4
На следующее утро квартира пахла перегаром и холодным оружием.
Я вышла на кухню в половине девятого — и застала там картину, от которой у меня дернулся глаз. На диване в гостиной спали вповалку Макс и Давид, накрывшись одним пледом, будто два медведя в берлоге. Илья сидел в кресле с откинутой головой, разинув рот, и храпел так, что дребезжали стекла. На полу валялись пустые бутылки из-под виски, пепел и чей-то телефон с разбитым экраном.
— У них будет тяжелое утро, — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулась. Артём стоял в проходе, держа в руках две кружки с кофе. Темные волосы мокрые после душа, на скуле тот же синяк, но выглядел он бодрее, чем остальные. Протянул мне одну кружку.
— А точнее, тяжелая ночь, — поправилась я, принимая кофе.
— Это они еще легко отделались, — Артём кивнул в сторону спящих. — Глеб вчера такой был, что я думал, он кого-нибудь прибьет. Хорошо, что ты встряла.
— Я не вставала.
— Ты сказала ему правду в лицо. Это дорогого стоит. Обычно Глеб не терпит, когда кто-то лезет в его голову, но тебе почему-то позволил.
Я сделала глоток. Кофе был крепким, горьким — таким, как я люблю. Артём запомнил.
— Может, он просто устал спорить, — сказала я.
— Может, — Артём усмехнулся в кружку. — А может, ты ему нравишься.
Я посмотрела на него. Голубые глаза смотрели открыто, без подтекста. Артём вообще был из тех, кто говорит то, что думает. Я начинала это ценить.
— Он убил моего мужа, — напомнила я.
— Твой муж был мусором, который подставил всю нашу команду, — Артём сказал это спокойно, без жестокости, просто констатируя факт. — И он не был тебе мужем по-настоящему. Я видел, как ты смотришь на его фотографии в телефоне. Ты смотришь на них, как на незнакомца.
Я промолчала. Потому что он был прав.
— Откуда ты знаешь, как я смотрю? — спросила я через паузу.
— Я наблюдательный, — Артём пожал плечами. — И Глеб не единственный, кто умеет читать людей.
Мы стояли на кухне, пили кофе, и это было странно — чувствовать себя почти нормально среди всего этого бардака. Я смотрела на спящих парней, на разбитый телефон на полу, на чьи-то кроссовки, разбросанные по коридору, и понимала, что начинаю привыкать.
Это пугало.
— Где Глеб? — спросила я.
— Уехал. Сказал, что разберется с тем объектом. Взял с собой Славу и Даню.
— И ты не поехал?
— Он сказал отдыхать. Я не спорил, — Артём потер синяк на скуле. — Вчера было жарко. Если честно, я думал, что мы оттуда не выйдем.
Я посмотрела на него внимательнее. Теперь я видела, что под бодростью скрывается усталость. И что-то еще — напряжение, которое не прошло до конца.
— Что произошло? — спросила я. — По-настоящему.
Артём помолчал. Посмотрел на спящего Макса, потом на меня.
— Мы поехали за деньгами. Должник, который думал, что может кинуть Династию. Такие обычно быстро понимают свою ошибку, но этот решил поиграть. Привел своих людей, думал, что мы испугаемся.
— А вы не испугались.
— Мы никогда не пугаемся, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Но в этот раз их было больше, чем мы думали. И они были готовы. Не знаю, кто их нанял, но они знали, кто мы. Знали, куда мы придем. Это был не просто должник. Это была ловушка.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— И вы вышли?
— Мы вышли, — Артём кивнул. — Но один ствол у них остался. Глеб сказал, что сегодня разберется.
— Разберется — это значит...
— Это значит, что сегодня тех, кто нас ждал, больше не будет, — сказал Артём ровно. — Не смотри на меня так. Ты знаешь, кто мы.
Я знала. Я видела, как Глеб убивает Никиту. Я видела, как они врываются в чужие дома, как разговаривают о долгах и стволах. Я знала, кто эти люди. Но знать и видеть их за завтраком, спящими на диване, с нелепыми пледами и разбитыми телефонами — это было другое.
— Ты хочешь отсюда уйти? — спросил Артём. Не давя, просто спрашивая.
— У меня нет документов. Нет денег. Нет дома.
— Я не про это. Я про то, хочешь ли ты.
Я посмотрела на него. Он не отвел взгляда.
— Я не знаю, — сказала я честно. — Я не знаю, что я хочу.
— Это нормально, — Артём допил кофе и поставил кружку в мойку. — Просто знай: если ты захочешь уйти, я помогу. Без Глеба, без остальных. Просто помогу.
Я смотрела на его широкую спину, на темные волосы, на синяк, который он даже не пытался скрыть.
— Зачем? — спросила я.
Он обернулся.
— Потому что ты похожа на него. А он похож на меня. А я бы хотел, чтобы кто-нибудь помог мне, если я когда-нибудь захочу уйти.
Он вышел из кухни, оставив меня с этими словами.
День тянулся медленно.
