14 часть
На следующий день приехал Анар. Он выглядел взволнованным, но старался держаться уверенно. Я как раз укладывала Демьяна в кроватку — он, сытый и довольный, уже начинал засыпать, изредка издавая тихие звуки, будто во сне с кем-то переговаривался.
— Катя, — начал Анар, осторожно присаживаясь на край дивана, — я тут подумал... Через неделю у бабушки день рождения. Она очень хочет увидеть Демьяна. И дедушка тоже. Они ведь до сих пор его вживую не видели. Может, съездим в Варениковку? Всего на пару дней — они будут так счастливы...
Я замерла, обдумывая предложение. Варениковка... Село под Краснодаром, где прошло детство Анара. Там, в большом доме с верандой, где всегда пахнет свежеиспечённым хлебом и травами, живут его бабушка и дедушка — люди, о которых он порой рассказывал с такой теплотой, что было ясно: они для него много значат. И если они хотят увидеть правнука...
— Они точно не будут против, что мы приедем с ночёвкой? — уточнила я, стараясь не выдать, как меня саму волнует эта идея.
— Нет-нет, что ты! — Анар оживился, в глазах вспыхнула надежда. — Бабушка уже приготовила комнату для вас. И даже... — он слегка покраснел, — купила какие-то детские вещи. Говорит, что «правнук должен чувствовать себя как дома».
Я невольно улыбнулась. Эта забота, пусть и издалека, тронула меня.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Поедем. Но... — я подняла взгляд на Анара, — давай договоримся сразу: я сама всё организую. Сборы, питание Демьяна, режим. Ты помогаешь, но последнее слово за мной.
— Конечно, — он тут же кивнул. — Всё, что скажешь. Я просто хочу, чтобы они увидели его. Они ведь уже немолодые, и... — он запнулся, подбирая слова, — для них это будет как подарок судьбы.
В этот момент Демьян зашевелился, открыл глаза и уставился на Анара. Тот тут же наклонился к кроватке:
— Привет, чемпион! Готов к большому путешествию?
Демьян, словно понимая, что речь о нём, издал довольное гуление и попытался ухватить Анара за палец. Тот осторожно вложил свой палец в крошечную ладошку, и малыш тут же сжал его, будто давая своё молчаливое согласие.
Мы оба рассмеялись.
— Видишь? — сказала я. — Он уже готов.
— Точно, — Анар улыбнулся, но в этой улыбке было что-то ещё — благодарность, облегчение, может быть, даже робкая радость. — Тогда я займусь билетами и машиной. Бабушка сказала, что встретит нас на вокзале, если поедем поездом, или можем на моей машине — так даже удобнее.
— Давай на машине, — решила я. — Так будет проще с коляской и всем остальным. Только заранее проложим маршрут, чтобы остановок было достаточно.
— Договорились, — Анар отпустил палец Демьяна и выпрямился. — Спасибо, Катя. Правда, спасибо. Они... они так этого ждут.
Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то теплеет. Не от мысли об Анаре, нет. От мысли о том, что у Демьяна будет ещё больше людей, которые будут его любить. Бабушкины руки, которые его покачают. Дедушкин голос, который расскажет ему первые истории. Всё это — его семья. И пусть пока она не совсем полная, но она растёт.
— Ладно, — сказала я, снова поворачиваясь к кроватке. — А теперь тише. Демьян, кажется, окончательно решил поспать.
Анар тут же понизил голос:
— Да-да, молчу. Я тогда... пойду, займусь делами. Сообщу бабушке, что мы едем.
Он встал, ещё раз взглянул на спящего сына, улыбнулся и тихо вышел из комнаты.
Я присела рядом с кроваткой, наблюдая, как мерно поднимается и опускается грудка Демьяна. «Ну что, малыш, — подумала я, — кажется, у нас впереди небольшое приключение. И новые люди, которые будут тебя любить».
Я собрала вещи себе и Демьяну — распашонки, пелёнки, салфетки, крем, игрушки, чтобы он не скучал в дороге. Анар тем временем сложил коляску и загрузил её к себе в «Гелик». Он старался всё делать аккуратно, внимательно следил, чтобы ничего не забыть.
— Вроде всё, — сказал он, вытирая ладонью лоб. — Можем выезжать.
