13 часть
Анар уехал к себе — я пока была не готова его оставлять у себя. Слишком много всего наслоилось за эти месяцы, слишком свежа была боль, чтобы вот так разом распахнуть дверь и впустить его обратно в свою повседневную жизнь. Он понял — без лишних слов, без упрёков. Только задержал взгляд на мне на секунду дольше, чем обычно, кивнул и вышел.
Я стояла у окна и смотрела, как его «Гелик» выруливает со двора и растворяется в потоке машин. Внутри было странно пусто — будто я только что упустила что-то важное, но в то же время знала: торопиться нельзя. Для Демьяна — да, для него я готова пробовать, выстраивать что-то новое. Но для себя... себе я пока не разрешала надеяться.
Телефон зазвонил резко, вырывая меня из раздумий. На экране высветилось «Ренат». Я нажала «принять»:
— Алло, Рен.
— Катюнь, привет! Как вы там? Как Демьянчик? — голос брата звучал бодро, с привычной тёплой хрипотцой.
Я невольно улыбнулась:
— Всё хорошо. Демьян только что уснул. Мы сегодня виделись с Анаром.
На том конце провода повисла короткая пауза — Ренат явно ожидал продолжения.
— Ну-ка, ну-ка, — сказал он уже медленнее, с интересом. — И как прошло?
Я прошлась по комнате, машинально поправив плед на диване.
— Нормально... — я запнулась, подбирая слова. — Он приезжал. Видел Демьяна. Говорил, что хочет быть рядом. По‑настоящему. Не от случая к случаю.
— И? — в голосе Рената зазвучало напряжение.
— Я сказала, что он может приезжать два раза в неделю. Помогать. Быть отцом. Но... без меня. Пока что.
Ренат вздохнул — не разочарованно, скорее понимающе.
— Ты осторожничаешь.
— Да, — призналась я. — Я не могу вот так сразу. Он ушёл, когда мне было тяжелее всего. И вернулся, когда... когда всё уже как-то устроилось. Не то чтобы без него, но... сама понимаешь.
— Понимаю, — брат помолчал. — Но он хотя бы старается. Это уже что-то.
— Старается, — повторила я, глядя в окно, туда, где уже давно не было той чёрной машины. — И Демьян ему улыбнулся. В первый раз так осознанно.
— Ого! — в голосе Рената прорезалась улыбка. — Значит, контакт налажен. Это главное.
— Главное, — эхом отозвалась я.
— Слушай, — голос Рената стал мягче, — ты только не закрывайся совсем. Если он правда меняется — дай ему шанс. Не для тебя, не для него. Для Демьяна. Но и себя не теряй, ладно? Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Спасибо, Рен, — прошептала я. — Ты всегда знаешь, что сказать.
— А то! — он рассмеялся. — Я же твой брат. Кстати, когда я смогу к вам вырваться я приеду. Хочу лично убедиться, что этот парень действительно покоряет сердца направо и налево.
Мы ещё немного поболтали — о пустяках, о планах, о том, что Демьяну пора покупать одежду на вырост, потому что он растёт не по дням, а по часам. Когда разговор закончился, в квартире стало тихо.
Я прошла в комнату, где в кроватке сладко сопел мой сын. Осторожно присела рядом, провела пальцем по его мягкой щёчке. Он даже не шелохнулся — спал крепко, безмятежно.
«Может, и правда стоит попробовать», — подумала я, но тут же одёрнула себя. Нет. Не «попробовать» с Анаром. А дать им возможность узнать друг друга — отцу и сыну. А остальное... остальное покажет время.
Я ещё любила Анара — и от этого было вдвойне больно. Любить человека, который когда-то ранил тебя так сильно... Это словно держать в руках хрупкую вазу, которая уже треснула, и ты знаешь: как ни старайся, прежнего блеска уже не будет. Но и выбросить не можешь.
«К сыну — пожалуйста, — мысленно повторяла я. — Но ко мне — нет. Я ещё пока сильно обижена».
