12 часть
Анар немного побыл и вместе с Ликой уехал к ним на квартиру с Ренатом. Перед уходом он ещё раз посмотрел на Демьяна, будто стараясь запечатлеть в памяти каждую черточку его лица, и тихо сказал:
— Спасибо, Катя.
Я только кивнула в ответ. В груди всё ещё бушевали противоречивые чувства: где-то глубоко теплилась надежда, но рядом с ней жила и старая обида, не готовая так просто отступить.
Когда за гостями закрылась дверь, в квартире стало непривычно тихо. Только мерное дыхание Демьяна нарушало эту тишину. Я подошла к кроватке, осторожно взяла сына на руки и, покачивая, прошлась по комнате. За окном уже темнело, загорались первые огни вечернего города, а внутри меня постепенно наступало какое‑то странное спокойствие.
Я опустилась на диван, устроилась поудобнее и положила Демьяна рядом с собой. Он слегка зашевелился, приоткрыл глаза на мгновение, потом снова погрузился в сон. Его крошечная ручка непроизвольно потянулась ко мне, и я осторожно накрыла её своей ладонью — такая маленькая, такая хрупкая.
«Сыночек мой, — прошептала я, глядя на него и чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, — как же я люблю тебя».
Голос дрогнул, но я продолжила, словно эти слова были нужны не только ему, но и мне самой:
— Ты — самое дорогое, что у меня есть. Моя опора, моё счастье, моя жизнь. Я буду рядом всегда, что бы ни случилось. Буду защищать тебя, учить, поддерживать... Буду любить тебя так сильно, как никто и никогда не любил. Обещаю.
Демьян что-то тихонько пробормотал во сне — то ли согласился, то ли просто отреагировал на звук моего голоса — и снова затих. Я провела пальцем по его мягкой щёчке, улыбнулась.
В голове невольно всплыли слова Анара о том, что он не хочет, чтобы сын рос, как он сам. И впервые за долгое время я поймала себя на мысли: а что, если дать ему шанс? Не ради нас с ним, а ради Демьяна. Чтобы у моего мальчика были оба родителя, которые его любят. Чтобы он никогда не чувствовал себя лишним, ненужным.
Но тут же внутри поднялся протест: «А как же твои чувства? Ты готова снова довериться человеку, который уже однажды отступил?»
Я закрыла глаза, глубоко вздохнула. Сейчас не время для этих вопросов. Сейчас есть только я и мой сын. Остальное подождёт.
Придвинув Демьяна чуть ближе, я укрыла нас обоих пледом и устроилась поудобнее. Он прижался ко мне, доверчиво устроив головку у меня на плече, и я почувствовала, как напряжение последних месяцев понемногу отпускает.
«Спи, мой хороший, — подумала я, целуя его в макушку. — Всё будет хорошо. Потому что мы есть друг у друга. А остальное... мы как‑нибудь разберёмся».
Я выставила в свой тг‑канал пост с фотографией Демьяна, но его лицо я закрыла смайликом — жёлтым, улыбающимся, совсем как он сам, когда улыбается во сне. На фото он лежал в голубой пелёнке, сжимая крошечный кулачок у груди, а рядом лежала маленькая игрушка — плюшевый медвежонок, которого подарил Равшан.
Подписала коротко: «Да, ребята, я родила сына, моего Демьяна. Больше ничего я не скажу — кто отец, сами додумаете, если захотите».
Нажала «опубликовать» и отложила телефон. В комнате было тихо — Демьян спал в кроватке, тихо посапывая, а за окном шумел вечерний город. Я подошла к окну, глядя, как загораются огни на улицах, и прислушалась к себе. Внутри было странное ощущение — не тревоги, не страха, а какой‑то лёгкой свободы. Будто я наконец поставила точку в истории, которую слишком долго держала в себе.
Через пару минут телефон завибрировал — сначала одно уведомление, потом ещё и ещё. Я не спешила проверять, но любопытство всё же взяло верх. Открыла чат канала и увидела: под постом уже десятки комментариев.
«Катя, поздравляю! Какой милашка!»
«Ого, ты мама! Счастья вам!»
«Какой сладкий малыш 😍»
«Катя, ты лучшая! Так рада за тебя!»
Были и другие — те, ради которых я и закрыла лицо Демьяна смайликом:
«Отец — Анар, да?»
«Ну всё, понятно, кто папа...»
