часть 35
Осень пролетела незаметно. Сентябрь, октябрь, ноябрь — всё смешалось в один бесконечно счастливый поток дней, наполненных Никитой, его улыбкой, его голосом, его присутствием. Мы почти не расставались: он ночевал у меня, я иногда зависала у него на студии, наблюдая, как рождаются новые треки. Оля с Егором тоже были рядом, и наши общие посиделки стали доброй традицией.
И вот уже завтра 1 декабря. За окном порошит снег — первый настоящий снег в этом году. Он ложится на крыши, на машины, на деревья, создавая то самое ощущение зимы, которое я так люблю с детства.
Вечер 30 ноября. Мы с Никитой сидим в гостиной, укутавшись в один большой плед, и смотрим заключительную серию какого-то сериала. Я уже потеряла нить сюжета, потому что мне гораздо интереснее наблюдать за ним — как он хмурится в напряжённые моменты, как улыбается, когда герои наконец мирятся, как машинально перебирает мои волосы.
И вот часы показывают 00:00. 1 декабря.
Никита аккуратно поворачивается ко мне и целует в висок — легко, невесомо, будто поздравляя с наступлением зимы. А потом прижимает меня ещё сильнее к себе, зарываясь носом в мои волосы.
Я разворачиваюсь к нему лицом и прижимаюсь носом к его груди. Слышу, как ровно и спокойно бьётся его сердце. Так мы и засыпаем — в обнимку, под тихий шум сериала и мягкое дыхание зимы за окном.
---
Всю ночь шёл снегопад. Я просыпалась несколько раз и сквозь сон слышала, как за окном тихо шуршит снег, укутывая город в белое одеяло.
Утром я открыла глаза первой. Никита всё ещё спал, разметавшись на подушке, и выглядел таким умиротворённым, что будить его было жалко. Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не скрипеть, быстро натянула тёплые штаны, свитер и куртку.
В прихожей надела сапоги и, стараясь не шуметь, выскользнула за дверь.
Лифт, первый этаж, улица.
Снега было по колено. Настоящее зимнее чудо. Я прошла прямо под нашим балконом и, достав ключи, начала писать на свежем снегу огромные буквы.
«НИКИТА ❤️»
Старалась, выводила каждую букву, чтобы получилось ровно и красиво. Когда закончила, подняла голову к нашему балкону и улыбнулась.
Вот теперь можно и возвращаться.
---
Я зашла в квартиру, тихо разделась и сразу нырнула в ванную. Пусть думает, что я просто умывалась.
Через полчаса из спальни донеслись звуки — Никита проснулся. Я вышла из ванной как раз в тот момент, когда он, не найдя меня рядом, уже начал паниковать. Увидев меня, он выдохнул и рухнул обратно на постель.
— Я думал, ты ушла, — пробормотал он в подушку.
— Куда я уйду в такую рань? — рассмеялась я.
— Мало ли, — он перевернулся на спину и потянулся. — Доброе утро.
— Доброе. Никит, посмотри сколько там снега выпало! — весело выпалила я, подходя к окну.
Он лениво поднялся с кровати, подошёл ко мне и выглянул на улицу. Замер. Потом протёр глаза. И вдруг расплылся в такой счастливой улыбке, что у меня сердце замерло.
— НИКА! НИК, ПОСМОТРИ ВНИЗ! — закричал он, тыча пальцем в окно.
Я выглянула, делая вид, что вижу это впервые.
— Ого! Кто-то написал, — сказала я с деланным удивлением.
Никита резко обернулся ко мне и посмотрел в глаза. Я пыталась сохранить серьёзное лицо, но улыбка предательски расползалась.
— Это ты? — спросил он шёпотом.
— Что — я? — невинно хлопнула ресницами.
— Это ты написала! — он схватил меня в охапку и закружил по комнате. — Ника! Ты!
— Пусти, сумасшедший! — смеялась я, стуча кулаками по его спине.
Он поставил меня на пол, но не отпустил. Посмотрел в глаза — долго, серьёзно, с такой любовью, что у меня перехватило дыхание.
— Ты самая невероятная, — сказал он тихо. — Знаешь это?
— Догадываюсь, — улыбнулась я.
И он поцеловал меня.
