2. Когда нибудь он станет пушистым
Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Минхо толкнул дверь левым плечом, ведь правое ещё ныло после удара о чужую челюсть, и шагнул в прихожую, стараясь держать наиболее чистый бок к свету. Как бы ни старался красться как мышь, один человек, всё равно, всегда всё услышит:
— Хоша?
Мамин голос, тонкий и настороженный, как струна, прозвучал с кухни. Он замер, придумывая маршрут до своей комнаты. Если быстро прошмыгнуть вдоль стены, прикрывая лицо рюкзаком, то… Но мама уже вышла.
Она стояла в дверях кухни с половником в руке и в стареньком халате, который помнил лучшие времена. Она варила суп, но сейчас смотрела на сына так, будто видела призрака.
— Господи…— выдохнула она. Половник звякнул о кафель, — Ли Минхо, что с твоим лицом?
Он машинально провёл пальцами по скуле, там запеклась кровь, чужая, но выглядело так, будто его самого переехал грузовик.
— Ничего, упал.
— Упал? — Мама приблизилась быстрее, чем он успел отступить. Её ладонь, тёплая, пахнущая луком и мылом, легла ему на подбородок, поворачивая голову к свету, — Что с руками? Почему бровь заклеена?
— Всё нормально.
— Не нормально! — Голос дрогнул, и это было хуже всего. Мама почти никогда не плакала, только когда приходили счета, которые нечем оплатить, только тогда, когда в прошлом году сломалась стиральная машина, когда Хо очередной раз приносил двойки, — Ты дрался? Ты опять дрался? Минхо, сколько можно? Я же просила-
— Мам, — он перебил, потому что если не перебить, она заведётся в привычном, выматывающем круге: «ты меня в гроб сведёшь», «что люди скажут?», и тому подобное, — Всё хорошо, правда. Ссадины, подумаешь, я ведь уже не маленький.
— Тебе семнадцать, — всхлипнула мать, Минхо внутри сжался в комок, — Ты всё еще ребёнок, мой рёбенок, и я как хорошая мать должна…
Она не договорила, отвернулась, промокнула глаза уголком фартука, и этот жест больно ударил.
Минхо сидел над ванной, уже без рубашки, пока мама беспокойно крутила в своих руках его кисти, гладя по голове, рассматривая аккуратно наклеенный на бровь пластырь: — Кто тебя так забинтовал? Откуда пластырь?
— Один богатей, — прошипел сквозь зубы Минхо
Мамины глаза стали больше пуговиц: — Богатей? Кто он? Где ты его нашёл? Сколько ему надо заплатить? Сколько ты должен…
— Хватит, ничего ему не нужно, он просто помог.
Под рубахой Минхо, на животе, красовалось множество наливных синяков, которые не мог увидеть Кристофер. Мать принялась за их обработку, осторожно втирая в каждый участок мазь. Юноша шипел, когда надавливала слишком сильно, отмахивался, когда лезла с расспросами, но в итоге уложился в скупое: «Один тип прицепился, я ответил, потом ушёл, всё». Мама не поверила, она видела всё по глазам, но не стала раздувать, слишком устала, лишь тяжело вздохнула.
— Есть будешь? — спросила она, убирая аптечку.
— Позже, пока ложись спать, ты еле на ногах стоишь. Я обязательно поем, — Минхо мягко улыбнулся, убедительно пытаясь заставить маму отступить и оставить того наедине. Она вновь выдохнула и нехотя, медленно удалилась, на её лице всё еще отражалась горечь.
Минхо поднял с пола белую до этих пор рубашку, теперь испещрённую бордовыми пятнами крови и бросил в ванну, перед этим закрывшись на щеколду. Крови было много, она въелась в манжеты, в воротник, пропитала правый бок. Рубашка была практически новая, мама отдала за неё 50 тысяч вон, что накопила, и он знал, что если выбросит, она заметит, спросит и снова заплачет.