«Так вот почему они расстались!»
«А Лера что, в стороне осталась?»
Я пролистала комментарии, не отвечая ни на один. Пусть гадают. Пусть строят догадки. Это их дело. Моё дело — защищать покой моего сына.
Уведомление — личное сообщение. От Рената:
«Сестрёнка, молодец. Горжусь тобой. Демьян — красавчик, кстати. Жду фото без смайлика, когда будешь готова :)»
Я рассмеялась и быстро напечатала ответ:
«Когда будет готов сам Демьян. Он пока решает, кому показывать личико!»
Я повернулась к кроватке. Демьян слегка зашевелился, но не проснулся. Я подошла, поправила одеяльце, нежно погладила его по щёчке. — Главное, что он есть. И что он счастлив. А остальное... со временем разберётся.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от Равшана:
«Крёстный в восторге! Когда можно будет приехать и начать учить его всему? Начиная с правил заваривания чая!»
Я снова посмотрела на Демьяна. Он мирно спал, ничего не зная обо всех этих разговорах, догадках и волнениях. И в этот момент я поняла окончательно: неважно, что пишут в комментариях, кто и что думает. У меня есть мой малыш, моя семья, мои люди. А остальное действительно просто шум.
На следующий день ко мне приехала Лика, и я решила сказать ей о том, о чём думала всю ночь.
— Лик, я думаю переехать в Краснодар — поближе к Равшану и Сэму, — сказала я, глядя, как подруга размешивает сахар в чашке с чаем. — И вроде как там дедушка и бабушка Анара живут. Думаю, они должны увидеть своего правнука.
Лика замерла, ложка звякнула о край чашки. Она подняла на меня удивлённый взгляд:
— В Краснодар? Серьёзно?
Я кивнула, нервно теребя край рукава:
— Да. Тут всё напоминает о прошлом... А там — новая жизнь. Ближе к друзьям, к людям, которые меня поддерживают. И... — я чуть понизила голос, — если Анар захочет участвовать в жизни Демьяна, ему будет проще добираться. Но это не главная причина, честно. Просто хочу, чтобы у Демьяна была большая семья вокруг. Чтобы он рос не только с нами, но и с прабабушкой, прадедушкой...
Лика отставила чашку, подошла ко мне и села рядом на диван, взяла за руки:
— Катя, это очень серьёзное решение. Ты уверена?
— Почти, — призналась я. — Мне страшно, конечно. Всё бросать, начинать заново... Но когда я представляю, как Демьян будет играть с Равшаном, как Сэм будет учить его чему‑то своему, как бабушка и дедушка Анара будут баловать его... Мне становится теплее на душе.
Лика улыбнулась:
— Знаешь, а это может быть отличной идеей. Демьяну точно пойдёт на пользу столько любви вокруг. И тебе тоже. — Она слегка сжала мои пальцы. — Но Ренат... Он будет скучать. И я тоже.
— Я знаю, — я обняла её. — Но мы же не на другой конец света улетаем. Будем приезжать.
— Это да, — рассмеялась Лика. — Ладно, убедила. Тогда... — она хитро прищурилась, — можешь считать, что я уже помогаю тебе собирать коробки. Но сначала... — она встала, подошла к телефону. — Ты сказала набрать Рената. Думаю, он должен узнать об этом решении первым.
Она взяла трубку, но я остановила её:
— Постой, Лик. Давай я сама ему позвоню. Хочу сказать это лично.
Лика понимающе кивнула и протянула мне телефон:
— Конечно. Я пока пойду проверю Демьяна — он там что‑то зашевелился.
Когда Лика вышла из комнаты, я набрала номер брата. Он ответил почти сразу:
— Катюнь? Что случилось?
— Рен, — я глубоко вдохнула, — я тут подумала... Я хочу переехать. В Краснодар.
На том конце провода повисла пауза.
— Краснодар? — переспросил он наконец. — Это же... довольно далеко.
— Не так уж и далеко, — попыталась я звучать уверенно. — Пару часов лёту. Зато там Равшан, Сэм, и ещё... там живут бабушка и дедушка Анара. Я думаю, Демьян должен их знать. И потом, мне кажется, это будет новый старт для нас двоих.
Ренат помолчал, потом вздохнул:
— Ты всё это серьёзно обдумала?
— Да, — ответила я твёрже. — Да, Рен. Я хочу этого. Для Демьяна. И для себя.
