дистанцию. В голове снова и снова прокручивались сцены: Анар, играющий с сыном на веранде, его сосредоточенное лицо во время крещения, тихий голос, когда он говорил: «Я рядом». И я поняла — он действительно старается. И, может быть, стоит дать ему шанс.
На следующий день я написала ему: «Мы с Демьяном собираемся гулять в парке у дома. Если хочешь, приезжай».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Буду через 20 минут».
Когда Анар появился, Демьян, увидев его, расплылся в беззубой улыбке и тут же потянул ручки к отцу. Анар осторожно взял его на руки, прижал к себе.
— Привет, чемпион, — прошептал он, и Демьян радостно загудел в ответ.
Я невольно улыбнулась, глядя на них.
Мы пошли по аллее, усыпанной опавшими листьями. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая на асфальте причудливые узоры из света и тени. Я глубоко вдохнула свежий осенний воздух и, собравшись с духом, сказала:
— Анар, нам нужно поговорить.
Он тут же остановился, посмотрел на меня внимательно, серьёзно. Демьян в его руках затих, будто почувствовал важность момента.
— Я слушаю, — произнёс Анар тихо.
— Я много думала... обо всём, — начала я, подбирая слова. — О том, как всё было, как мы расстались, как я узнала о беременности... И о том, что было в эти последние дни. Ты был рядом. Не просто формально, а по‑настоящему. Ты старался, и это видно.
Анар не перебивал, только крепче прижал к себе Демьяна, словно ища в нём опору.
— Я понимаю, что прошлую ошибку не исправить, — продолжила я. — И мне до сих пор больно вспоминать, как ты сказал, что не готов. Но... я вижу, что ты изменился. Или, может, просто повзрослел. И я... я готова дать нам шанс. Не сразу, не на полную катушку. Но попробовать.
Анар на секунду закрыл глаза, будто пытаясь осознать услышанное, а потом посмотрел на меня — в его взгляде было столько эмоций, что сложно было разобрать, какая из них главная: радость, облегчение, благодарность...
— Катя... — его голос чуть дрогнул. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов. Не для себя — для нас. Для Демьяна. Я знаю, что придётся много работать, чтобы заслужить твоё доверие. И я готов. Честно. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы.
Он сделал шаг ко мне, но остановился, словно спрашивая разрешения приблизиться ещё. Я кивнула, и он осторожно обнял меня свободной рукой — второй продолжал держать Демьяна. Это объятие было робким, неуверенным, но таким тёплым, что внутри словно что-то оттаяло.
Демьян, почувствовав, что внимание переключилось на него, издал радостное гуление и попытался ухватить Анара за нос. Мы оба рассмеялись.
— Видишь? Он одобряет, — сказала я, вытирая выступившие от смеха слёзы.
— Тогда решено, — Анар улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, какой я её давно не видела. — Мы будем пробовать. Шаг за шагом.
Мы продолжили прогулку, уже втроём, и я чувствовала, как внутри становится спокойнее. Не было больше той тяжёлой стены, которая разделяла нас. Только путь впереди — непростой, но теперь уже не в одиночку.