Я кивнула, ещё раз окинула взглядом квартиру — ничего ли не упустила — и взяла на руки Демьяна. Он смотрел на меня своими ясными глазами, будто понимал, что нас ждёт какое-то приключение.
Положили Демьяна в люльку на заднем сиденье. Я пристегнула её, проверила крепления — всё надёжно. Анар сел за руль, я рядом.
— Ну что, в путь? — он взглянул на меня с лёгкой улыбкой.
— В путь, — согласилась я.
Машина плавно тронулась с места. Демьян поначалу внимательно разглядывал мелькающие за окном дома, но вскоре его глазки начали слипаться, и он уснул. Я обернулась, поправила одеяльце, чтобы ему было тепло, и снова повернулась вперёд.
Дорога тянулась лентой, за окном сменялись пейзажи — сначала городские кварталы, потом пригород, а дальше — поля и редкие деревья. Анар вёл машину спокойно, уверенно, изредка поглядывая в зеркало заднего вида на сына.
— Он так крепко спит, — тихо сказал он. — Даже не верится, что это мой сын. Что он вот так со мной едет...
— Да, — я слегка улыбнулась. — Он любит поездки. В коляске тоже часто засыпает.
Мы помолчали. В машине играла тихая музыка, но я вскоре попросила выключить — хотелось слышать, как дышит Демьян, чтобы быть уверенной, что всё в порядке.
Когда мы остановились у заправки, я достала сумку с детскими вещами, взяла бутылочку и сходила в туалет, чтобы сцедить молоко. Вернувшись, устроилась на обочине, где было тихо и спокойно, и начала кормить Демьяна. Он проснулся, но был на удивление спокойным — только внимательно смотрел на меня, пока ел.
Анар стоял неподалёку, разговаривая по телефону — видимо, с бабушкой, предупреждал, что мы в пути. Закончив разговор, он подошёл ближе, но не стал мешать, просто стоял рядом, глядя на нас.
— Бабушка говорит, что уже готовит пирог, — тихо сообщил он. — И ещё... она очень ждёт. Говорит, что всю ночь не спала, всё думала, каким окажется её правнук.
— Она будет приятно удивлена, — я улыбнулась, глядя на Демьяна. — Он у нас замечательный.
Анар кивнул, не отрывая взгляда от сына. Потом, словно спохватившись, сказал:
— Может, тебе что-то нужно? Воды? Или...
— Всё хорошо, — перебила я мягко. — Спасибо.
Он кивнул, но остался стоять рядом, будто боялся упустить хоть секунду этого момента.
Когда Демьян наелся, я аккуратно вытерла ему ротик, уложила обратно в люльку. Он снова начал засыпать, издавая тихие довольные звуки.
— Поехали дальше? — спросил Анар, уже садясь за руль.
— Да, — я пристегнулась. — Чем скорее приедем, тем лучше.
Машина снова тронулась, и мы продолжили путь. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Я смотрела на этот закат и чувствовала, как внутри становится спокойнее. Может, эта поездка и правда станет чем-то важным — не только для бабушки и дедушки Анара, но и для нас всех.
Мы приехали. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены дома в тёплый золотистый цвет. Бабушка, тётя Таня, выбежала на крыльцо — невысокая, крепкая женщина с лучистыми морщинками вокруг глаз. Она тут же потянулась к люльке:
— Ну-ка, покажи мне этого богатыря!
— Тише, — Анар мягко остановил её, бросив взгляд на меня. — Он спит. Не буди.
Бабушка тут же приложила палец к губам, кивнула и прошептала:
— Поняла. Пусть спит, пусть отдыхает. Мы тут всё приготовили.
Я уложила Демьяна в комнате, которую для него подготовили: на окне — светлые занавески, на тумбочке — свежие полотенца, а в углу — старинная деревянная колыбелька, от которой веяло теплом и уютом давних времён. Я положила рядом радионяню и тихо вышла, оставив сына спать.
На кухне пахло ванилью и выпечкой. Тётя Таня тут же сунула мне в руки сахарную глазурь:
— Помогай, дочка. Пирог уже почти готов, осталось только глазурью смазать.