Ещё одна пауза. А потом я услышала его голос — уже не удивлённый, а тёплый, поддерживающий:
— Ну что ж... Значит, будем помогать переезжать. Я сам соберу вещи племянника и кроватку Демьяна проверю трижды, чтобы всё было надёжно.
У меня на глазах выступили слёзы.
— Спасибо, Рен. Ты лучший брат на свете.
— А ты лучшая сестра, — ответил он. — И мама. И всё, что ты делаешь, — ради него. Я это понимаю. Так что... когда выезжаем?
Я рассмеялась сквозь слёзы:
— Выезжаем? Ты что, со мной поедешь?
— А то! — бодро ответил Ренат. — Кто же тебя одну отпустит? Лика, кстати, тоже в деле. Так что готовь список коробок.
В этот момент в комнату вернулась Лика с Демьяном на руках. Он улыбнулся мне, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Хорошо, Рен, — сказала я в трубку. — Тогда начинаем планировать.
Я написала Анару, когда была уже в Краснодаре:
«Анар, я в Краснодаре. Ты тут или в Москве? Просто хотела, чтобы Демьян увидел своих прабабушку и прадедушку».
Отправила сообщение и отложила телефон экраном вниз, будто это могло замедлить ответ. В комнате пахло свежезаваренным чаем — Лика как раз принесла две чашки, поставила одну рядом со мной и села напротив.
— Ну что, написала? — спросила она, помешивая чай.
— Да, — я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойной. — Попросила его уточнить, где он сейчас. Сказала, что хочу познакомить Демьяна с его прабабушкой и прадедушкой.
Лика кивнула, отпила глоток:
— Логично. Это не требование, не ультиматум — просто факт: вот мы здесь, вот они, вот ребёнок. Пусть решает сам.
Я вздохнула:
— Да я и не жду многого. Может, он вообще не ответит. Или скажет, что занят. Но... мне правда кажется, что для Демьяна это важно. Чтобы он знал, что у него есть семья. Большая семья.
Телефон завибрировал. Я вздрогнула и невольно потянулась к нему.
Анар ответил почти сразу:
«В Москве. Но могу приехать. Когда?»
Сердце ёкнуло. Так просто? Никаких отговорок, никаких «подумаю», никаких «сейчас не время». Просто «могу приехать. Когда?».
Я перечитала сообщение несколько раз, будто пытаясь найти скрытый смысл между строк. Но его не было — только чёткость и готовность.
— Он согласен приехать, — тихо сказала я Лике.
Она улыбнулась:
— Видишь? Может, он и правда меняется.
Я закусила губу:
— Надеюсь. Но я не ради него это делаю. Ради Демьяна.
— Я знаю, — Лика накрыла мою руку своей. — И это правильно.
Я набрала ответ:
«Давай в субботу? Они будут ждать. И... Анар, Демьяну уже месяц. Думаю, они будут в восторге».
Секунду помедлив, добавила:
«И ты тоже».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Буду. Спасибо, Катя».
Я подняла глаза на Лику:
— Он приедет в субботу.
— Отлично, — она хлопнула в ладоши. — Значит, у нас есть время подготовить всё. Надо купить торт — бабушка Анара, кажется, любит ореховый? И игрушек для Демьяна, чтобы он был в хорошем настроении. И...
— Лик, — я рассмеялась, — не надо так суетиться. Просто будем собой. Пусть всё идёт естественно.
— Ладно, — подруга подняла руки в шутком жесте капитуляции. — Но торт всё равно куплю. Традиция!
В этот момент из соседней комнаты донёсся тихий лепет — Демьян проснулся. Я встала и пошла к нему, чувствуя, как внутри зарождается что‑то новое. Не надежда, не вера в чудо — а осторожное предвкушение.
Когда я взяла сына на руки и он улыбнулся мне своей беззубой улыбкой, я поняла: всё делаю правильно. Пусть Анар увидит его. Пусть его дедушка и бабушка увидят правнука. Пусть Демьян растёт с ощущением, что он кому‑то важен — не только мне, но и другим.
Вернувшись в гостиную, я сказала Лике:
— Знаешь, может, это и к лучшему. Пусть всё встанет на свои места.
— Именно, — кивнула она. — А мы будем рядом. На всякий случай.
Я отправила фотографии Демьяна Анару — несколько кадров: как он улыбается, как сосредоточенно изучает игрушку, как спит, подложив кулачок под щёку. Через пару минут пришло короткое сообщение: «Он... потрясающий. Спасибо, Катя».