К обеду большинство разошлось. Макс уехал первым, даже не позавтракав, просто натянул куртку и исчез за дверью. Давид проснулся, молча съел три бутерброда и ушел следом. Илья и Коля уехали вместе, о чем-то тихо переговариваясь. Вадим, которого я почти не видела, вышел из своей комнаты только к вечеру, кивнул мне и ушел, не сказав ни слова.
К восьми вечера в квартире остались только я и Артём.
— Они всегда так? — спросила я, когда мы сидели на кухне и он жарил яичницу.
— Кто?
— Все. Приходят, спят на диванах, а потом исчезают.
— Это наша работа, — Артём перевернул яйца ловким движением. — Мы не офисные планктоны, чтобы сидеть на месте. У каждого своя зона ответственности.
— А ты? Твоя зона — я?
Он усмехнулся.
— Моя зона — Глеб. А ты сейчас — часть Глеба, хочешь ты этого или нет.
— Я не часть Глеба.
— В этой квартире ты часть Глеба. Потому что он так решил, — Артём поставил передо мной тарелку. — Ешь.
Я взяла вилку. Яичница была идеальной — края хрустящие, желток жидкий. Артём умел готовить, и это было странным контрастом с его разбитым лицом и рассказами о ловушках и стволах.
— Ты долго с ним дружишь? — спросила я.
— С детства, — Артём сел напротив, тоже с тарелкой. — Мы вместе росли. Вместе вляпались во все это. Вместе строили Династию.
— И ты никогда не хотел уйти?
Он посмотрел на меня. Голубые глаза стали серьезными.
— Хотел. Много раз. Но Глеб — это не тот человек, которого можно бросить. И не потому что он убьет или что-то в этом роде. А потому что без меня он сдохнет. Он слишком много на себя берет, слишком много решает, слишком много думает. Ему нужен кто-то, кто скажет: «Глеб, тормози». Кто прикроет спину. Кто будет рядом, даже когда он ведет себя как мудак.
— Он ведет себя как мудак?
— Часто, — Артём улыбнулся. — Но ты это уже знаешь.
Я ела яичницу и думала о том, что эти люди, которые убивают и грабят, которые врываются в чужие дома и стреляют без колебаний, — они еще и дружат. По-настоящему. Не потому что выгодно, а потому что иначе нельзя.
— Ты сказал, что поможешь мне уйти, — я отодвинула пустую тарелку. — Почему сейчас? Ты же знаешь, что Глеб не отпустит.
— Глеб отпустит, если ты захочешь, — Артём сказал это уверенно. — Он не держит тех, кто хочет уйти. Это его правило.
— Но меня он держит.
— Он держит тебя, потому что ты — заложница. Потому что так надо. Но если ты скажешь, что хочешь уйти, я с ним поговорю.
— И он согласится?
Артём помолчал.
— Не знаю, — признался он. — С тобой он ведет себя не так, как с другими. Я не знаю, что у него в голове. Но я обещаю: если ты захочешь уйти, я сделаю всё, чтобы ты ушла.
Я смотрела на его разбитое лицо, на синяк, который уже начал желтеть по краям, на спокойные голубые глаза. И верила ему.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — он встал, убрал тарелки в мойку. — Я пока не сделал ничего.
Глеб вернулся в час ночи.
Я не спала — сидела в гостиной с книгой, хотя уже второй час не переворачивала страницы. Услышала звук открывающейся двери, шаги в коридоре. Тяжелые, медленные. Не такие, как обычно.
Я не встала. Просто подняла голову.
Глеб вошел в гостиную и остановился в проходе. На нем была черная куртка, расстегнутая, под ней — футболка, которая прилипла к телу. Волосы растрепаны, на скуле — свежая царапина, неглубокая, но заметная. В руках он держал какой-то пакет.
— Ты не спишь, — сказал он.
— Ты тоже.
Он прошел к дивану, рухнул рядом. От него пахло дымом, холодом и еще чем-то металлическим. Я не спрашивала, что это.
— Что читаешь? — он кивнул на книгу.
— Набоков.
— Это который про нимфетку?
— Это который про русскую эмиграцию и тоску по родине, — поправила я. — Но да, там тоже есть нимфетка.
Глеб хмыкнул. Откинул голову на спинку дивана, закрыл глаза. Я смотрела на его профиль — острый нос, четкая линия челюсти, легкая щетина. Красивый. Даже когда уставший, даже когда с царапиной на скуле.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Ага, — не открывая глаз.
— Не врешь?
Он открыл один глаз, посмотрел на меня.
— Ты всегда такая въедливая?
— Всегда.
— Тогда да. Не в порядке, — он снова закрыл глаз. — Но это не важно.
— Почему не важно?
— Потому что я сделал то, что должен был сделать. Вопрос закрыт.
Я поняла, о чем он. Те, кто устроил вчерашнюю ловушку. Их больше нет.
— Артём сказал, это была ловушка, — я положила книгу на стол. — Кто это был?
— Не твое дело, — привычная фраза, но сейчас она прозвучала мягче. Не как отказ, а как нежелание втягивать.
— Я уже втянута, — напомнила я.
Глеб молчал. Потом открыл глаза, повернул голову ко мне.
— Ты права, — сказал он. — Втянута. И я не знаю, что с этим делать.
