12
Но однажды его игра дала трещину.
Это случилось вечером, когда к нам пришли гости — какие-то люди по делам Глеба. Я их не знала, да и не стремилась. Сидела за столом с ноутбуком, делала вид, что занята, хотя на самом деле просто слушала.
Глеб был другим. Не тем, кто шутит и дразнит. Жёстким. Холодным. Голос ниже, движения резче, взгляд — таким, от которого хотелось отвернуться. Он говорил коротко, по делу, иногда перебивал, иногда просто смотрел — и человек напротив начинал путаться в словах.
Я видела это раньше. Но сегодня почему-то чувствовала сильнее.
Один из гостей — высокий, неприятный — вдруг посмотрел на меня слишком долго.
— А это кто? — спросил он, кивнув в мою сторону.
Глеб не повернул головы.
— Не твой вопрос, — сказал он спокойно.
— Да ладно, — усмехнулся тот. — Просто девушка. Симпатичная.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
Глеб медленно поднял глаза.
И вот тогда стало по-настоящему тихо.
— Я сказал, — произнёс он так же спокойно, но в этом спокойствии уже было что-то опасное, — не твой вопрос.
Тот замолчал. Слишком быстро.
Артём рядом со мной чуть заметно выдохнул. Слава опустил взгляд в стол.
Я впервые увидела, как его «игра» исчезает не потому, что мы одни, а потому что кто-то перешёл границу.
Больше ко мне никто не обращался.
Когда они ушли, напряжение в квартире осталось висеть в воздухе, как дым. Я закрыла ноутбук, но не встала.
Глеб стоял у окна, спиной к нам. Руки в карманах, плечи напряжены.
— Ты переборщил, — тихо сказал Артём.
— Нет, — ответил Глеб.
— Это выглядело...
— Мне плевать, как это выглядело, — он даже не обернулся.
Слава посмотрел на меня, потом на него.
— Мы на кухне будем, — сказал он и потянул Артёма за собой.
Они ушли, оставив нас вдвоём.
Я встала.
— Глеб.
Он не ответил.
Я подошла ближе, остановилась в шаге.
— Эй, — тихо. — Посмотри на меня.
Он медленно повернулся.
И вот теперь это был он. Настоящий. Но не тот мягкий, которого я видела ночью. А тот, кто стоит где-то между.
— Ты испугалась? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но мне не понравилось.
Он кивнул. Как будто ожидал.
— Он смотрел на тебя, — сказал он.
— Люди иногда смотрят, Глеб.
— Не так.
Я вздохнула.
— И что? Ты будешь каждого за это...
— Да, — перебил он.
Я замолчала.
Он сделал шаг ко мне.
— Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Для них ты — слабое место. Красивая, спокойная, не из их мира. Это... привлекает.
— А ты сам только что при них флиртовал со мной всю неделю, — я скрестила руки. — Не думал, что это тоже привлекает внимание?
Он замер.
На секунду.
И этого хватило.
— Вот, — сказала я. — Ты сам создаёшь это.
— Я контролирую это, — ответил он жёстко.
— Нет, — покачала я головой. — Ты думаешь, что контролируешь.
Тишина.
Он смотрел на меня долго. Очень долго.
Потом провёл рукой по лицу и вдруг... усмехнулся. Усталой, кривой усмешкой.
— Ты невозможная, — сказал он.
— А ты параноик, — ответила я.
Он подошёл ещё ближе.
— Возможно.
Я не отступила.
— Глеб, — тихо. — Я не вещь, которую нужно прятать или охранять от каждого взгляда.
— Я знаю, — так же тихо сказал он. — Но я всё равно буду.
— Почему?
Он наклонился ближе. Почти вплотную.
— Потому что ты — единственное, что у меня есть, что... настоящее, — сказал он. — И я не привык этим делиться с миром.
Я смотрела на него и вдруг поняла — он не про ревность. Не про контроль.
Про страх.
Редкий, почти незаметный, но настоящий.
Я медленно протянула руку и коснулась его щеки.
Он сразу накрыл мою ладонь своей.
— Я не уйду, — сказала я.
— Я знаю, — он закрыл глаза на секунду. — Но мир не всегда спрашивает.
— Тогда перестань играть при всех, — сказала я. — Или хотя бы... не перегибай. Ты сам привлекаешь внимание, а потом злишься.
Он усмехнулся.
— То есть мне нельзя говорить, что ты красивая?
— Можно, — я чуть улыбнулась. — Но не так, будто ты хочешь, чтобы это услышали все вокруг.
— А я хочу, — он открыл глаза. — Я хочу, чтобы все знали, что ты... моя.
— Я не «твоя», — спокойно сказала я.
Он замер.
— Я с тобой, — добавила я мягче. — По своему выбору.
Пауза.
Долгая.
А потом он кивнул.
— Ладно, — сказал он тихо. — По выбору.
И вдруг притянул меня к себе.
Не резко. Не жёстко. Осторожно.
— Но всё равно моя, — прошептал он в волосы.
Я закатила глаза, но не отстранилась.
— Неисправимый.
— Абсолютно, — ответил он.
В ту ночь он пришёл раньше.
Без стука, как всегда.
Но на этот раз не сел на край кровати.
Он лёг рядом сразу, притянул меня к себе и долго молчал.
— Ты злишься? — спросил он наконец.
— Немного, — честно ответила я.
— На меня?
— На тебя всегда немного.
Он тихо хмыкнул.
— Справедливо.
Я провела пальцами по его руке.
— Но ты сегодня... испугался.
Он не ответил сразу.
— Да, — сказал потом.
— Из-за него?
— Из-за того, как он смотрел, — поправил он. — Я слишком хорошо знаю такие взгляды.
Я повернулась к нему.
— И всё равно... ты не можешь закрыть меня от всего мира.
— Я знаю, — он посмотрел на меня. — Но могу стоять рядом.
Я улыбнулась.
— Это уже лучше.
Он наклонился, коснулся лбом моего.
— Учусь, — тихо сказал он.
— Прогресс есть, — ответила я.
— Медленный?
— Очень.
Он усмехнулся.
— Главное — есть.
Я прижалась к нему сильнее.
И впервые за всё время почувствовала не только его силу... но и то, как он учится быть рядом, а не над.
Утром всё снова стало почти привычным.
Кухня. Кофе. Артём. Слава.
И Глеб.
Он поднял на меня взгляд, чуть прищурился.
— Аврора, — сказал он.
Я уже приготовилась.
— Ты сегодня...
Он сделал паузу.
А потом, чуть тише обычного:
— Хорошо выглядишь.
Я замерла на секунду.
Артём тоже.
Слава даже поднял голову.
— Спасибо, — сказала я спокойно.
Глеб едва заметно улыбнулся.
И вернулся к телефону.
Я села напротив, сделала глоток кофе... и поймала себя на том, что улыбаюсь.
Потому что это был всё ещё он.
Просто... чуть ближе к настоящему даже при всех.