Лика, которая стояла рядом и наблюдала, как я убираю телефон, вздохнула и осторожно сказала:
— Кать, может, подумаешь и всё‑таки простишь Анара? Он ведь меняется, видно же. Приехал, познакомился с родителями, теперь вот так реагирует...
Я посмотрела на неё, покачав головой:
— Нет, Лик. Он бросил меня, когда я больше всего в нём нуждалась. Когда мне было страшно, когда я не знала, что делать, когда мне нужна была поддержка — его не было рядом. Я это делаю только ради Демьяна. Не ради Анара, не ради нас — а ради моего сына.
Лика присела рядом, подпёрла подбородок рукой:
— Понимаю. Но ты хотя бы даёшь ему шанс. Это уже много.
— Да, шанс быть отцом, — уточнила я твёрдо. — Не моим партнёром, не тем, кто будет делить со мной постель и жизнь. А отцом. Тем, кто будет рядом с Демьяном, когда захочет и сможет. Кто будет учить его чему‑то, рассказывать о мире, показывать, что такое ответственность. Но не больше.
Она помолчала, потом кивнула:
— Логично. Просто... я вижу, как ты иногда смотришь на него. В тот день, когда он впервые взял Демьяна на руки, ты на секунду словно забыла обо всех обидах.
— Может, и забыла, — призналась я. — На миг. Потому что в тот момент он был не тем Анаром, который меня бросил. Он был отцом моего ребёнка. И это... это было по‑настоящему. Но это не отменяет прошлого.
В этот момент Демьян зашевелился в кроватке, издал какой‑то звук — то ли проснулся, то ли просто проверял, рядом ли мы. Я подошла, поправила одеяльце, нежно погладила его по спинке. Он тут же успокоился, снова засопел.
— Видишь? — я улыбнулась, не оборачиваясь к Лике. — У меня есть всё, что нужно. Есть мой сын, есть ты, Ренат, Равшан, Сэм... У него будет столько людей, которые его любят. И Анар может стать одним из них — но только если докажет, что достоин этого места в нашей жизни.
Лика подошла, встала рядом, тоже посмотрела на Демьяна:
— Он такой сладкий... И правда похож на Анара. Но глаза — твои.
— Да, — я чуть склонила голову. — Глаза мои. И характер, надеюсь, будет мой — крепкий, стойкий.
— Или смесь, — подмигнула Лика. — От тебя — сила, от Анара — обаяние. Получится идеальный человек!
Мы обе тихо рассмеялись.
— Ладно, — Лика хлопнула в ладоши. — Раз уж мы решили, что Анар будет отцом, но не партнёром, давай думать, как организовать их встречи. Может, раз в неделю? Или чаще?
— Понемногу, — сказала я. — Сначала пусть привыкнет к нему. И Анар пусть привыкнет к роли отца. Без спешки.
— Мудро, — одобрила Лика. — Значит, план такой: постепенное знакомство, поддержка, контроль качества.
— Контроль качества? — я удивлённо подняла бровь.
— Ну а как же! — она рассмеялась. — Кто‑то же должен следить, чтобы папаша не филонил!
Я снова посмотрела на спящего Демьяна и почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Да, я всё делаю правильно. Ради него. И только ради него.
Когда я кормила Демьяна, мне написала Лера Симка. Я была немного в шоке — её имя в уведомлениях появилось так неожиданно, что я чуть не выронила телефон. Пальцы дрогнули, и я на секунду отвлеклась от сына, осторожно поправила пелёнку и только потом открыла сообщение.
Лера писала: «Катя, поздравляю с рождением сына. Правда, от всего сердца. И хочу, чтобы ты знала: у нас с Анаром ничего не было. Всё, что говорили — слухи. Он всегда любил только тебя».
Я перечитала сообщение несколько раз, будто пытаясь найти в этих строках какой‑то подвох. Но текст был предельно чётким, без намёков, без двусмысленностей. Просто факт — и признание, которого я совсем не ожидала.
Демьян тихонько зашевелился, и я снова сосредоточилась на нём — поправила положение, погладила по спинке. Он успокоился, продолжил есть, а я всё ещё держала телефон в руке, не зная, что ответить.
— Что там? — Лика, которая сидела рядом и перебирала распашонки, заметила моё замешательство.