Я с готовностью взялась за дело. Пока я аккуратно наносила сахарную глазурь на румяную корочку, бабушка начала расспрашивать:
— Ну, рассказывай, Катя. Как у вас с Анаром-то? Он мне всё «хорошо», «всё нормально», а я же вижу — что-то не так. Вы вместе живёте? Или... как?
Я на секунду замерла с кисточкой в руке, потом продолжила смазывать пирог. Не было смысла скрывать. Тётя Таня смотрела на меня так открыто, с такой искренней заботой, что врать было бы просто некрасиво.
— Мы не вместе, — тихо сказала я. — Когда я спросила у него про семью, про будущее, он сказал, что не готов. И мы расстались. А через месяц я узнала, что беременна.
Тётя Таня замерла, её лицо на секунду стало серьёзным, потом она глубоко вздохнула и покачала головой:
— Эх, молодёжь... Всё вы торопитесь. То бежите вперёд, то назад отступаете. А жизнь-то — она не ждёт.
Она подошла ко мне, положила руку на плечо:
— Ты не думай, я не осуждаю. Просто... жаль, что так вышло. Но раз уж так — значит, так надо было. Главное, что теперь у нас есть этот маленький ангел. И Анар... он хоть помогает?
— Помогает, — я кивнула. — Старается. Приезжает, видится с Демьяном. Я разрешила ему быть отцом. Но... между нами ничего нет. Пока что.
— «Пока что» — это хорошее слово, — улыбнулась тётя Таня. — Оно значит, что ещё не всё потеряно. Анар — он хороший парень. Просто глупый немного был. Но с возрастом умнеет. И с появлением детей особенно.
Из коридора донёсся тихий голос Анара:
— Бабуль, не смущай Катю.
Он стоял в дверях, слегка смущённый, но с тёплой улыбкой.
— А я и не смущаю, — парировала бабушка. — Я правду говорю. Ты вот лучше скажи, почему мне не рассказал, как всё на самом деле? Я же волнуюсь!
Анар потёр затылок:
— Не хотел тебя расстраивать. Думал, разберусь сам.
— Сам... — бабушка фыркнула, но в её глазах не было злости, только мягкая укоризна. — Вы все «сами». А потом удивляетесь, почему всё сложно.
Она повернулась ко мне:
— Катя, внученька, оставайся на кухне, доделывай пирог. А я пойду проверю, как там мой правнук. Только тихо, тихо! — она приложила палец к губам и на цыпочках направилась в комнату.
Анар подошёл ко мне ближе, опустил голос:
— Прости, что она так... прямо. Она просто переживает.
— Всё нормально, — я пожала плечами. — Она права. Незачем скрывать.
Мы замолчали, но в этой тишине не было напряжения. Было что-то другое — будто мы оба понимали, что сейчас не время для споров. Что-то изменилось — может, дорога, может, этот дом, наполненный запахом пирогов и теплом, — но между нами словно появилась тонкая ниточка, которую пока ещё нельзя было назвать доверием, но которая уже не была натянутой струной обиды.
Из комнаты донёсся тихий шёпот бабушки:
— Ой, какой сладкий... Какой красивый... Бабушка тебя любит, родной...
Анар улыбнулся, глядя в сторону комнаты, и в его глазах я увидела то, чего не видела раньше — не вину, не сожаление, а настоящую, чистую отцовскую гордость
Когда мы сели за стол, из радионяни донёсся тихий всхлип — я сразу поняла: Демьян проснулся.
— Извините, — сказала я бабушке и дедушке Анара, слегка улыбнувшись, — я сейчас вернусь.
Я быстро прошла в комнату, где оставила сына. Он уже не просто всхлипывал — вовсю плакал, недовольно дрыгая ножками.
— Тише, тише, мой хороший, — я наклонилась к кроватке, взяла его на руки и аккуратно поправила одеяльце. — Сейчас мы пойдём к папе и к твоим бабушке и дедушке, там интересно.
Демьян, почувствовав мои руки, почти сразу успокоился, лишь изредка всхлипывал, будто напоминая, что он всё-таки чем-то был недоволен. Я поправила ему шапочку, погладила по спинке и пошла обратно на веранду.
Как только я вышла, все взгляды тут же устремились на нас. Бабушка Анара всплеснула руками:
— Ну наконец-то! Я уж думала, он так и проспит весь наш обед!