Демьян мирно спал в своей кроватке, изредка вздыхал во сне, и эти тихие звуки будто заземляли меня, возвращали в реальность — к тому, что действительно важно. Но стоило тишине стать чуть глубже, как мысли снова уносили меня назад — туда, где мы с Анаром были счастливы.
Я достала телефон и, не сдержавшись, открыла папку с фотографиями. Вот мы на набережной — он обнимает меня сзади, я смеюсь, запрокинув голову. Вот в парке, в золотую осень, листья падают нам под ноги, а мы целуемся, не обращая внимания ни на кого. Вот в кафе — я показываю ему что-то в телефоне, а он смотрит на меня так, будто я — весь его мир.
На снимках я была такой счастливой... Такой открытой, доверчивой, влюблённой. Я смотрела на эту девушку — на себя — и не узнавала. Та Катя верила, что всё будет хорошо. Та Катя не знала, что однажды останется одна, с ребёнком под сердцем и пустотой в душе.
Слезы хлынули внезапно, как ливень в жаркий день. Я уткнулась лицом в подушку, стараясь не заплакать громко, чтобы не разбудить Демьяна. Но рыдания всё равно вырывались — тихие, горькие, накопившиеся за все эти месяцы.
Я ревела от того, насколько я на снимках счастливая. От того, как сильно я верила в нас. От того, что эта вера оказалась напрасной. И от того, что, несмотря ни на что, я всё ещё его люблю.
Сквозь слёзы я услышала, как Демьян зашевелился. Я резко села, вытерла глаза, постаралась выровнять дыхание. Подошла к кроватке — он уже открыл глаза и смотрел на меня, слегка нахмурившись, будто чувствовал моё состояние.
— Всё хорошо, мой хороший, — прошептала я, взяв его на руки. — Мама просто... просто вспомнила кое-что.
Он прижался ко мне, и его тепло, его доверие, его безоговорочная любовь — та, что не зависит ни от прошлого, ни от ошибок, — начали медленно успокаивать меня. Я покачала его, тихо напевая ту самую колыбельную, которую пела уже сотни раз.
Постепенно рыдания стихли, оставив после себя лишь лёгкую пустоту и усталость. Я уложила Демьяна обратно, поправила одеяльце. Потом взяла телефон и закрыла папку с фотографиями — аккуратно, бережно, но решительно.
«Это прошлое, — сказала я себе. — А настоящее — вот оно. И будущее — тоже».
Я легла рядом с кроваткой, чтобы быть ближе, и закрыла глаза. В голове всё ещё звучали обрывки воспоминаний, но теперь к ним примешивался тихий, мерный звук дыхания моего сына. И в этом звуке было больше правды, чем во всех моих обидах и воспоминаниях.
«Я справлюсь, — подумала я. — Ради него. А своё сердце... своё сердце я пока подержу под замком. Пока не буду готова».
Кроватка Демьяна была присоединена к моей кровати. Утром я проснулась от того, что мой сынок лежит и смотрит на меня своими ясными глазами — внимательно, будто пытается прочесть все мои мысли. Я улыбнулась ему, и он тут же расплылся в ответной улыбке, издав тихий довольный звук.
Я начала кормить Демьяна грудью — он сразу сосредоточился на своём «важном деле», изредка поднимая взгляд на меня. В этот момент зазвонил телефон — по видеосвязи звонил Ренат. Я на секунду замялась, но решила взять трубку: всё-таки брат переживает, хочет быть в курсе всего.
— Привет, сестрёнка! — бодро произнёс Ренат, как только я приняла вызов. — Как вы там?
— Всё хорошо, — я чуть повернула телефон, чтобы он мог увидеть хотя бы часть комнаты, но при этом не акцентировать внимание на процессе кормления. — Демьян вот только проснулся, кормимся.
Ренат, увидев происходящее, тут же смягчил тон, заговорил тише:
— А, понятно. Ну, не буду мешать... Хотя постойте-ка! — он прищурился, всматриваясь в кадр. — Это же мой племянник? Ну-ка, покажи его поближе, я хочу убедиться, что он растёт как на дрожжах!