Он намочил ткань в холодной воде, воспользовался хозяйственным мылом, дешёвым, пахнущим горечью, и начал тереть. Тер долго, пальцы ныли. Вода в тазу сначала стала розовой, потом мутно-серой, но пятна въелись в белые нити и не поддавались.
Ли Минхо сидел на табуретке перед ванной в половине третьего ночи, когда дом затих, оттирал пятна и думал о завтрашнем дне: директор, вызов мамы, отчисление. Мама с её больными нервами, мама с её вечной усталостью, мама, которая и так работает целыми днями намывая полы.
Он стёр кожу на костяшках, прежде чем пятна на рубашке стали просто бледными, почти незаметными. Рука протёрла холодный от пота лоб. Минхо из последних сил выжал одежду, повесил на сушилку и лёг на кровать, глядя в потолок, где трещины напоминали карту незнакомой страны.
Трое котов, все подобранные с улицы, зашевелились на одеяле. Рыжий Суни ткнулся носом в ладонь, такой же рыжий, но чуть больше белого пушка — малыш Дуни свернулся клубком на груди. Пёстрый Дори просто смотрел своими жёлтыми глазами, как будто говорил: «Ты дурак, но мы тебя прощаем».
— Завтра всё решится, — прошептал Минхо в темноту, — и никто больше меня не увидит в этой тюрьме.
Он проспал каких то три часа, ему снились парты, летящие в лицо, ужасающе сдавливающий чужой смех и падение в пропасть.
***
Утро началось со знакомого, настойчивого автомобильного гудка. Минхо сначала подумал, что всё еще спит, и ему мерещится. Он слипшимися глазами уставился в потолок, потом на часы, на которых светились цифры: 7:15, потом на окно, где слепящий рассвет только начинал пробиваться сквозь занавески.
Настойчивый гудок повторился, явно ожидая чьей то реакции. Минхо поднял занавески и выглянул.
Внизу, у покосившегося забора, стояла машина, уже знакомая для Минхо, но чужеродная для этого района, как космический корабль на свалке. Кристофер сидел за рулём, опустив окно, в солнцезащитных очках, хотя солнца не было. Глаза были закрыты, но его довольную рожу ничем не замаскируешь, он внимательно взирал на только что проснувшегося Минхо с растрёпанными волосами в окне, будто знал, что кролик выглянет.
— Какого…— выдохнул юноша протирая глаза. Чуть не свалившись на пол он поднялся, зацепив ногой одеяло. Прямо в пижаме выскочил в коридор, злой, не выспавшийся, с ноющей бровью, и резко отворил входную дверь. В проходе в самой пафосной позе уже стояла широкая фигура Криса, облокотившаяся на стену рукой.
— Ты с ума сошёл? Зачем приехал? — рявкнул Ли Но, и кажется, его волосы еще сильнее встали дыбом.
— Как это? В школу пора, решил подобрать, раз уж теперь знаю, где ты живёшь.
Кристофер медленно наклонил голову, сдвинул очки себе на лоб, и Минхо наконец увидел его глаза. Спокойные, тёмные, с таким холодным прищуром, словно у волка, от которого хотелось либо бежать, либо бить. Ни то, ни другое было невозможно.
— Меня уже наверняка отчислили, езжай отсюда. — Кулаки сжались, взгляд направился в стену.
— Уверен? — Голос звучал уверенно и ровно, — Я уже поговорил с директором.
— Ты…что?
— Заплатил немного, — юноша с волчьими зубами произнёс это так, будто речь шла о покупке жвачки на кассе, — забрал ответственность за твоё плохое поведение, учёбу, посещаемость, всё в одном флаконе. Также узнал твоё настоящее имя, Ли Минхо.
Кролик почувствовал, как мир съезжает с оси.
— Ты…что? — Повторил он, потому что в голове застряла только эта фраза, — Ты вообще кто такой?
— Я тебя вообще то спас, так скажем, от гибели, — Крис настойчиво пошёл вперед, почти наступая на Хо, тому лишь оставалось отступать, — собирайся давай, у нас не так много времени.