Анар поднялся со стула и подошёл ближе:
— Привет, чемпион, — он осторожно коснулся пальчиком ладошки Демьяна. Тот, увидев отца, тут же расплылся в беззубой улыбке и попытался ухватить его за палец.
— Похоже, он голоден, — заметила я, чувствуя, как малыш начинает беспокойно ворочаться у меня на руках.
— Так садись сюда, дочка, — бабушка тут же подвинула стул поближе к столу. — Корми его, не стесняйся. А я тебе чай налью, с мятой — молоко лучше прибавляется.
Я благодарно кивнула и села. Анар остался стоять рядом, не отрывая взгляда от сына. Дед, до этого молча куривший трубку, вдруг усмехнулся:
— Смотри-ка, Анар, как он на тебя смотрит — будто знает, что ты его отец.
— Он и знает, — тихо сказал Анар, и в голосе его прозвучала такая гордость, что даже мне стало тепло на душе.
Бабушка тем временем сунула в руки Анара печенье:
— На, подержи это, пока не раскрошилось. И не стой столбом — садись, рассказывай, как вы доехали. А то Катя, наверное, устала с дороги.
Анар сел рядом со мной, но всё равно то и дело наклонялся к Демьяну, будто боялся упустить хоть секунду этого момента. Малыш, занятый своим делом, изредка поднимал взгляд, словно проверяя, на месте ли отец.
— Дорога была хорошая, — начал Анар. — Почти без пробок. Демьян большую часть пути спал, так что всё прошло спокойно.
— Это хорошо, — бабушка кивнула, подливая мне чай. — А то я волновалась — всё-таки такой маленький ещё, в дороге...
— Всё в порядке, — я улыбнулась. — Он у нас путешественник. Любит смотреть в окно.
Дед, внимательно наблюдавший за внуком и правнуком, вдруг сказал:
— Знаешь, Анар, ты теперь не только за себя отвечаешь. Смотри, как он к тебе тянется. Не подведи.
Анар на секунду замер, потом серьёзно кивнул:
— Не подведу, дед. Обещаю.
Демьян в этот момент закончил есть и, сытый, снова улыбнулся — на этот раз всем сразу. Бабушка не выдержала и всплеснула руками:
— Ах, какой же он сладкий! Ну-ка, дай я его возьму на минутку!
Я осторожно передала Демьяна бабушке. Та тут же прижала его к себе, заворковала ласковыми словами. Малыш, немного растерявшись от новой обстановки, на секунду нахмурился, но потом, почувствовав тепло и искреннюю радость, снова расплылся в улыбке.
— Вот и познакомились, — с облегчением выдохнула я.
— И не говори, внученька, — бабушка подняла на меня сияющие глаза. — Теперь он — наш главный гость. И останется им навсегда.
Я держала Демьяна на руках, и в этот момент раздался звук входящего видеозвонка. На экране высветились имена: Ренат, Сэм, Равшан. Звонок был групповым. Я на секунду замялась, но потом всё-таки нажала «Принять»:
— Привет, ребята!
— Катюнь, наконец-то! — голос Рената прозвучал громче всех. — Мы тут уже полчаса пытаемся до тебя дозвониться!
— А ты, смотрю, не одна, — с улыбкой заметил Сэм, увидев Демьяна у меня на руках.
— И обстановка какая-то... деревенская, что ли, — Равшан прищурился, разглядывая фон. — Стой, это что, дом Анара? Ты в Варениковке?
Я невольно рассмеялась:
— Да, я в Варениковке. Мы с Демьяном приехали к бабушке и дедушке Анара.
— Ого! — воскликнул Ренат. — Вот это поворот. И как там? Не съела тебя ещё эта грозная бабушка?
— Ренат! — я шутливо нахмурилась. — Она очень добрая. И уже успела накормить меня пирогом до отвала.
Анар, который сидел рядом, не удержался и наклонился ближе к экрану:
— Привет, парни. Рад, что вы позвонили.
— О, и сам виновник торжества тут! — засмеялся Сэм.
Я чуть повернула телефон, чтобы они могли лучше разглядеть Демьяна. Он, почувствовав столько внимания, с любопытством уставился на экран.