Прямо у окна, под которым белела на снегу моя надпись. Прямо в первый день зимы. Прямо в начале нашей долгой-долгой жизни.
Снег всё шёл. А мы стояли в обнимку и смотрели, как он укрывает землю.
— Никит, — прошептала я.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, Ника. Больше жизни.
— Ты — моя жизнь, — ответила я.
И это было чистой правдой.
Через неделю снега стало ещё больше. Москву завалило по-настоящему — сугробы выросли до таких размеров, что дворники лениво отмахивались лопатами, а машины с трудом пробивали себе путь. Никита, глядя в окно на это белоснежное великолепие, загорелся идеей.
— Надо гулять! — заявил он утром, подходя к окну с чашкой кофе. — Посмотри, какая красота! Столько снега!
— И куда ты хочешь пойти? — лениво потянулась я, всё ещё валяясь в кровати.
— В лес! В парк! Куда-нибудь, где его много! — глаза у него горели, как у ребёнка. — Позовём ребят, Олю с Егором. Ну и Вайта, конечно, куда без него.
Я рассмеялась.
— Ты как маленький.
— Я большой, но снег люблю, — он подошёл и чмокнул меня в нос. — Давай, собирайся. Через час выезжаем.
— На моей машине? — уточнила я.
— Ага. Я поведу, если ты не против.
— Не против, — улыбнулась я. — Мой "зверь" в надёжных руках.
---
Через час мы уже грузились в мой Range Rover. Никита устроился на водительском сиденье, довольно поглаживая руль.
— Хорошая тачка, — сказал он. — Чувствуется мощь.
— Только не разгонись сильно, — предупредила я. — Дороги скользкие.
— Всё под контролем, — подмигнул он.
Сзади устроились Оля с Егором, а между ними, высунув любопытную морду в окно, радостно повизгивал Вайт — их щенок, чёрно-белый комочек счастья, с белыми лапками и чёрной спинкой, который явно предвкушал приключение.
— Куда едем? — спросил Егор, пристёгиваясь.
— В лесопарк, недалеко, — ответил Никита, трогаясь с места. — Я там место знаю, поляна огромная, снега по пояс.
— Идеально, — улыбнулась Оля, прижимая к себе Вайта, который пытался лизнуть её в лицо.
Я сидела на переднем пассажирском и чувствовала себя абсолютно счастливой. Рядом любимый за рулём моей машины, сзади лучшие друзья, за окном сказочный зимний пейзаж — что ещё нужно для счастья?
Дорога заняла минут двадцать. Мы свернули с основной трассы, проехали по заснеженной лесной дороге и наконец остановились на небольшой парковке у входа в лесопарк. Вокруг — ни души, только деревья в снежных шапках и бескрайнее белое поле.
Едва машина остановилась, Никита выскочил первым, обежал капот, открыл мою дверь и, не дав мне даже шагу ступить, схватил на руки.
— Никита! — взвизгнула я. — Ты что?
— А вот что! — засмеялся он и с размаху кинул меня в ближайший сугроб.
Я упала в пушистый снег и на секунду растерялась, но через мгновение уже хохотала, пытаясь выбраться. Снег набился за шиворот, в рукава, в сапоги, но было так весело, что я просто не могла остановиться.
Оля, наблюдавшая за этой сценой, побежала было ко мне, но не успела — Егор схватил её и тоже швырнул в сугроб рядом со мной. Вайт, увидев, что его хозяйка исчезла в снегу, радостно залаял и прыгнул следом, заметая чёрно-белым комочком белый пух. Он тут же принялся рыть снег, пытаясь откопать Олю, и его чёрные ушки смешно торчали из сугроба.
— Егор! — закричала Оля сквозь смех. — Ты труп!
— Посмотрим, кто из нас труп! — отозвался он, уворачиваясь от снежка, который Оля запустила в него, выбравшись из сугроба.
Наш смех было не остановить. Мы барахтались в снегу, кидались друг в друга, Вайт носился вокруг, заливисто лая и пытаясь ловить снежинки ртом, оставляя на белом снегу свои следы.
Когда мы с Олей наконец выбрались и отряхнулись, переглянулись. В наших глазах читался один и тот же план.
— Готовься, — шепнула я.
— Всегда готова, — ответила она.