Хотелось испортить его идеально красивую физиономию огромным фингалом, но было как-то даже жалко. Кролик немного порычал, но обработав всё в крохотной голове, спотыкаясь, рванул к себе в комнату. Наконец Кристоферу удалось полностью вступить на территорию Минхо, получив шанс рассмотреть и оценить обстановку вокруг. Дом нельзя было назвать слишком бедным, он был живым, тесным, но уютным, как старая, но тёплая кофта, которую не выкидывают, потому что она помнит всё.
Первый шаг в прихожую окутывал аромат, где домашний уют переплетался с предвкушением вкусной еды. Снизу поднималось что-то луковое и морковное, мама Минхо вечно варила супы впрок, потому что так дешевле. Сверху добавлялась горьковатая нота кошачьего корма, которым трое наглых морд требовали немедленно их накормить, и поверх всего едва уловимый, сладковатый аромат старого дерева, нагретого батареями, которые работали с перебоями, но старались изо всех сил. Жёлтые когда-то обои, с цветочками, которые потеряли свою чёткость ещё до того, как Минхо научился ходить. Кое-где они пузырились, кое-где отклеивались по углам. На уровне кошачьих когтей были особенно убиты длинными полосами.
Пол пружинил под ногами, и Кристофер, ступая на него в своих туфлях, вдруг показался себе слишком тяжёлым.
Холодильник стоял в прихожей, видимо, на кухне (до которой от входа не было обзора) не было места. Гудел как трактор, облепленный бесплатными магнитами с рекламой магазинов и кривыми рисунками Хо из первого класса, которые мама так и не убрала.
Справа, судя по звуку, была комната Минхо, в которую Крису вход явно запрещён под угрозой расстрела.
На стенах плакаты, вырезанные из журналов: какие-то панки в кожаных куртках, цитаты из песен, написанные маркером неровным почерком. Фотография: малыш Минхо рядом с мамой, в белой рубашке и красном галстуке, видимо, из начальной школы. Кролик широко улыбался, обнажив свои очаровательные, чуть выпирающие зубы, и Крис невольно хихикнул, осознав, что теперь может представить как выглядит улыбка на лице Ли Но, которую еще ни разу не видел. Лишь в последний момент брюнет обратил внимание на ещё одну, весьма занимательную карикатуру. Глаза прищурились чтобы рассмотреть, потому что вход дальше порога в дом был сейчас ядовитым.
На фотографии Ли Но…танцует? Его фигуру обводил яркий фиолетовый свет со сцены, а на лице зависло игривое, старательное выражение лица: язык чуть показывался из-под губ, показывая сосредоточенность в моменте. На нём была чёрная майка, широкие штаны, а на поясе завязана красная клетчатая рубаха, которая придавала особый шарм внешнему виду. Глаза Кристофера очень надолго застыли именно на этой фотографии, такого старания на лице он ещё никогда не видел, динамичная поза завораживала. Волк не мог подумать, что Ли Но будет интересно такое увлечение, как танцы, хотя, судя по всему, фотография давняя, года 3 тому назад.
Взгляд Криса испуганно упал вниз, когда он почувствовал, как что-то пушистое трётся об ногу, только тогда он отвлёкся от фото. Сначала одна голова, потом плавно подошли ещё две. Кристофер присел на корточки и аккуратно стал чухать мордочки котов.
Дом дышал, каждая трещина на стене, каждая царапина на полу и скрип половицы рассказывали историю. Здесь не было места для идеального порядка, потому что здесь жили и любили, ссорились, мирились, плакали по ночам в подушку и смеялись над глупыми шутками за ужином. Крис увидел нечто, чего у него никогда не было. Дом, который пахнет жизнью, громкой и некрасивой, но настоящей.
Коты тёрлись о его брюки, оставляя рыжую шерсть. Парень наклонился ниже, и котёнок Дори лизнул его в нос. Кристофер вдруг подумал, что завидует этому пацану, что сейчас за стеной буквально раскидывает вещи на пол, грязно ругаясь.