— Лера написала, — тихо сказала я. — Поздравляет с рождением Демьяна. И говорит, что у неё с Анаром ничего не было. Что он любит меня.
Лика замерла, потом медленно отложила вещи и повернулась ко мне:
— Ну надо же... Вот это поворот. Ты ей веришь?
Я задумалась. Вспоминала, как всё было: слухи, перешёптывания, тот тяжёлый разговор с Анаром, когда он сказал, что «не готов», как потом пошли разговоры про Леру. Тогда мне казалось, что всё очевидно. Но сейчас...
— Не знаю, Лик, — призналась я. — Раньше я бы сказала, что это какая‑то игра. Но сейчас... Она могла бы молчать. Могла бы просто игнорировать меня. А она написала. Сама.
— И что будешь делать? Ответишь ей?
— Да, — я кивнула. — Скажу спасибо за поздравление. А насчёт остального... Пусть будет. Я не стану ворошить прошлое из‑за чьих‑то слов. У меня сейчас другая жизнь. Демьян, ты, Ренат, друзья. И если Анар действительно хочет быть отцом — пусть доказывает это поступками, а не через чьи‑то оправдания.
Я быстро набрала ответ Лере:
«Спасибо за поздравление. И спасибо, что написала. Я ценю честность».
Нажала «отправить» и отложила телефон подальше.
— Всё, — сказала я вслух, скорее себе, чем Лике. — Это в прошлом. Сейчас главное — Демьян.
Лика улыбнулась, подошла, осторожно погладила Демьяна по головке:
— Он такой спокойный. И такой счастливый. Видно, что его любят.
— Да, — я улыбнулась, глядя на сына. — Его очень любят. И будут любить всегда.
В этот момент Демьян оторвался от груди, посмотрел на меня своими ясными глазами и вдруг расплылся в улыбке — той самой, осознанной, которую он стал показывать совсем недавно.
— Видишь? — прошептала я. — Он всё понимает. И не нуждается в наших обидах, в старых историях. Ему нужна любовь, безопасность, семья. И мы ему это дадим. Все вместе.
Лика обняла меня за плечи:
— Да. Дадим. И будем рядом. Всегда.
Я решила провести стрим и показать Демьяна. Тщательно продумала всё: выбрала для него самый милый наряд — голубую кофточку с вышитыми облаками и белые штанишки, — аккуратно причесала его крошечные волосики, поправила шапочку. Демьян, будто чувствуя важность момента, был на удивление спокоен — только любопытно оглядывался по сторонам, изредка издавая тихие звуки.
Устроившись перед камерой, я запустила стрим с компьютера. В Discord ко мне присоединились Ренат, Сэм и Равшан — в углу экрана появились их окошки с видео.
— Ого, какой наряд! — тут же воскликнул Равшан. — Демьян, ты прямо звезда!
— Да, братан, выглядишь круче меня на первом свидании, — добавил Сэм, и все рассмеялись.
— Всем привет! — я улыбнулась в камеру. — Спасибо, что пришли. Сегодня особенный стрим: я хочу познакомить вас с самым важным человеком в моей жизни — с моим сыном, Демьяном.
Я слегка повернула камеру, чтобы лучше показать малыша. Он на секунду замер, изучая происходящее, а потом расплылся в своей фирменной беззубой улыбке.
— Смотрите-ка, он нам улыбается! — восхищённо сказал Ренат. — Настоящий Пашаев: обаяние с пелёнок.
Равшан тут же вскочил с места (его изображение в окошке запрыгало):
— Так, стоп, я это записываю! Это исторический момент — первая улыбка Демьяна на стриме!
Сэм достал откуда‑то игрушечного медведя и приложил к экрану:
— Эй, Демьян, смотри, кто к тебе пришёл! Это дядя Медведь. Он хочет с тобой дружить.
Малыш заинтересованно уставился на игрушку, потянулся к экрану, вызвав новую волну умиления в чате.
Тем временем в окне стрима начали сыпаться сообщения:
«Какой сладкий малыш 😍»
«Поздравляем, Катя! Счастья вам!»
«Демьян — огонь! 😍»
«Мама красотка, малыш — копия!»
«Это самый милый стрим ever!»
— Видите, какой он популярный? — я рассмеялась, покачивая Демьяна на руках. — Уже звезда интернета.
— А ещё он, кажется, голодный, — заметил Ренат, который хорошо знал привычки племянника.