Я осторожно подвинула телефон так, чтобы он увидел лицо Демьяна. Тот, занятый делом, лишь на секунду отвлёкся, посмотрел в камеру, будто оценивая, стоит ли обращать внимание на этого дядю, и снова вернулся к своему занятию. Ренат рассмеялся:
— Ну вот, даже он уже понимает, что я тут с пустыми разговорами. Но я не просто так звоню. Скажи, Анар сегодня не приезжал? Может, вы договорились о встрече?
Я чуть вздохнула, поправила пелёнку, которой частично прикрывалась:
— Рен, сейчас всего десять утра. Думаю, Анар ещё спит. Мы не договаривались ни о чём конкретном. Он знает, что мы в Москве, но... пока всё идёт своим чередом.
— Понятно, — Ренат на секунду задумался, потом кивнул сам себе. — Ну, смотри сама, Катюнь. Я просто хочу, чтобы у Демьяна была полная семья. И чтобы ты была счастлива.
— Я счастлива, — сказала я твёрдо, глядя на сына. — У меня есть он. И есть вы — ты, Лика, Равшан, Сэм. Этого достаточно. А с остальным... разберёмся постепенно.
— Ладно, не буду давить, — брат улыбнулся. — Просто знай, что я рядом. Если что — звони в любое время, хоть ночью.
— Обязательно, — я тоже улыбнулась. — Спасибо, Рен.
— Ну всё, не буду вам мешать. Передавай этому маленькому мужчине привет от дяди Рената!
— Передам, — рассмеялась я. — Пока.
Я завершила звонок и снова сосредоточилась на Демьяне. Он уже почти закончил, теперь смотрел на меня сонными глазами, явно готовясь снова уснуть. Я аккуратно приложила его к плечу, начала легонько похлопывать по спинке. Он издал тихий отрыжку и тут же расслабился, положив головку мне на плечо.
«Вот оно, настоящее счастье», — подумала я, нежно поглаживая его по спинке. Всё остальное — обиды, сомнения, ожидания — казалось таким далёким и незначительным рядом с этим тёплым комочком, который доверчиво прижимался ко мне.
Положив Демьяна обратно в кроватку, я ещё немного посидела рядом, наблюдая, как он засыпает. В голове всё ещё звучали слова Рената про «полную семью». Я глубоко вздохнула. Может, когда-нибудь... Но не сейчас. Сейчас главное — чтобы Демьяну было хорошо. А остальное подождёт.
Я решила постримить, пока Демьян спит. Кроватка была рядом с компьютерным столом — что было мне на руку: я могла краем глаза следить за ним, не отвлекаясь от эфира. Устроившись поудобнее, я запустила стрим, поправила веб‑камеру и улыбнулась в объектив:
— Всем привет, друзья! Сегодня без спецэффектов — просто посидим, поболтаем.
В чате тут же посыпались приветствия: «Катюша, привет!», «Ура, стрим!», «Как настроение?». И следом — неизбежные вопросы: «А где малыш?», «Покажи Демьяна!».
— Демьян сейчас спит, — рассмеялась я. — Так что пока без него. Но обещаю: как проснётся — сразу в кадр!
Пока зрители делились новостями из своей жизни, я решила глянуть свежие новости Твича. Открыла вкладку, пролистала ленту — и наткнулась на материал про стримера Insider. Писали, что на РЕН‑ТВ вышел сюжет про историю с его «пропажей»: мол, фанаты подняли такую волну в соцсетях, что тема дошла до федерального канала. Читаю вслух для чата:
— Слушайте, вот что пишут: на РЕН‑ТВ осветили историю с пропажей Insider. Фанаты подняли шум, соцсети бурлили, и вот — сюжет в эфире. Представляете?
В чате мгновенно оживилось: «Да, видела!», «Я тогда всю ночь мониторила хэштеги», «А ты бы так смогла — собрать народ на поиск?», «Катя, а если бы с тобой что-то случилось, мы бы тоже подняли тревогу!».
