часть 33
Ближе к утру компания начала потихоньку разбегаться по домам. Артём уехал самым первым — сослался на то, что завтра (уже сегодня) у него какие-то важные дела и вообще он «старый для таких ночных гулянок». Мы посмеялись, но отпустили.
Оля с Егором продержались дольше, но около четырёх утра даже их начало клонить в сон. Егор сонно моргал, Оля зевала, прикрывая рот ладошкой.
— Ладно, ребята, мы, наверное, тоже поедем, — сказала она, вставая из-за стола. — А то Егор сейчас уснёт прямо здесь.
— Не усну, — буркнул он, но тут же зевнул, опровергая свои слова.
Мы обнялись на прощание, Оля чмокнула меня в щёку и шепнула на ухо:
— Вы тоже не засиживайтесь. И береги его — он сегодня выложился по полной на концерте.
— Обещаю, — улыбнулась я.
Они ушли, а мы с Никитой остались вдвоём в опустевшем баре. Музыка играла тише, свет стал приглушённее, и атмосфера из шумной вечеринки превратилась во что-то очень камерное и интимное.
Мы ещё посидели около часа. Болтали ни о чём, смеялись, вспоминали детали концерта. Никита рассказывал, как чуть не забыл слова, когда увидел меня в первом ряду.
— Я реально завис на секунду, — признался он. — Думал, показалось. А когда понял, что это правда ты, чуть не бросил микрофон и не спрыгнул к тебе прямо со сцены.
— Хорошо, что не спрыгнул, — рассмеялась я. — Представляю заголовки: «Известный репер прервал концерт ради девушки в первом ряду».
— Звучит как отличный пиар-ход, — усмехнулся он.
Но к пяти утра даже нас начало рубить. Никита зевнул, потом ещё раз, а потом просто уронил голову мне на плечо.
— Зайка, — протянул он жалобно. — Может, домой уже? Я так устал...
Я посмотрела на него — глаза слипаются, сам почти спит сидя. Милый.
Я просто кивнула и начала собираться. Никита послушно встал, расплатился, и мы вышли на улицу.
---
Уже осеннее утро встречало нас прохладой и первыми лучами солнца, которые уже начинали золотить горизонт. Москва просыпалась — где-то заурчали первые машины, защебетали птицы.
Такси приехало быстро. Всю дорогу мы молчали, просто держась за руки. Я смотрела в окно на просыпающийся город и чувствовала себя абсолютно счастливой.
В лифте меня окончательно сморило. Я плавно прислонилась головой к плечу Никиты, чувствуя, как веки тяжелеют.
Он ничего не сказал. Только аккуратно поцеловал меня в макушку, приобнял за плечи, а другой рукой обвил мою талию, насколько это было возможно в тесном лифте.
Мы поднимались на мой этаж в полной тишине, и в этой тишине было столько тепла, сколько не вместили бы никакие слова.
---
Дверь квартиры щёлкнула, закрываясь за нами.
И в ту же секунду Никита развернул меня к себе и вцепился в мои губы.
Я не ожидала. Честно. После такого долгого, утомительного вечера я думала, что мы просто рухнем спать. Но этот поцелуй был таким жадным, таким отчаянным, что у меня подкосились ноги.
Я на секунду растерялась, но тут же ответила, поддаваясь этому внезапному влечению.
Никита прижал меня к стене. Одной рукой он держал мой подбородок, приподнимая его, чтобы целовать ещё глубже. Другой — преградил путь к бегству, уперевшись в стену рядом с моим плечом.
Я задыхалась. Не от нехватки воздуха — от эмоций.
— Никита... — выдохнула я между поцелуями.
— М?
— Ты чего... такой...
— Потому что люблю, — прошептал он, на секунду отрываясь от моих губ. — Потому что ты пришла сегодня. Потому что ты есть. Потому что я устал ждать, пока мы останемся одни.
Я смотрела в его глаза — серьёзные, любящие, чуть безумные от усталости и счастья.
— Я тоже устала ждать, — ответила я.
Он улыбнулся и снова поцеловал.
А за окном вставало солнце. Начинался новый день. Наша новая жизнь.
И она только начиналась.
Скоро воздух закончился окончательно. Я чувствовала, что задыхаюсь, но оторваться от него было выше моих сил. В голове шумело, в груди разливалось тепло, а губы горели от его поцелуев.
Но организм требовал своё.
Дичайшая нехватка кислорода дала о себе знать, и я с сожалением отстранилась, жадно хватая ртом воздух. Никита смотрел на меня с ехидной улыбкой, которая делала его лицо одновременно дерзким и безумно милым.
— Задыхаешься? — усмехнулся он.
— А ты не замечаешь? — выдохнула я, пытаясь отдышаться.