— Ух ты! — Сэм подался вперёд, будто это могло помочь ему разглядеть малыша получше. — Он подрос! Точно подрос. И глаза такие же, как у Кати.
— А нос — его, — с гордостью сказал Анар, указывая на сына. — Точно мой.
— Спорить не буду, — засмеялся Ренат. — Я в этих генетических тонкостях не силён. Но выглядит он счастливым.
Демьян в этот момент издал довольное гуление, словно подтверждая слова Рената, и все дружно рассмеялись.
— Слушайте, а вы вообще как? — спросила я. — Чем занимаетесь?
— Да так, — пожал плечами Сэм. — Скучаем без вас. Решили устроить мини-созвон, а тут ты отвечаешь — и такая приятная неожиданность.
— Кстати, — вмешался Равшан, — а когда обратно? Мы тут хотели в выходные собраться, может, вы успеете?
— Пока не знаю, — я взглянула на Анара, тот пожал плечами. — Думаю, ещё пару дней тут побудем. Бабушка так старалась всё подготовить, что как-то неудобно уезжать слишком быстро.
— Понятное дело, — кивнул Ренат. — Наслаждайтесь. А мы пока тут без вас как-нибудь продержимся. Но чтобы по возвращении — полный отчёт! И фото, много фото!
— Договорились, — улыбнулась я.
— Ладно, не будем вам мешать, — сказал Сэм. — Вижу, у вас тут и без нас весело. Передавай привет бабушке и дедушке от нас.
— Обязательно, — пообещала я.
— И Демьяну тоже привет, — добавил Равшан. — Пусть растёт большим и сильным!
— Передам, — рассмеялась я.
Мы попрощались, и звонок завершился. Демьян, который всё это время с интересом разглядывал экран, теперь уставился на меня, будто ожидая продолжения шоу.
— Ну что, мой хороший, — я поцеловала его в макушку, — видишь, сколько у тебя друзей? Они все тебя любят.
Бабушка, которая как раз вышла на веранду с подносом, на котором дымился чайник, улыбнулась:
— С кем это ты разговаривала?
— С друзьями и братом, — я подняла взгляд. — Рассказала им, что мы тут. Они передали вам привет и пожелали Демьяну расти большим и сильным.
— Ох, какие хорошие ребята, — покачала головой бабушка. — Ну, раз уж вы тут, давайте чай пить. А то пирог стынет, жалко будет.
Анар встал, чтобы помочь ей расставить чашки, и в этот момент я почувствовала, как на душе становится удивительно спокойно. Всё как-то... правильно.
Мы с Демьяном пошли спать. Я уложила его в приготовленную для нас комнату — там было тихо, пахло лавандой, которую бабушка разложила в мешочках по углам, и царила такая уютная, почти сказочная атмосфера, что глаза сами начинали слипаться. Демьян, сытый и уставший после насыщенного дня, уснул почти мгновенно — лишь изредка во сне чуть вздрагивал, будто досматривал какой-то свой, детский сон.
Я посидела рядом ещё немного, поглаживая его по спинке, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Потом тихонько встала, поправила одеяльце и вышла на цыпочках из комнаты, прикрыв за собой дверь.
В гостиной ещё горел свет. Бабушка как раз стелила Анару в другой комнате — на диване, рядом поставила стакан воды и положила сложенное полотенце.
— Вот, тут тебе будет удобно, — сказала она, расправляя плед. — Тут тихо, никто мешать не будет.
Анар стоял рядом, слегка растерянный, будто не знал, куда себя деть.
— Спасибо, бабуль, — пробормотал он. — Но, может, я лучше... в машине посплю? Не хочу вас утруждать.
— Ну вот ещё! — бабушка махнула на него рукой. — Какой же гость в машине спит? Тем более родной внук. Ложись спокойно. А завтра с утра — за дело. У нас много чего нужно сделать.
Она бросила короткий взгляд на меня — тёплый, понимающий — и чуть заметно кивнула, словно говоря: «Я всё понимаю. Не волнуйся».
Я почувствовала, как внутри что-то смягчается. Она не задавала лишних вопросов, не пыталась «помирить» нас, не подталкивала к чему-то. Просто делала то, что умела лучше всего, — заботилась.
— Спокойной ночи, — тихо сказала я Анару, когда бабушка вышла из комнаты.