— Ну, надеюсь, до такого не дойдёт, — улыбаюсь. — Я‑то всегда на связи. Но да, сила сообщества — это серьёзно. Видите, как бывает: один человек пропал — и вся сеть встала на уши. Здорово, когда люди так поддерживают друг друга.
Кто‑то в чате спросил, слежу ли я за стримами Insider.
— Иногда заглядываю, — отвечаю. — У него классные интерактивы, да и подача живая. Но мой формат — поспокойнее: семья, рутина, немного игр. Мне так комфортнее.
Тем временем Демьян чуть зашевелился. Я тут же повернулась к кроватке — он перевернулся на бочок, но не проснулся. Вздохнула с облегчением и снова к камере:
— Фух, пронесло. Чуть не разбудили главного героя. Давайте пока про ваши новости: чем занимаетесь в эти выходные?
Чат зашумел: кто‑то про дачу, кто‑то про кино, кто‑то — про новый сезон игры. Я читала вслух самые интересные сообщения, комментировала, смеялась над шутками. В груди разливалось это знакомое тепло — будто не с пикселями общаешься, а с настоящими друзьями за столом.
Вдруг в углу экрана всплыло уведомление из другого чата — от Лики: «Ты в эфире? Демьян не капризничает?» Быстро печатаю ответ: «Спит пока. Стрим идёт нормально». И снова к зрителям:
— Кстати, раз уж про новости — у нас тут тоже всё по плану: сон, еда, улыбка во весь рот. Демьян осваивает перевороты и смотрит на мир с большим интересом. А у вас какие маленькие победы на этой неделе?
Сообщения полетели одно за другим. Я читала, кивала, отвечала — и краем глаза всё равно следила за кроваткой. Когда Демьян окончательно проснулся и издал свой фирменный требовательный звук, я рассмеялась:
— Всё, друзья, время вышло. Мой главный зритель проснулся и требует внимания. Спасибо, что были со мной — было очень душевно. До новых встреч!
Завершила стрим, выключила камеру и повернулась к Демьяну. Он смотрел на меня с явным ожиданием, и я, смеясь, взяла его на руки:
— Да-да, я знаю, что ты хочешь. Сейчас всё будет.
Мы с Демьяном гуляли во дворе — я вывезла коляску, чтобы он подышал свежим воздухом. Он не спал, просто лежал, с интересом разглядывая листья на деревьях и пролетающих птиц, изредка издавая тихие звуки, будто комментировал всё увиденное.
Вдруг я услышала знакомый голос:
— Катя?
Я обернулась. Ко мне подходили Анар и какой-то его друг — высокий парень с короткой стрижкой, в спортивной куртке.
— Привет, — сдержанно сказала я, стараясь не выдавать волнения.
— Это Лёша, — представил друга Анар. — Мы мимо проходили, я и подумал... можно к вам присоединиться на минутку?
— Да, конечно, — пожала плечами я. Всё-таки он отец, имеет право.
Анар тут же наклонился к коляске.
— Привет, чемпион! — улыбнулся он Демьяну.
Малыш сразу оживился — его личико просветлело, он протянул ручки к отцу. Было видно, что он узнал Анара. Но когда в поле его зрения попал Лёша, который тоже наклонился, чтобы посмотреть на него, Демьян нахмурился, сжал кулачки и издал недовольный звук.
— Эй, не бойся, — Лёша рассмеялся. — Я не страшный.
Но Демьян был непреклонен — его нижняя губа задрожала, и он отвернулся, придвинувшись ближе к Анару.
— Похоже, ты не в фаворе, — усмехнулся Анар другу.
— Да уж, — хмыкнул Лёша. — Вижу, конкуренция серьёзная. Ладно, я постою в сторонке, не буду мешать.
Анар осторожно взял Демьяна на руки. Тот тут же успокоился, ухватился за воротник его куртки и с довольным видом начал изучать лицо отца, будто проверял, не изменился ли он за то время, что они не виделись. Анар улыбался, говорил малышу что-то ласковое, и Демьян, слушая его, радостно гулил в ответ.