Наконец Минхо вышел из комнаты, чуть притормозил, увидев своих питомцев, окруживших богача, улыбка у которого была до ушей, и казалось будто даже виляет хвостом от радости.
— Как их зовут? — Молодой человек взял одного из котиков в руки и поднял на уровень лица так, что задние лапки свисали к полу.
— А, это, Суни, Дуни, Дори. У тебя в руках Дори, — голос Минхо стал расслабленным, он любил, когда интересовались его котами, — Он самый младший, обычно не даётся никому в руки.
Крис нежно улыбнулся, хвостик будто замахал ещё интенсивнее: — Значит, я ему полюбился, — Он пощекотал носом мягкий животик кота, тот довольно замурчал. Кролик, пока никто не видит, слегка поднял уголки губ, лишь на мгновение.
***
Минхо заполз на заднее сидение и бросил портфель рядом.
— Снова на заднее? Спереди свободно. — Ответа не последовало. Ничего не поделаешь, он хотя бы сидит, и даже не посылает.
Автомобиль гладко тронулся с места. До школы было не слишком большое расстояние, ехать совсем недолго, однако пешком это занимает 20 минут каждый день. Машина выехала со двора, и в салоне повисла тишина, которая уже стала их общим языком.
Крис уверенно вёл одной рукой, вторую аккуратно сложил на кожаный подлокотник. Минхо вдруг подметил, что даже его расслабленная рука выглядела слишком идеально, по модельному и богато. Свет нежно падал на серебряные часы вокруг мощного запястья. Его профиль был спокоен, почти скучающий, краем глаза он изредка следил за пассажиром.
Ли Но молчал, сжав челюсти, сидя в позе, которую в психологии называют «поза слабости», он казался комком напряжения, который вот-вот либо разожмётся, либо взорвётся. Синяк на брови уже пожелтел, превратившись в некрасивое, но безобидное пятно. Костяшки рук уже не так сильно болели, только взгляд оставался прежне колючим, настороженным, как у кота, который боится, что его пнут.
— Один живёшь? — бросил Крис, стараясь разорвать расстояние между ними.
Голос прозвучал слишком громко в этой ватной тишине, и он тут же пожалел о вопросе, но отступать было поздно.
Ли Но дёрнул плечом и слегка замялся.
— Нет, — сказал он коротко, — с мамой.
— А отец?
— У меня его нет, и никогда не существовало. Я без понятия где он шляется сейчас. Тебе то что?
— Да так, — Крис пожал плечами, — просто ты был дома один.
— Мама рано уходит на работу, — всё же ответил Ли Но, его голос, на удивление, стал менее рычащим, — я сам собираюсь и выхожу, вижу её только перед сном.
— И завтракаешь?
— Иногда, когда мама успевает…Слишком много вопросов! — Кролик неожиданно осознал, что расслабился, последняя фраза вырвалась, словно из пистолета.
Крис ничего не сказал, но мысленно сделал пометку: возить с собой сэндвичи.
Они проехали светофор, внутри, в этом кожаном, пахнущем парфюмом коконе, время текло медленнее.
— Что это за фотография, на стене, где ты танцуешь? — Крис нарушил молчание снова, но теперь осторожнее.
Ли Но напрягся всем телом, каждой мышцей. Его профиль стал жестче, скулы заострились. Он не смотрел на Кристофера, но тот видел, как нервно затряслась его нога.
— Когда то танцевал, сейчас нет. Ну и что? — Выдохнул он тихо.
— Ничего, просто… — Австралиец на секунду остановился, — ты там прям светишься, почему сейчас не танцуешь?
«Стоит ли рассказывать ему?» Ли Минхо почувствовал, как под рёбрами кольнуло воспоминание о боли, старой, затянувшейся, но не забытой. Ли Но вдруг дёрнулся, как от пощёчины.
— Я не обязан с тобой этим делиться, — голос сорвался на хрип, и в этом хрипе было столько боли, что Крис физически почувствовал её, тяжёлую, спрятанную за колючей проволокой. Ли Но дышал часто и шумно, кусая губу, и Кристофер видел, как дрожит его подбородок на грани видимости.
