часть 34
— С удовольствием, — повторил Никита, и его губы снова нашли мои.
Мы целовались, кажется, целую вечность. Солнце за окном поднималось всё выше, заливая спальню золотым светом, но нам было всё равно. Существовали только мы, только этот момент, только его руки на моей талии и мои пальцы, перебирающие его светлые волосы.
Но организм брал своё. Усталость после бессонной ночи, эмоционального концерта и долгих гулянок давала о себе знать. Я зевнула прямо в поцелуй, и Никита рассмеялся.
— Я тебя утомил? — спросил он, глядя на меня с нежностью.
— Не ты, — честно призналась я. — Просто ночь была длинной.
— Тогда давай спать, — предложил он, перекатываясь на спину и притягивая меня к себе. — Обнимашки — тоже часть завтрака.
— С каких это пор?
— С этих самых, — он чмокнул меня в макушку и закрыл глаза. — Спи, моя хорошая.
Я хотела возразить, что мы только проснулись, но тело предательски расслабилось в его объятиях. Тёплое солнце, ровное дыхание Никиты, уютная тишина — всё это убаюкивало лучше любой колыбельной.
Через пять минут я уже спала.
---
Проснулась я от того, что солнце светило уже совсем иначе — не мягким утренним золотом, а ярким, почти полуденным светом. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на часы.
— Никита! — я растолкала его. — Никита, вставай!
— М-м-м? — промычал он, пытаясь зарыться лицом в подушку.
— Уже почти час дня!
— И что? — пробормотал он, не открывая глаз.
— Мы проспали почти до обеда!
Никита резко сел на кровати, растрепанный и сонный, но с хитрой улыбкой на лице.
— Значит, у нас есть официальный повод пойти в ресторан, — заявил он.
— В смысле?
— В смысле, — он потянулся и хрустнул шеей, — я приглашаю тебя на завтрак. Точнее, уже на ланч. В то самое место, где мы так и не поели вчера вечером.
— Ты про ресторан на набережной?
— Ага. Помнишь, мы хотели туда пойти, но было поздно?
— Помню, — улыбнулась я.
— Так вот, сегодня идеальный день. Солнце, мы выспались, я дико голоден, — он перечислил по пальцам. — Все звёзды сошлись.
Я рассмеялась.
— А если там очереди?
— Значит, подождём. Я готов ждать чего угодно, лишь бы рядом с тобой.
— Ох уж эти романтики, — покачала я головой, но в душе растаяла.
Через полчаса мы уже стояли у ресторана на набережной. Место и правда оказалось популярным — небольшая очередь из таких же любителей поздних завтраков вилась у входа.
— Я же говорила, — улыбнулась я.
— Говорила, — согласился Никита. — Но посмотри, какая красота.
Он обвёл рукой набережную. Солнце отражалось от воды, люди неспешно прогуливались, где-то играла уличная музыка.
— Пока ждём, можем просто стоять и любоваться, — предложил он.
— Чем любоваться?
— Тобой, — просто ответил он.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.
Через пятнадцать минут нас наконец посадили за столик у окна с видом на реку. Официант принёс меню, и мы погрузились в изучение.
— Я хочу всё, — признался Никита, пробегая глазами по строчкам. — Круассаны, омлет, панкейки, ягоды...
— Тебя на всё хватит? — усмехнулась я.
— Если ты будешь делить со мной — хватит, — подмигнул он.
В итоге мы заказали просто невероятное количество еды. Круассаны с миндалём, омлет с трюфелем, панкейки с кленовым сиропом, свежие ягоды, кофе и свежевыжатый апельсиновый сок.
— Мы не съедим это, — сказала я, когда официант ушёл.
— Спорим, съедим? — азартно ответил Никита.
Мы и правда почти всё съели. Хотя последний панкейк делили пополам, кормя друг друга вилками и смеясь.
— Это был лучший завтрак в моей жизни, — объявил Никита, откидываясь на спинку стула и довольно поглаживая живот.
— Серьёзно? Даже лучше итальянских?
— Итальянские были прекрасны, — поправил он. — Но сегодня... сегодня я завтракал с девушкой, которую люблю, в ресторане с видом на реку, и мы заказали всё меню. Это победа.
Я рассмеялась.
— Ты такой дурак.
— Твой дурак, — парировал он, беря меня за руку.
После завтрака мы гуляли по набережной. Взяли мороженое, кормили уток, просто наслаждались друг другом и этим тёплым сентябрьским днём.
— Никит, — сказала я, когда мы остановились у перил, глядя на воду.
— М?
— Я так рада, что мы есть друг у друга.
Он обнял меня со спины и поцеловал в макушку.
— Я тоже, Ника. Я тоже.