— Может, начать с того, чтобы перестать держать меня взаперти?
— Не могу.
— Не можешь или не хочешь?
Он сел прямо, повернулся ко мне. Зеленые глаза в полумраке гостиной казались почти черными.
— Если я тебя отпущу, ты выйдешь за дверь и через час будешь мертва, — сказал он тихо. — Не потому что я тебя не пускаю. А потому что твой муж был должен людям, которые не мы. Мы его забрали первыми, но есть те, кто ждал своей очереди. И они знают, что ты существуешь. Они будут искать тебя. Не потому что ты им что-то должна. А потому что ты — свидетель.
Я смотрела на него, и внутри что-то сжалось.
— Ты поэтому меня сюда привез? — спросила я. — Не чтобы держать как заложницу, а чтобы...
— Чтобы ты не сдохла, — закончил он за меня. — Да. Отчасти.
— А другая часть?
— Другая часть — заложница, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я не благотворительный фонд, Аврора. Ты нужна мне, чтобы никто не лез в дела Никиты. Но если бы я хотел, чтобы ты была просто вещью, ты бы сейчас сидела в подвале, а не в моей гостиной.
— Твоей?
— Нашей, — поправился он. — Считай, что это твой дом, пока всё не устаканится.
Я молчала. В голове крутились слова, мысли, какие-то обрывки чувств.
— Ты мог мне сказать это раньше, — наконец сказала я.
— А ты бы поверила?
Я подумала.
— Нет, — призналась. — Не поверила бы.
— Вот видишь, — Глеб взял с пола пакет, который принес, и бросил мне на колени. — Держи.
Я развязала пакет. Внутри был ноутбук — тонкий, серебристый, новый.
— Что это?
— Ты говорила, что работала корректором. Вот тебе работа, — он откинулся на диван. — В нашей команде нет грамотных людей. Даже Артём пишет как дворник. Будешь проверять документы, письма, контракты. Чтобы нас никто не развел на бумажке.
Я держала ноутбук в руках и смотрела на него.
— Ты предлагаешь мне работу?
— Я предлагаю тебе не сойти с ума от безделья, — он зевнул, потер лицо рукой. — И да. Работу. Платят раз в неделю, наличными. Оклад — договоримся.
— А если я откажусь?
— Не откажешься, — он посмотрел на меня с ленивой уверенностью. — Ты из тех, кто не может сидеть без дела. Я вижу.
Я хотела сказать что-то колкое, но не смогла. Потому что он был прав.
— Спасибо, — сказала я. Тише, чем планировала.
Глеб кивнул. Встал с дивана, потянулся — я видела, как напряглись мышцы под футболкой.
— Не за что, — сказал он. — Только не исправляй мои сообщения Артёму. Я специально пишу с ошибками, чтобы он бесился.
Я не удержалась и усмехнулась.
— Поздно. Я уже прочитала твои сообщения.
— И сколько там было?
— Не считала. Боялась, что расплачусь.
Глеб замер, потом медленно повернулся ко мне. В его глазах горели черти — те самые, которые я видела в торговом центре.
— Ты издеваешься? — спросил он.
— Немного, — я встала с дивана, зажав ноутбук под мышкой. — Иди спать, Глеб. У тебя завтра тяжелый день. Наверняка кого-то убивать.
— Я не убиваю каждый день, — сказал он, но в голосе уже не было злости.
— А сегодня?
Он промолчал. И это было ответом.
Я пошла в свою комнату. Уже в коридоре услышала его голос:
— Аврора.
Я обернулась. Он стоял в проходе, засунув руки в карманы, светлые волосы падали на лоб. В полумраке он выглядел почти нормальным. Почти человеком.
— Ты не боишься меня? — спросил он.
Я посмотрела на него. На царапину на скуле, на усталые глаза, на цепочку, поблескивающую на шее.
— Боюсь, — сказала я. — Но не так, как тебе хочется.
Он усмехнулся. На этот раз мягче.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной ночи.
Я закрыла дверь, села на кровать и уставилась на ноутбук. Новый, блестящий, совсем не вяжущийся с той жизнью, в которую меня затянуло.
Я открыла крышку. На рабочем столе был только один файл — «Документы_проверка.docx».
Я открыла.
Это был контракт на аренду какого-то склада. Написан коряво, с кучей ошибок, с размытыми формулировками. Я вздохнула и начала править.
Пальцы привычно забегали по клавишам, возвращаясь в знакомую колею. Строчки выстраивались в правильные предложения, запятые вставали на свои места, и в этом была какая-то странная нормальность.
Я работала до трех ночи. А когда закончила, сохранила файл и почувствовала что-то, чего не чувствовала уже очень давно.
Я была нужна.
Не как жена. Не как украшение. Не как вещь.
Как человек, который умеет делать что-то полезное.
Я закрыла ноутбук, выключила свет и легла. За стеной было тихо — Глеб, наверное, уже спал. Или делал вид.
Я смотрела в потолок и думала о том, что этот день изменил что-то внутри меня. Не сломил. Не испугал. Просто показал, что даже в клетке можно найти свое место.
Вопрос был только в том, хочу ли я его занимать.