— Хорошо, — сказал он мягко, — молчу.
Он действительно молчал, и думал о том, что этот вредный, колючий мальчишка когда-то танцевал, летел, улыбался ярче кого-либо. И что-то или кто-то это счастье отнял.
Серая, знакомая, с облупившейся краской на воротах и вечными лужами у крыльца школа вынырнула из-за поворота. Крис припарковался чуть поодаль, в тени. Ли Но потянулся за рюкзаком, затем замер, не открывая дверь.
— Слушай, — тихо пробормотал он, глядя на ручку дверцы — то, что ты меня подвозишь, это не значит, что мы с тобой друзья.
Крис молчал, ожидая продолжения.
— В школе, — Ли Но запнулся, подбирая слова, — ты делаешь вид, что я тебе противен, как и все остальные. Не здоровайся и не смотри в мою сторону, тебе не по статусу.
Юноша вылез из машины, хлопнул дверью, но уже не так громко, как в первый раз, и зашагал к школьным воротам, втянув голову в плечи, сжавшись в комок, готовый к удару. Брюнет смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за дверями. Ему вдруг захотелось собрать этот рассыпавшийся конструктор.
Школа как обычно раздражающе гудела, чужие голоса били по ушам. Ли Но плёл по первому этажу, люди буквально обтекали его, как заразу. Он видел их быстрые, скользящие, боязливые взгляды. Девочки прижимали сумки к груди и отводили глаза, парни замедляли шаг, пропуская его вперёд, но тут же ускорялись, обгоняли и смотрели вслед уже из безопасной дали. Шёпот проникал в мозг, бесконечный, шелестящий, как крылья ночных бабочек.
— Видели его лицо?
— Чхве Сону до сих пор в больнице…
— Псих, ему место в дурке…
— Мать у него всего лишь уборщица, а он строит из себя…
Ли Но сжимал зубы и шёл прямо, не оглядываясь. Если бы он мог стать невидимым - он бы стал, провалиться сквозь землю - провалился бы не думая.
В коридоре он столкнулся с одним из одноклассников из старой компании, тот вышел из-за угла, и они оказались нос к носу. Теперь уже недруг вздрогнул, отшатнулся, и в его глазах мелькнул страх или даже вина. Одноклассник опустил взгляд и прошёл мимо, не сказав ни слова. Минус один.
Другой, вчера еще друг, сидел на подоконнике в конце коридора, окружённый своими новыми друзьями. Увидев Ли Но, тот отвернулся и сделал вид, что увлечён разговором. Минус два.
Ли Но прошёл к своему шкафчику. На нём кто-то маркером написал «ПСИХ». Он не стал стирать, пускай все смотрят.
Первый урок, математика. Он завалился на своё место: средняя парта возле окна, где прошло много размышлений за все годы. Учительница бросила на Минхо короткий взгляд, но ничего не сказав, лишь тяжело вздохнула. Уже через десять минут на парту кролика упала скомканная бумажка. Внутри было одно слово, написанное красной пастой, крупно, с нажимом: «УМРИ». Ли Но с силой смял бумажку в комок и положил в карман. Не обернулся, ведь было бесполезно, их много, а он один.
Раньше школьники даже делали денежные ставки, когда Ли но в очередной раз вступал в драку. Сейчас же все решили делать вид, что он единственное лишнее звено в этой школе, безуместно избивающее всех, кто появился на его пути, ведь боятся опозориться перед богатеньким и популярным Кристофером Бан.
Минхо завис на подоконнике втором этаже - его обычное место, отвоёванное когда-то синяками, и смотрел из окна вниз, на школьный двор. Там, под старым деревом, толпились его бывшие подопечные-друзья, смеялись и веселились без него.
Ли Но перевёл взгляд, в другом конце коридора, у лестницы, стоял Кристофер, он тоже нашёл себе компанию. Куча парней из класса старше Минхо, те, кто всегда крутились возле богатеньких, и две девочки с большими ресницами. Они облепили его, как мухи мёд, наперебой задавая вопросы, паршиво улыбаясь.