Он посмотрел на меня — в его глазах читалась смесь надежды и грусти.
— Спокойной ночи, Катя, — ответил он чуть хрипло. — Спасибо, что... что приехали. Для них это очень много значит.
— Я знаю, — кивнула я. — Спокойной ночи.
Я развернулась и пошла в комнату к Демьяну. За дверью ещё какое-то время слышались приглушённые звуки — Анар расстилал постель, бабушка что-то тихо говорила ему из кухни, потом скрипнула дверь, и стало тихо.
Я легла рядом с сыном, прислушиваясь к его ровному дыханию. В голове ещё крутились события дня — встреча с бабушкой и дедушкой, звонок друзей, улыбки, разговоры... Всё было так... нормально. По-домашнему. И от этого было и тепло, и тревожно одновременно.
«Я пока не готова подпускать его к себе», — мысленно повторила я, как мантру. Не потому, что не хотела. Потому что боялась. Боялась снова поверить, снова открыть сердце — и снова остаться одной. Но рядом со мной был Демьян. Его тепло, его присутствие, его безоговорочная любовь — они были моей опорой.
Я закрыла глаза, вслушиваясь в ночную тишину дома. Где-то внизу скрипнула половица — наверное, Анар ещё не спал. Я на секунду представила, как он лежит там, в соседней комнате, и, может быть, тоже думает обо всём, что между нами было и что, возможно, ещё будет. Но сейчас... сейчас мне нужно было просто отдохнуть. Набраться сил для завтрашнего дня.
И, вдыхая запах лаванды и детского крема, который словно пропитал всю комнату, я постепенно погрузилась в сон.
Ночью я проснулась от тихого всхлипывания — Демьян начал просыпаться. Осторожно приподнялась, чтобы не разбудить его окончательно, и потянулась к ночному светильнику. Мягкий свет залил комнату, и я увидела, как сын морщит личико — скоро заплачет.
Я взяла его на руки, начала кормить. В этот момент послышались лёгкие шаги за дверью — и в проёме показался Анар. Он был в футболке и спортивных штанах, волосы взъерошены после сна, но взгляд — внимательный, сосредоточенный.
— Я услышал, — тихо сказал он, стараясь не повышать голос. — Чем помочь?
— Можешь принести свежую пелёнку и распашонку? — так же тихо попросила я. — Они в той сумке, что на стуле.
Он тут же нашёл всё, что нужно, и протянул мне. Пока я кормила Демьяна, Анар стоял рядом, словно на страже, и внимательно следил за каждым моим движением, будто пытался запомнить, как всё это делается.
Когда Демьян наелся и начал слегка кряхтеть, я поняла, что пора менять памперс.
— Давай я, — неожиданно предложил Анар. — Покажи, как... ну, в общем, покажи.
Я на секунду удивилась, но потом кивнула.
— Хорошо. Сначала аккуратно расстегни липучки...
Он старательно выполнял каждое указание: осторожно, чуть ли не затаив дыхание, поменял памперс, потом помог переодеть малыша в свежую распашонку. Демьян, почувствовав чужие руки, сначала нахмурился, но, увидев знакомое лицо, успокоился и лишь внимательно разглядывал отца, будто оценивал, насколько хорошо тот справился.
— Вот так, — я поправила рукавчик. — Ты молодец. Быстро учишься.
Анар слегка покраснел, но в глазах была такая гордость, будто он только что совершил что-то по‑настоящему важное.
— Он... он не кричал, — прошептал он, глядя на сына. — Даже не заплакал.
— Потому что ты был рядом, — улыбнулась я. — Он тебя узнаёт.
Демьян в этот момент издал довольное гуление, словно подтверждая мои слова, и Анар не сдержал широкой улыбки.
Мы уложили его обратно в кроватку. Я поправила одеяльце, погладила его по спинке, пока он окончательно не уснул. Анар стоял рядом и тоже на секунду коснулся его ручки — так бережно, будто Демьян был самым хрупким в мире сокровищем.
— Спасибо, что помог, — сказала я, когда мы вышли из комнаты, стараясь говорить как можно тише.
— Это тебе спасибо, — он посмотрел на меня. — За то, что позволяешь... быть рядом. Делать хоть что-то.