И правда, Демьян начал морщить личико, готовясь заплакать.
— Ладно, друзья, — я поспешно поправила кофточку, — думаю, на сегодня хватит. Вижу, что кое‑кто требует более важного внимания — обеда!
— Понял, — кивнул Равшан. — Значит, следующий стрим — про то, как крёстный учит Демьяна ездить!
— Только не слишком рано, — предупредила я. — Сначала пусть научится сидеть.
— Договорились, — подмигнул Равшан.
— Катя, спасибо, что поделилась этим моментом, — серьёзно сказал Ренат. — Это было очень трогательно.
— Да, спасибо, — поддержал Сэм. — Мы чувствуем себя частью его жизни, и это круто.
— Всегда пожалуйста, — я тепло улыбнулась друзьям. — Вы и есть его семья. А значит, имеете право видеть, как он растёт.
Я завершила стрим, отключила Discord, а потом повернулась к Демьяну:
— Ну что, мой хороший, теперь самое главное дело?
Он в ответ издал какой‑то довольный звук, и я рассмеялась.
— Вот и я так думаю. Пойдём кормить моего самого любимого зрителя.
Положив Демьяна на пеленальный столик, я начала готовить всё для кормления. В голове ещё звучали голоса друзей, а в душе разливалась тёплая благодарность — за поддержку, за участие, за то, что они были рядом в этот особенный момент.
Анар сидел за компьютером, бесцельно листая ленту соцсетей, когда в уведомлениях выскочило оповещение о новом стриме Кати. Сердце пропустило удар — он сразу открыл ссылку.
Первые минуты он просто смотрел, не отрываясь, затаив дыхание. Вот Катя, такая спокойная и умиротворённая, улыбается в камеру. А потом она поворачивает объектив — и Анар видит его. Своего сына. Демьяна.
Малыш в голубой кофточке с облаками выглядел невероятно трогательно: крошечные пальчики, серьёзный взгляд, а потом — эта внезапная улыбка, от которой у Анара перехватило дыхание. Он невольно подался вперёд, будто пытаясь оказаться там, рядом с ними.
— Какой же ты... — прошептал Анар, и голос дрогнул.
Он внимательно следил за происходящим: как друзья подбадривают Катю, как шутливо общаются с малышом, как искренне радуются возможности увидеть Демьяна вживую. В чате сыпались сообщения с поздравлениями и восторгами, и Анар ловил каждое слово, будто это могло приблизить его к сыну хоть на миллиметр.
Когда Катя сказала: «Вы и есть его семья. А значит, имеете право видеть, как он растёт», — Анар почувствовал, как к горлу подступает ком. Его тоже должны были включить в это «вы». Но он сам лишил себя этого права.
Он открыл чат, набрал дрожащими пальцами «Какой красивый малыш...», но так и не нажал «Отправить». Что он мог сказать сейчас? После всего, что было?
Вместо этого Анар сделал скриншот — тот самый, где Демьян улыбается в камеру. Поставил на обои рабочего стола, потом переслал себе в личные сообщения. Пересматривал снова и снова, вглядываясь в черты лица: вот его нос, его форма бровей... А глаза — точно Катины..
Он откинулся на спинку кресла, закрыл лицо руками. В груди бушевала целая буря чувств: гордость, вина, любовь, тоска и — впервые за долгое время — надежда.
«Я должен быть лучше, — твёрдо решил он. — Не для Кати. Не для себя. Для него. Для Демьяна».
Анар открыл мессенджер и начал набирать сообщение Кате. Руки всё ещё дрожали, но слова шли легко — потому что шли от сердца:
«Катя, спасибо, что позволила увидеть его. Он... он невероятный. Я хочу быть рядом. Не на экране. По‑настоящему. Давай встретимся? Я готов на любых твоих условиях».
На секунду он замер, перечитал текст. Потом решительно нажал «Отправить» и выдохнул.
В этот момент Демьян на записи стрима снова улыбнулся — широко, безоглядно, всем своим маленьким сердцем. И Анар вдруг понял: ради этой улыбки он готов сделать всё. Абсолютно всё.
Он снова включил запись стрима, поставил на повтор тот момент с улыбкой Демьяна и смотрел его снова и снова, запоминая каждую деталь. В голове уже складывался план: найти квартиру в Краснодаре, договориться с начальством о переводе, начать ходить на курсы молодых отцов, если такие есть...