— А в Австралии правда кенгуру по улицам прыгают?
— А твоя машина сколько лошадей?
— Прокатишь как нибудь?
Кристофер отвечал вежливо, с лёгкой, снисходительной улыбкой. Он был сама элегантност: идеальная рубашка, спокойные жесты, уверенная осанка. Он вписался легко, как будто всегда здесь был. Ли Но смотрел на эту картину и невольно сжался как ёж, рыча себе под нос.
«Ничего, — подумал он, отворачиваясь, — мне никто не нужен. Я сам, всегда сам, осталось потерпеть каких-то 2 года».
Он ушёл с этажа, спустился вниз и вышел во двор, зашагавши подальше от всех, туда, где никого нет. На большой перемене Ли Минхо сидел на скамейке за спортивным залом, здесь его никто не искал, сюда редко заходили. Пахло старой травой и ржавыми турниками, и вид был не на парадный вход, а на завес из деревьев и мусорные баки - идеальное место для тех, от кого все отвернулись. Вдобавок было очень темно, ведь на эту сторону солнце не падало, пространство окружила необъятная тень.
Он ничего не ел с утра, ведь богатенький дурак поторопил его, да и мама не успела ничего приготовить. Желудок давно уже ныл, но Минхо привык, ведь не в первый раз. Он наблюдал за серым небом, облезлой стеной и за одинокой вороной, которая сидела на бачке и сверлила его чёрным глазом. В голове было пусто.
— Ты всегда здесь сидишь? — Голос вдруг заставил кролика вздрогнуть, он поднял голову.
Перед ним стоял Кристофер. Без свиты, всё с такой же напускной элегантностью.
— Как ты меня нашёл? — Бросил мальчик хмуро.
Вместо ответа Крис протянул ему руку, в ней был бумажный коричневый пакет, какие дают в пекарнях.
— Ешь, — сказал он.
— Мне не нужны твои подачки, — желудок вдруг предательски громко заныл, вызывая у Криса улыбку.
Ли Но покраснел против воли, зло, обидно, сжал зубы, но пакет всё же схватил.
— Я не просил тебя заботиться обо мне. И в школе ты со мной не общаешься, забыл?
— А я и не общаюсь, — спокойно ответил Крис, — Я просто сижу на скамейке и ем сэндвич. А то, что рядом со мной сидит злой, голодный кот - это случайность.
Желудок вновь громко, на весь двор, с отчаянным урчанием напомнил о себе, будто внутри поселился голодный зверь, которого больше нельзя было игнорировать. Ворона на бачке одобрительно каркнула.
— Там сэндвич, курица и сыр, — сказал австралиец в пустоту, — и ещё яблоко. Я не знал, что ты любишь.
Ли Но смотрел на пакет, затем на Криса, затем снова на пакет.
— Чёрт с тобой, — буркнул мальчуган и открыл пакет, откуда сразу донесся приятный запах выпечки. Он ел быстро и жадно, почти не жуя, одновременно старался делать вид, что ему отвратно. Когда сэндвич был съеден, а яблоко хрустело на последнем укусе, Ли Но вытер рот тыльной стороной ладони.
— Деньги за сэндвич, их нет.
— Я и не прошу, — австралиец внимательно продолжал смотреть на крольчонка большими, блестящими глазами. Мальчик окинул его взглядом, ожидавшим, что тот сейчас поднимется и уйдёт восвояси, но Кристофер, кажется, делать этого не собирался.
— Я закончил, можешь идти к своим новым друзьям, — Ноу сложил руки на груди.
— До конца перемены я побуду с тобой, никто не увидит.
Ли Но цыкнул, теперь тишина лежала между ними, как река между двумя берегами, и он поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз мог вот так просто сидеть и молчать, и чтобы это не было пыткой, наверное, никогда.