Я не ответила сразу. В голове промелькнули воспоминания — те ночи, когда я была одна, когда приходилось справляться со всем самой. И вот теперь он здесь. И не просто «здесь» — он действительно старается.
— Спокойной ночи, — сказала я наконец.
— Спокойной, — он задержался на секунду в коридоре, будто хотел ещё что-то сказать, но потом просто кивнул и пошёл в свою комнату.
Я вернулась к Демьяну, убедилась, что он спит крепко, и тоже легла. Но сон не шёл сразу. Я думала о том, как легко и естественно Анар вписался в этот ночной ритуал — как будто он всегда был частью этого маленького мира, который состоял из меня и Демьяна.
«Может, так и должно быть?» — мелькнула мысль. Но я тут же одёрнула себя. Не время. Пока рано. Но... приятно, что он старается. Очень приятно.
Я проснулась, потянулась и машинально взглянула в кроватку — Демьяна там не было. Сердце ёкнуло, сон как рукой сняло. Я резко вскочила, накинула халат и выбежала из комнаты, уже представляя себе самые страшные сценарии.
Пробежав по коридору, я услышала доносившиеся с веранды звонкие звуки — не то смех, не то восторженное гуление. Я замерла на пороге, переводя дух, а потом осторожно заглянула внутрь.
На веранде, залитой утренним солнцем, стоял Анар. Демьян был у него на руках — отец осторожно подкидывал его совсем чуть-чуть, на считанные сантиметры, и тут же ловил, прижимая к себе. Малыш заливался счастливым гулением, его глазки блестели, а ручки радостно дрыгались.
— ...и полетели! — весело произнёс Анар, снова чуть приподнимая сына, и тут же крепко прижал к груди. — А теперь приземлились!
Демьян издал такой довольный звук, что Анар не выдержал и рассмеялся — искренне, громко, так, как я давно не слышала.
Я невольно улыбнулась, прислонившись плечом к косяку, и наконец дала о себе знать:
— Так вот где вы оба! Я проснулась — а Демьяна нет. Чуть с ума не сошла!
Анар резко обернулся, слегка смутившись, но в глазах его всё ещё плясали весёлые искорки.
— Прости, — сказал он, но улыбка так и не сошла с его лица. — Он проснулся и начал гулить, я услышал и решил... ну, забрать его, чтобы тебя не будить. А потом он так заулыбался, когда я его взял...
— Вижу, — я подошла ближе и, не удержавшись, погладила Демьяна по щёчке. Тот, заметив меня, тут же переключил внимание и издал ещё один радостный звук, будто рассказывал, как здорово ему было «летать».
— Он молодец, не плакал, — Анар осторожно качнул сына на руках. — Сразу понял, что с папой можно веселиться.
— Ещё бы, — я не смогла сдержать смешок. — Особенно когда тебя подбрасывают. Только, пожалуйста, будь аккуратнее. Ему всего 2,5 месяца.
— Конечно, конечно, — поспешно закивал Анар. — Я очень осторожно. Только чуть-чуть вверх-вниз. Смотри, ему нравится!
И правда, Демьян выглядел абсолютно счастливым — он то смотрел на отца, то на меня, будто оценивал, кто из нас лучше участвует в этой игре.
— Ладно, герой, — я протянула руки. — Давай я его возьму, а ты иди умываться. Скоро бабушка завтрак накроет, она уже на кухне возится.
Анар на секунду заколебался, словно не хотел расставаться с сыном, но потом аккуратно передал его мне. Демьян, оказавшись у меня на руках, тут же притих, устроился поудобнее и уставился на меня, будто ожидая продолжения утреннего веселья.
— Я быстро, — сказал Анар и направился в сторону ванной, но на полпути обернулся. — Спасибо, что позволила... ну, побыть с ним.
— Не за что, — я слегка кивнула. — Он твой сын.
Он улыбнулся — широко и светло — и исчез за дверью. А я осталась на веранде с Демьяном, вдыхая свежий утренний воздух и слушая, как на кухне звенит посудой бабушка. Всё казалось таким... правильным. И пусть между мной и Анаром ещё много недоговорённостей, сейчас главное было другое — счастливый смех сына и то, как загораются глаза отца, когда он с ним играет.