«Теперь всё будет иначе, — пообещал он себе и сыну, глядя на экран. — Я не подведу вас. Обещаю».
Я приехала в Москву с Демьяном — нужно было взять вещи, которые я еще не забрала, да и Лика уговаривала выбраться «хоть ненадолго, чтобы развеяться». Демьян, к счастью, оказался на удивление спокойным путешественником: большую часть дороги проспал, а когда проснулся — с любопытством разглядывал мелькающие за окном пейзажи.
Пока я укладывала его в переносную кроватку в съёмной квартире, пришло сообщение от Кати Екадзе:
«Катя, привет! Я узнала, что ты в Москве. Может, встретимся? Очень хочу увидеть тебя и познакомиться с малышом. Если удобно, конечно!»
Я улыбнулась. С Катей мы не виделись уже больше года — ещё с тех пор, как я уехала в Тбилиси. Но мы периодически созванивались, и она всегда искренне интересовалась моей жизнью.
Набрала ответ:
«Привет, Кать! Да, с радостью. Демьян как раз проснулся, так что можем встретиться прямо сейчас. Где тебе удобно?»
Через двадцать минут мы уже сидели в уютном кафе неподалёку. Катя примчалась с огромным букетом цветов и коробкой конфет:
— Катюш, ты что, — я попыталась остановить её, — не надо было...
— Надо, надо! — она рассмеялась, обняла меня и тут же перевела взгляд на переноску. — А это кто тут у нас? Ну‑ка, покажись, маленький!
Я расстегнула чехол, осторожно достала Демьяна. Он сонно моргнул, огляделся и вдруг расплылся в улыбке — прямо в тот момент, когда Катя показала ему пальчик и сказала:
— Привет, малыш! Я Катя. Будем дружить?
— Смотри‑ка, он тебе сразу улыбнулся, — удивилась я. — Обычно он осторожничает с незнакомцами.
— Значит, я ему понравилась, — подмигнула Катя. — Какой он... невероятно милый. И глаза твои, а вот носик... — она на секунду замерла, — нет, не могу понять, на кого похож.
— На Анара, — тихо сказала я. — Нос и линия подбородка — его.
Катя на мгновение замолчала, потом осторожно спросила:
— Вы общаетесь?
— Да, — я кивнула. — Он старается. Приезжал в Краснодар, познакомился со своими родителями — они в восторге от Демьяна. Теперь мы договариваемся о встречах раз в две недели. Он помогает, участвует... Но между нами ничего нет. Я делаю это ради сына.
— Понимаю, — Катя кивнула. — Ты мудрая. Главное, чтобы Демьяну было хорошо. А он точно в надёжных руках — и твоих, и Анара.
Она протянула руки:
— Можно подержать?
— Конечно, — я передала ей Демьяна. — Только головку поддерживай.
Катя ловко устроилась, прижала малыша к себе и заворковала:
— Ну здравствуй ещё раз, Демьян. Ты даже красивее, чем я представляла. Какой серьёзный взгляд! И какой спокойный... Настоящий мужчина растёт.
Демьян, будто в подтверждение её слов, положил головку ей на плечо и довольно засопел.
— Видала? — я улыбнулась. — Он редко так сразу доверяется. Видимо, ты ему тоже понравилась.
— А я и не против, — рассмеялась Катя. — Теперь я его крёстная по умолчанию, да? Буду приезжать в гости, баловать, учить всяким полезным штукам...
— Договорились, — я почувствовала, как на душе становится легче. — Тем более что мне скоро на работу выходить, так что помощь лишней не будет.
— Вот и отлично! — Катя подмигнула. — Значит, план такой: я беру на себя роль весёлой тёти, а ты отдыхай, восстанавливайся. И не вздумай отказываться — это приказ крёстной!
Мы обе рассмеялись. Демьян в это время тихонько засопел у Кати на руках, и мы на минуту замерли, любуясь его умиротворённым лицом.
— Спасибо, Кать, — тихо сказала я. — За то, что приехала. За поддержку. За то, что просто есть.
— Да ладно тебе, — она махнула рукой, но глаза её заблестели. — Это же счастье — быть рядом, когда растёт такое чудо.
В этот момент Демьян приоткрыл один глаз, посмотрел на нас, снова улыбнулся во сне — и мы снова не смогли сдержать улыбки.