Я стояла рядом и смотрела на них, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Это было так... правильно. Так, как должно быть. И в то же время так больно — потому что я помнила, как мне было тяжело одной, когда Демьян только родился.
Через несколько минут Анар вздохнул:
— Нам пора, Лёша ждёт.
Он начал аккуратно передавать Демьяна мне. Но не успел он отстраниться, как малыш вдруг громко заплакал и изо всех сил вцепился в его куртку, будто понимал, что папа уходит. Он ещё не говорил — ему было всего 2,5 месяца, — но его плач был полон обиды и протеста.
— Тише, тише, — Анар растерянно посмотрел на меня. — Я же скоро вернусь.
Но Демьян не унимался. Он тянулся к нему, хныкал, и было видно, что успокаиваться не собирается.
— Давай я его подержу, — сказала я, пытаясь забрать сына. — Он привыкнет.
Но Демьян, почувствовав, что его уносят от Анара, заплакал ещё громче. Анар на секунду замер, потом решительно сказал:
— Знаешь, я... я могу ещё немного побыть с ним. Лёш, подождёшь?
Лёша, который стоял чуть поодаль, махнул рукой:
— Да без проблем. Я тут пока воздухом подышу.
Анар снова взял Демьяна на руки, и тот почти мгновенно затих. Он прижался к отцу, тяжело дыша после плача, и посмотрел на него своими большими глазами, будто говоря: «Ну вот, так-то лучше».
— Ты прямо волшебник, — не удержалась я.
Анар слегка покраснел.
— Да нет, просто... он, кажется, меня запомнил.
Мы немного прошлись вдоль аллеи. Демьян, успокоившись, снова начал с любопытством осматриваться, изредка поглядывая на Анара, словно проверяя, на месте ли он.
— Я буду чаще приезжать, — тихо сказал Анар, глядя на сына. — Обещаю. Не хочу, чтобы он думал, что я исчезаю навсегда.
Я промолчала, но в душе что-то дрогнуло. Может, он и правда меняется?
Когда пришло время прощаться по‑настоящему, Анар осторожно передал Демьяна мне. На этот раз малыш лишь нахмурился, но плакать не стал — видимо, понял, что отец всё равно уйдёт.
— До следующей встречи, чемпион, — прошептал Анар, коснувшись пальцем его маленькой ладошки.
Демьян посмотрел на него и вдруг издал тихий звук, похожий на «па». Мы оба замерли.
— Ты слышала? — с восторгом спросил Анар.
— Слышала, — улыбнулась я. — Кажется, он начинает говорить.
Анар ещё раз взглянул на сына, потом на меня — и в его глазах было столько тепла и благодарности, что на секунду мне показалось, будто между нами снова та связь, что была когда-то. Но я тут же одёрнула себя. Не время. Пока рано.
— Спасибо, — сказал он. — За это. За всё.
И, махнув на прощание, пошёл к Лёше.
Я смотрела им вслед, прижимая к себе Демьяна. Тот, успокоившись, уже снова разглядывал листья, будто и не было этого маленького эмоционального шторма.
— Ну что, мой хороший, — прошептала я, целуя его в макушку, — кажется, у нас начинается новая глава.
Анару было тяжело уходить — он ещё несколько секунд смотрел на Демьяна, который теперь спокойно лежал у меня на руках и разглядывал пролетающую мимо бабочку, будто и не плакал совсем недавно.
Лёша, заметив его состояние, положил руку ему на плечо:
— Не переживай, всё наладится у вас. Видно, что сын тянется к тебе. Это уже половина дела.
Анар кивнул, но взгляд его всё ещё был прикован к малышу.
— Да, но... я столько времени упустил. Он только-только начал меня узнавать, а я опять ухожу.
— Зато теперь знаешь, что тебя ждут, — Лёша слегка улыбнулся. — Это многого стоит. И Катя... она же не прогоняет тебя. Даёт шанс. Не упусти его.