Парни тем временем отошли чуть вперёд, обсуждая что-то своё и не ожидая подвоха. Мы с Олей бесшумно подкрались сзади и, не сговариваясь, со всей силы толкнули их в разные стороны.
Эффект превзошёл все ожидания.
Егор плюхнулся в сугроб спиной вперёд и скрылся в снегу почти полностью, только ноги торчали. А Никита, поскользнувшись, рухнул под раскидистую ель, с которой на него обрушился целый водопад снега. Он сидел, засыпанный с головы до ног, и только удивлённо хлопал глазами, пытаясь стряхнуть белые хлопья с ресниц.
Мы с Олей попадали от смеха прямо там, где стояли. Вайт радостно носился вокруг, облаивая то одного, то другого поверженного врага.
— Это вам за нас! — крикнула Оля.
Егор вылез из сугроба, отплёвываясь от снега, и погрозил нам кулаком, но тоже смеялся.
А Никита... Никита сидел под ёлкой и смотрел на меня. Из-под капюшона, засыпанного снегом, на меня смотрели его глаза — с хитринкой, с обещанием, с тем самым ехидным взглядом, который я уже хорошо знала.
— Ты пожалеешь, — одними губами сказал он, и я поняла — мне крышка.
Но пока мы просто продолжали гулять.
---
Мы лепили снеговика. Огромного, с ветками вместо рук и старой шапкой, которую Егор нашёл в машине. Вайт носился вокруг, облаивая снеговика и пытаясь утащить его нос-морковку. Его чёрные пятна на белой шерсти делали его похожим на маленькую коровку, и это было невероятно мило.
Потом была битва снежками. Мы разделились на команды: девчонки против мальчишек. Вайт, естественно, был на нашей стороне, но постоянно путался под ногами и мешал прицеливаться. Мы проиграли с разгромным счётом, но было так весело, что счёт не имел значения.
Потом мы делали снежных ангелов. Лежали в сугробах, раскинув руки, и смотрели в белое небо. Вайт бегал между нами, оставляя свои маленькие следы рядом с нашими крыльями — чёрные лапки на белом снегу смотрелись особенно контрастно.
— Смотрите! — закричала Оля, показывая на небо.
Мы подняли головы — над нами кружились снежинки, падая прямо на лица. Красиво и волшебно.
Никита подполз ко мне по снегу и поцеловал прямо там, лёжа в сугробе, под падающим снегом.
— Я тебя люблю, — прошептал он.
— Я тебя тоже, — ответила я.
— Эй, голубки! — закричал Егор. — Тут дети! — он кивнул на Вайта, который с недоумением смотрел на нас, склонив голову набок так, что его чёрное ухо смешно свесилось.
Мы рассмеялись и встали.
---
Время пролетело незаметно. Солнце начало клониться к закату, и стало заметно холоднее. Пора было возвращаться.
Мы доставили Олю с Егором до их дома. Они вышли, унося сонного Вайта, который после прогулки еле держал глаза открытыми, но даже сквозь сон его чёрно-белый хвостик слабо вилял.
— Пока! Спасибо за день! — крикнула Оля, махая рукой.
— Пока! — отозвались мы.
Дверь подъезда закрылась за ними, и мы остались вдвоём в машине.
— Хочешь, я поведу? — спросила я.
— Не-а, — улыбнулся он. — Я хочу ещё немного побыть за рулём твоего "зверя". Он мне нравится.
— Ну тогда поехали, — согласилась я.
Никита тронулся с места, но через минуту, на первом же светофоре, его рука легла мне на бедро. Просто легла, будто проверяя, что я рядом. А потом немного сжала — достаточно сильно, чтобы я издала удивлённо-писклявый стон.
Он поднял брови от неожиданности, но руку не убрал. Наоборот, повернулся ко мне с тем самым ехидным взглядом, который я видела ещё в лесу.
— Что? — спросил он с невинным видом.
— Ты знаешь что, — ответила я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.
Он быстро наклонился и поцеловал меня — коротко, но горячо. А потом вернул руку на прежнее место и сосредоточился на дороге.
— Поехали домой, — сказал он.
— Поехали, — ответила я.
Всю дорогу я чувствовала тепло его ладони на своём бедре. И улыбалась.