Как только Анар узнал, что я вернулась в Москву, он сразу же поехал ко мне. Перед этим купил мои любимые цветы — белые лилии, помнил, значит. Ещё прихватил небольшой пакет — как потом оказалось, там был мягкий плюшевый мишка для Демьяна и коробка шоколадных конфет для меня.
Я как раз укладывала сына в кроватку, когда раздался звонок в дверь. Екадзе, которая была у меня в гостях, подмигнула:
— Ну что, готова к встрече?
— Не знаю, — честно призналась я, поправляя волосы и оправляя кофту. — Но открыть придётся.
Я пошла к двери. Анар стоял на пороге — в руках букет лилий, в глазах — смесь волнения и надежды. Он выглядел непривычно растрёпанным, будто бежал сюда без остановки.
— Катя, — выдохнул он, протягивая цветы. — Я узнал, что ты в Москве. Решил не терять времени.
— Проходи, — я отступила в сторону, стараясь говорить спокойно. — Только тихо, Демьян только уснул.
Анар осторожно переступил порог, стараясь не шуметь. Екадзе, поняв намёк, подхватила сумочку:
— О, я как раз вспомнила, что мне срочно нужно в магазин! Катя, я скоро вернусь, — и, подмигнув мне напоследок, выскользнула за дверь.
Мы остались вдвоём. Анар огляделся, потом посмотрел на меня:
— Можно... можно я на него посмотрю?
Я кивнула, и мы на цыпочках прошли в комнату. Демьян спал, слегка приоткрыв рот, одна ручка лежала поверх одеяла. Анар замер у кроватки, боясь пошевелиться. Я видела, как дрожат его руки, как он старается сдержать эмоции.
— Он такой... большой, — прошептал Анар. — В последний раз, когда я его видел, он был меньше...
— Ему уже почти два месяца, — тихо сказала я. — Растёт быстро.
Анар медленно протянул руку, будто хотел дотронуться до крошечной ладошки, но остановился в сантиметре.
— Можно? — спросил он почти неслышно.
Я снова кивнула. Он осторожно, едва касаясь, провёл пальцем по спинке Демьяна. Малыш во сне слегка повёл плечом, но не проснулся.
— Спасибо, — Анар поднял на меня глаза. — Спасибо, что позволила.
Мы вышли на кухню. Анар поставил цветы в вазу, разложил конфеты и мишку на столе.
— Я много думал, — начал он. — И понял, что всё делал неправильно. Сначала испугался, потом отступил, потом не знал, как вернуться... Но теперь я хочу быть рядом. По‑настоящему. Не от случая к случаю, не когда удобно, а всегда. Я готов помогать, приезжать, участвовать во всём — в ночных кормлениях, в прогулках, в болезнях, в радостях. Всё.
Он сделал паузу, посмотрел мне в глаза:
— Знаю, что не заслуживаю твоего доверия. Но я буду его заслуживать. Каждый день. Ради него. И... может быть, когда‑нибудь и ради нас. Если ты позволишь.
Я молчала, обдумывая его слова. В голове крутились воспоминания: его уход, моё одиночество, бессонные ночи с новорождённым. Но рядом спала моя новая жизнь — Демьян. И если Анар действительно готов измениться...
— Давай начнём с малого, — сказала я наконец. — Ты будешь приезжать два раза в неделю. Помогать с Демьяном, учиться быть отцом. А дальше посмотрим. Никаких обещаний о «нас» пока. Только ты и он.
Лицо Анара осветилось такой искренней радостью, что на мгновение мне стало тепло на душе.
— Да, конечно! — поспешно согласился он. — Любые условия. Спасибо, Катя. Правда, спасибо.
В этот момент из комнаты донёсся тихий лепет — Демьян проснулся. Мы одновременно повернулись в сторону двери.
— Пойдём? — предложила я.
Анар кивнул, и мы вместе пошли к кроватке. Демьян, увидев нас, улыбнулся — сначала мне, потом Анару. Тот замер, не веря своим глазам.
— Он... он мне улыбнулся? — прошептал он.
— Похоже, да, — улыбнулась я. — Видимо, узнал.
Анар осторожно взял сына на руки — уже увереннее, чем в прошлый раз. Демьян изучающе посмотрел на него, потянул за пуговицу рубашки, потом снова улыбнулся.
Я стояла рядом и смотрела на них — на своего сына и его отца. И впервые за долгое время подумала: «Может, у нас и правда получится. Понемногу, шаг за шагом».