Он быстро чмокнул меня в нос — легко, игриво, словно ставя точку в этом безумном моменте. А потом отпустил.
— Иди приводи себя в порядок, — сказал он мягко. — А я пока тут... приду в себя.
Я кивнула и, чувствуя, как горят щёки, быстро прошмыгнула в ванную.
Умывание холодной водой немного привело меня в чувство. Я смотрела на себя в зеркало — растрёпанная, с чуть припухшими от поцелуев губами, счастливая до безумия. И улыбалась как дурочка.
Через несколько минут я вышла и направилась в спальню. Упала на кровать, даже не переодеваясь, просто скинув платье и оставшись в футболке. Глаза слипались, мысли путались, но на губах всё ещё горели его поцелуи.
Минут через двадцать в спальню тихо вошёл Никита. Я слышала, как он возится, как ложится рядом, а потом его руки обвивают меня, притягивая к себе.
— Ты спишь? — прошептал он.
— Уже почти, — сонно ответила я.
— Я тебя люблю, — сказал он просто.
— И я тебя, — улыбнулась я сквозь сон.
Он поцеловал меня в плечо и прижал крепче.
Так мы и уснули. В обнимку. Уставшие, счастливые и бесконечно родные друг другу.
За окном всходило солнце, начиная новый день.
А у нас начиналась новая жизнь.
Сквозь сон я почувствовала, что что-то изменилось. Открыла глаза — в комнате было ещё полутемно, но за окном уже занимался рассвет. Розовато-золотистые лучи пробивались сквозь шторы, рисуя на стене причудливые узоры.
Я повернула голову. Никита спал рядом, уткнувшись носом мне в плечо, и его дыхание было ровным и спокойным. Светлые волосы растрепались, закрывая половину лица, и он выглядел таким беззащитным и милым, что у меня защемило сердце.
Я осторожно, стараясь не разбудить его, убрала прядь волос с его лица. Он чуть нахмурился во сне, но не проснулся.
За окном разгорался рассвет. Я посмотрела на часы — половина шестого утра. Мы проспали всего час, но чувствовала я себя так, будто прошла вечность.
Мне вдруг захотелось увидеть этот рассвет. По-настоящему.
Я аккуратно высвободилась из объятий Никиты, стараясь не потревожить его. Он что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок, подложив руку под подушку.
Я накинула его худи — ту самую, в которой он был вчера, она валялась на стуле — и босиком вышла на балкон.
Утренний воздух был прохладным и свежим. Москва только просыпалась — где-то вдалеке уже шуршали первые машины, но город ещё дышал тишиной и покоем. А над горизонтом разгорался рассвет — нежный, розово-оранжевый, обещающий новый день.
Я облокотилась на перила и просто смотрела. Думала обо всём и ни о чём. О том, как изменилась моя жизнь за это лето. О том, что совсем недавно я была одна, с головой погружённая в работу, и даже не мечтала о таком счастье. А теперь...
— Красиво, правда?
Я вздрогнула и обернулась. В дверях балкона стоял Никита — заспанный, с взлохмаченными волосами, в одних спортивных штанах. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Я тебя разбудила? — виновато спросила я.
— Нет, — он подошёл ближе и встал рядом, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в макушку. — Проснулся, а тебя нет. Испугался.
— Прости, — я откинула голову ему на грудь. — Не хотела будить. Просто захотелось посмотреть.
— На что?
— На рассвет. На новый день. На... на наше утро.
Он поцеловал меня в висок и тоже посмотрел на горизонт.
— Красиво, — сказал он. — Но ты красивее.
— Преувеличиваешь, — улыбнулась я.
— Чистая правда, — серьёзно ответил он.
Мы стояли так, обнявшись, и смотрели, как солнце медленно поднимается над городом. Где-то внизу запели птицы, зашуршали шины по асфальту, началась новая жизнь.
— Никит, — сказала я тихо.
— М?
— Я так счастлива. Прямо сейчас. В эту секунду. Что аж страшно.
Он развернул меня к себе и посмотрел в глаза. Серьёзно, внимательно, с такой любовью, что у меня перехватило дыхание.
— Не бойся, — сказал он. — Я рядом. Всегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
И поцеловал.
Прямо там, на балконе, под розовеющим небом, под крики просыпающихся птиц, под шум начинающего дня.
А потом он подхватил меня на руки и понёс обратно в спальню.
— Завтрак? — спросила я.
— Сначала ты, — усмехнулся он, укладывая меня на кровать. — Завтрак потом.
— Никита!
— Что? Я голодный, — он навис надо мной, сверкая глазами. — Очень голодный.
Я рассмеялась и обвила его шею руками.
— Ну тогда корми.
— С удовольствием.
За окном вставало солнце.
Начинался новый день.
Наша новая жизнь.