Вода искрилась на солнце, впереди был целый день, целая жизнь, целое счастье.
И это было только начало.
Мы гуляли по набережной ещё часа два. Сентябрьское солнце грело совсем не по-осеннему, и я даже пожалела, что не надела что-то полегче. Никита таскал меня за руку, заставлял фотографироваться у каждого красивого вида и постоянно чмокал то в щёку, то в нос, то в макушку.
— Ты сегодня какой-то особенно нежный, — заметила я, когда он в очередной раз притянул меня для объятий прямо посреди моста.
— А я всегда такой, — усмехнулся он. — Просто раньше ты не замечала.
— Замечала. Просто сегодня... не знаю. Особенный день.
— Почему?
— Потому что он первый. Первый наш полноценный день после всего. После Италии, после концерта, после... ну, после всего.
Никита остановился и посмотрел на меня серьёзно.
— Знаешь, я хочу, чтобы таких дней было много. Очень много. Чтобы мы просыпались вместе, завтракали, гуляли, ссорились и мирились, встречали рассветы и провожали закаты. Чтобы всё это было — и чтобы это было с тобой.
У меня защипало в глазах.
— Никита, ты сейчас заставишь плакать меня.
— Плачь, — улыбнулся он. — Я рядом, вытру слёзы.
Я рассмеялась сквозь нахлынувшие эмоции и уткнулась носом ему в грудь.
— Ты невозможный.
— Знаю, — он погладил меня по голове. — Но ты же меня любишь?
— Люблю, — приглушённо ответила я. — Очень.
— Тогда пошли домой?
— Ага.
---
Мы вернулись в квартиру уже ближе к вечеру. Я собиралась заказать еду или приготовить что-то быстрое, но Никита загадочно улыбнулся и сказал:
— Сегодня я готовлю. Только ты не подглядывай.
— Почему?
— Потому что сюрприз. Иди в комнату, читай свою книгу или смотри что-то. Я позову.
Я послушно ушла в спальню, взяла книгу, но читать не могла — прислушивалась к звукам с кухни. Никита гремел посудой, что-то шипело на сковороде, пахло невероятно вкусно.
Через час он позвал меня.
— Прошу к столу!
На кухне меня ждал настоящий пир. Паста с морепродуктами в сливочном соусе, салат с рукколой и пармезаном, бокал моего любимого безалкогольного вина и свечи на столе.
— Никита... — выдохнула я. — Ты когда всё успел?
— Пока ты гуляла, я заказал продукты, — признался он. — Курьер принёс, пока мы на набережной были. А готовил, пока ты читала.
— Это... это потрясающе.
— Пробуй давай, — он пододвинул ко мне тарелку. — Оценка по десятибалльной шкале.
Я попробовала. Паста была идеальной — нежной, ароматной, с тонким вкусом морепродуктов.
— Двенадцать, — сказала я с набитым ртом.
— Врёшь?
— Честно. Это лучшая паста, что я ела после Италии.
Никита расплылся в довольной улыбке и сел напротив.
Мы ужинали при свечах, болтали о всякой ерунде, и я поймала себя на мысли, что именно так я представляла своё счастье. Уютный вечер, вкусная еда, любимый человек напротив.
— Никит, — сказала я, когда с ужином было покончено.
— М?
— Ты знаешь, что ты самый лучший?
— Знаю, — улыбнулся он. — Но спасибо, что напомнила.
Мы убрали со стола, вымыли посуду (вместе, постоянно мешая друг другу и смеясь), а потом устроились на диване смотреть какой-то старый фильм.
Я лежала у него на груди, он перебирал мои волосы, и мне было так хорошо, что хотелось, чтобы этот момент длился вечность.
— Ника, — вдруг сказал он.
— М?
— А давай заведём кота?
Я приподняла голову и посмотрела на него.
— Кота? Серьёзно?
— Ага. Рыжего. Толстого. Чтобы встречал нас с работы и спал на клавиатуре.
— Ты хочешь кота?
— Я хочу всё, что связано с тобой, — ответил он. — Даже кота.
Я рассмеялась и поцеловала его.
— Мы подумаем об этом. Но сначала ты должен понять, что кот — это ответственность.
— Я готов к ответственности, — серьёзно сказал он. — Я вообще ко многому готов. К совместным завтракам, к совместным ужинам, к совместным котам, к совместной жизни.
— К совместной жизни? — переспросила я.
— Ага, — он смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой. — Если ты, конечно, не против.
Я молчала несколько секунд, а потом ответила:
— Не против. Совсем.
Он поцеловал меня, и фильм пошёл уже третьим фоном, потому что мы снова забыли про всё на свете.
За окном темнело, зажигались огни Москвы, а мы лежали в обнимку на диване и строили планы на будущее.
Наше общее будущее.