Он отогнал эту мысль, как назойливую муху. Какое доверие? Они знакомы всего ничего. Этот богатый мальчик из Австралии — кто он ему? Благодетель, который платит деньги, чтобы чувствовать себя хорошим. Несмотря на это, Минхо почему то не убегал, и даже не хотел.
— В каком ты классе? — Тихо спросил широкоплечий юноша, слегка наклонившись вперёд.
— Во втором.
- Значит, я старше тебя на год! – Волчонок широко улыбнулся и дёрнул плечами.
— И что же ты тут забыл в свой последний выпускной год, а? – съязвил Ли Но, всё ещё не смотря в его сторону.
Крис вдруг нервно затеребил пальцами, такое действие не было характерно для него.
— Ты чего? — спросил Минхо, когда молчание затянулось дольше обычного.
Кристофер невесело усмехнулся, лишь уголками губ.
— Думал вот, рассказывал я тебе, почему мы в Корею переехали?
— Нет, — Ли Но пожал плечами, — мне всё равно.
— Отец строит спортивный центр, — фразы его летели куда то вдаль, — большой: бассейн, несколько тренажёрных залов и другое. Это его проект, он много лет к нему шёл, развивал индустрию в Австралии, поднялся на этом. А Корея подходящее место для расширения. Дешёвая рабочая сила, выгодные контракты, правильные люди в нужных местах, — он говорил сухо, официально, будто уже давно выучил этот монолог, — отец в этом деле давно. У него есть чутьё, связи и амбиции, — он выдержал паузу, его голос впервые стал несколько печальным, — иногда мне кажется, что амбиций у него больше, чем у всех остальных вместе взятых.
— Значит, сразу после учёбы ты уедешь обратно домой?
Крис повернул голову и посмотрел на крольчонка. Взгляд был внимательным и изучающим, будто читал нечто написанное между строк.
— Да, — сказал он тихо на выдохе, его мягкие волосы слегка колыхнулись под потоком ветра, — когда стройка закончится, мы вернёмся в Австралию.
— Понятно. — Внутри Минхо появилось незнакомое ощущение, но он не подал виду, он не из тех, кто показывает, что у него внутри, только пальцы чуть сильнее сжали край скамейки, а губы поджались.
— Ты расстроился! — сказал он, резко расплывшись в улыбке, с нотой насмешки, пытаясь выбить Минхо на эмоции.
— С чего бы? — огрызнулся Ли Но, резко дёрнувшись в сторону собеседника, — Завтра уедешь, послезавтра забуду.
Австралиец молчал, его лицо отражало грациозное спокойствие, но в глазах плескалась глубокая, тёплая доброта. Ветер аккуратно и заботливо пошевелил воротник его рубашки
— А я не забуду, — выдохнул он куда то в небо.
Откуда то из глубины послышался мелодичный школьный звонок. Ли Но резко встал, скамейка жалобно скрипнула.
— Твоё время вышло. — Кролик направился к школе быстрым, размашистым шагом, почти бегом, только бы не слышать за спиной этот спокойный голос, не видеть эти глаза, которые видели его насквозь. Но в груди уже поселился холод, тот, что остаётся, когда понимаешь: всё, что у тебя есть временно.
***
До конца уроков Ли Но продержался. Как обычно сжав зубы, не реагируя на бумажки, не поднимая глаз. Последний звонок прозвучал как помилование. Ли Но собрал рюкзак и вышел на крыльцо, только не опять…
Крис снова в своих тёмных очках пафосно зависал возле чёрного авто. Ли Но аккуратно подошёл, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не видел, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость и ощущение неловкости.
— Совсем дурак? Я же сказал, что ты должен игнорировать меня, — тихо прорычал Ноу. Кристофер чуть приспустил пальцем очки.
— Ты говорил в школе, а мы, кажется, за её территорией. Не забывай, я теперь за тебя отвечаю. Не заставляй меня ждать.
Ли Но завис, сверля его взглядом. Волк обнажил свои хищные клыки, не собираясь отступать.
— Ты ненормальный, — сказал наконец Минхо, осознав, что отвертеться уже не сможет.
Кажется, теперь это станет ритуалом.