Анар глубоко вздохнул, словно пытаясь унять ту тяжесть, что давила на грудь, и наконец оторвал взгляд от Демьяна.
— Ты прав, — сказал он твёрже. — Я не упущу. Буду приезжать чаще. Буду делать всё, чтобы они знали — я рядом.
Я стояла неподалёку, слышала их разговор, но делала вид, что поправляю одеяльце на коляске. В душе шевельнулось что-то тёплое — не надежда на «нас», нет. Просто облегчение. Если Анар действительно возьмётся за ум, если будет рядом с сыном — это будет хорошо для Демьяна. А для меня главное — чтобы мой мальчик рос с ощущением, что он нужен, что его любят.
Анар снова посмотрел на меня. В его глазах читалась какая-то новая решимость.
— Катя, я... — он запнулся, подбирая слова. — Я на связи. Скажи, когда вам удобно, и я приеду. В любое время.
— Хорошо, — кивнула я спокойно. — Я напишу.
Он ещё секунду помедлил, потом резко развернулся и зашагал прочь, Лёша последовал за ним. Но через несколько шагов Анар обернулся и помахал Демьяну. Малыш, заметив это, издал радостный звук и тоже попытался взмахнуть ручкой — неуклюже, по-детски, но так искренне.
Анар улыбнулся — широко, светло, как давно не улыбался, — и наконец скрылся за поворотом.
— Ну что, Демьян, — я наклонилась к нему, — пойдём домой? У нас ещё много дел.
Он загулил в ответ, будто соглашался. Я толкнула коляску вперёд, и мы неспешно двинулись по аллее. В голове всё ещё звучали слова Лёши: «Всё наладится». Может, и правда наладится. Понемногу. Шаг за шагом. Главное — не торопить события.
Вернувшись домой, я решила посмотреть, что стримеры говорят про Insider, — эта история никак не выходила у меня из головы. Включила видео с Братишкиным — и погрузилась в просмотр.
Он говорил эмоционально, с той самой искренней обеспокоенностью, которую сложно подделать. Рассказывал про обстоятельства исчезновения, про то, как все пытаются собрать хоть крупицу информации, про противоречивые слухи и про то, как важно не терять времени. «Если он где-то сидит привязанный, то счёт идёт на минуты», — произнёс он с такой горечью, что у меня внутри всё сжалось.
Я слушала, как он разбирает детали: где в последний раз видели Insider, какие версии сейчас на плаву, как сообщество пытается помочь. Он не стеснялся в выражениях, когда речь шла о тех, кто, по его мнению, говорил лишнее или только мешал поискам, — в его голосе звучала злость, но за ней явно читалась тревога за коллегу.
Когда видео закончилось, я ещё какое-то время сидела неподвижно, переваривая услышанное. История оказалась куда мрачнее, чем я думала сначала. И страшно было представить, что чувствует семья и друзья, пока всё это происходит.
— Вот же... — прошептала я, откидываясь на спинку кресла.
В этот момент Демьян зашевелился в кроватке и издал звук, будто хотел напомнить о себе. Я тут же переключилась на сына — вся эта история с пропажей, громкие слова, напряжение онлайн‑сообщества — всё вдруг показалось далёким и не таким важным по сравнению с этим маленьким человечком, который смотрел на меня своими доверчивыми глазами.
Я взяла Демьяна на руки, прижала к себе. Он тут же успокоился, ухватился пальчиками за край моей футболки и уставился куда-то в сторону монитора.
— Не обращай внимания, мой хороший, — тихо сказала я. — Там взрослые дяди переживают из‑за своих взрослых проблем. А у нас всё хорошо. Мы вместе.
Демьян будто понял — издал довольное гуление и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, и вся тяжесть от услышанного понемногу начала отступать.
«Надо будет Ренату скинуть это видео, — подумала я, покачивая сына. — Он тоже следит за этой историей». Но пока что я просто наслаждалась тишиной и теплом маленького тельца у себя на руках — тем самым ощущением надёжности и покоя, которого так не хватало тем, кто сейчас отчаянно искал ответы.