часть 29
Сон подкрался незаметно. Сначала я просто начала чаще зевать, потом глаза стали слипаться сами собой, а мысли путаться. Никита, который в этот момент что-то рассказывал про студию, вдруг замолчал на полуслове.
— Ты спишь, — констатировал он.
— Не сплю, — возразила я, но тут же громко зевнула.
— Ага, вижу, — усмехнулся он. — Пошли, надо тебя в кровать определить.
— Я сама...
— Ника.
Один его взгляд — и я сдалась. Никита легко подхватил меня на руки, и через минуту я уже лежала в своей кровати, укрытая лёгким одеялом.
— Спи, — прошептал он, целуя меня в лоб. — Я рядом.
— Останешься? — спросила я сонно.
— В зале. Чтобы не мешать.
Я хотела возразить, но сон сморил меня раньше, чем я успела открыть рот.
Уже проваливаясь в темноту, я слышала, как у него зазвонил телефон и он вышел в гостиную, прикрыв дверь. Голос доносился приглушённо, слов сквозь сон было не разобрать, и через минуту я уже ничего не слышала.
---
Я не знаю, сколько прошло времени. Час, два, может, больше. Но в какой-то момент я почувствовала сквозь сон, как что-то изменилось.
Тяжёлая рука легла мне на талию. Осторожно, будто проверяя, не разбудит ли. А потом я ощутила дыхание — тёплое, ровное, совсем рядом с моим ухом.
Никита придвинулся ближе. Так близко, что я чувствовала его тепло, его запах, его присутствие каждой клеточкой тела.
Я не открывала глаз. Боялась спугнуть этот момент. Просто позволила себе быть в нём — в его объятиях, в его близости, в этом удивительном чувстве защищённости, которое он мне дарил.
Так пролетела вся ночь.
---
Утро следующего дня встретило меня солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно задёрнутые шторы, и ощущением чего-то тёплого рядом. Я повернула голову — Никита всё ещё спал, разметавшись на подушке, с абсолютно безмятежным выражением лица.
Я улыбнулась и попыталась тихонько встать, чтобы не разбудить его. Но стоило мне сделать движение, как его рука, лежавшая на моей талии, сжалась сильнее.
— Куда? — пробормотал он сонно, даже не открывая глаз.
— Встать хочу, — прошептала я. — В туалет.
— А, ну тогда ладно, — он разжал руку и перевернулся на другой бок.
Я рассмеялась и, опираясь на костыли, поковыляла в ванную.
Когда я вернулась, Никита уже сидел на кровати, протирая глаза.
— Доброе утро, — улыбнулась я.
— Доброе, — он потянулся и вдруг внимательно посмотрел на меня. — А это что за вид?
Я опустила глаза. На мне была только длинная футболка — моя любимая, свободная, почти до колен. Волосы растрепались после сна, и я, наверное, выглядела как сонное чудовище.
— Красавица, — вынес вердикт Никита. — Иди сюда.
— Я и так здесь, — усмехнулась я.
— Ближе.
Я доковыляла до кровати, и он, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки. Я взвизгнула и обвила его шею руками.
— Никита, ты куда?
— Завтракать, — коротко ответил он и понёс меня на кухню.
Я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как от него пахнет сном и чем-то родным. Он аккуратно, стараясь не задеть мою ногу, усадил меня на стул.
Но не на соседний.
А к себе на колени.
— Так удобнее, — заявил он, устраивая меня поудобнее.
— Никита! — пискнула я. — Ты что, издеваешься?
— Немного, — честно признался он, целуя меня в висок. — Но вообще я серьёзно. Ты лёгкая, как пушинка. И мне нравится, когда ты рядом.
Я прикусила губу, чтобы не расплыться в счастливой улыбке, но это было бесполезно. Я сидела у него на коленях, в одной длинной футболке, растрёпанная после сна, и чувствовала себя самой красивой девушкой на свете.
— Итак, — деловито сказал Никита, оглядывая кухню. — Что у нас на завтрак?
— Откуда я знаю, — рассмеялась я. — Это ты меня сюда притащил.
— Ах да, — он задумался. — Тогда смотри.
На столе уже стояли тарелки с вчерашней запеканкой, но Никита решил, что этого мало. Он открыл холодильник, покопался там и извлёк на свет божий йогурт, какие-то ягоды, мёд и хлопья.
— Будем делать полезный завтрак, — объявил он.
— Я сама могу, — попыталась возразить я, дёрнувшись встать.
— Сидеть, — скомандовал он, прижимая меня обратно. — Сегодня я твой личный повар, официант и всё остальное.
— И носильщик, — добавила я.
— И носильщик, — согласился он.
Никита быстро смешал йогурт с ягодами, добавил хлопья, полил мёдом и повернулся ко мне с ложкой в руке.
— Открывай рот, — сказал он.
— Никита, я серьёзно, могу сама...
— Ника, — он посмотрел на меня с притворной строгостью. — Ты мешаешь мне осуществлять мою мечту.
— Какую мечту?
— Кормить самую прекрасную девушку в мире завтраком, сидя у неё на коленях. То есть у меня на коленях, сидя... — он запутался и махнул рукой. — Короче, ешь давай.
Я рассмеялась и открыла рот.
Ложка за ложкой он кормил меня йогуртом, иногда макая палец в мёд и давая облизать, отчего у меня внутри всё переворачивалось. Мы болтали о всякой ерунде, строили планы на день, и это было так по-домашнему, так уютно, что я боялась спугнуть момент.
— Теперь твоя очередь, — сказала я, когда он доел.
— Моя очередь что?
— Кормить тебя.
— Я же тебя кормил, — удивился он.
— А теперь я тебя, — я взяла ложку. — Открывай рот.
Он послушно открыл, и я засунула в него ложку с йогуртом.
— Вкусно?
— М-м-м, — промычал он с набитым ртом. — С твоих рук всё вкусно.
— Льстец.
— Правдивец.
Мы докормили друг друга и ещё долго сидели так, обнявшись, на его коленях, на моей кухне, под утреннее солнце, льющееся в окно.
— Ника, — вдруг сказал Никита серьёзно.
— М?
— Я так счастлив, что даже не верится.
Я повернулась к нему и посмотрела в глаза.
— Я тоже, — ответила я. — Очень.
Он поцеловал меня — долго, нежно, смакуя этот момент.
А за окном светило солнце, и впереди был целый день, целая жизнь, целое счастье.
И оно было нашим.
После завтрака мы ещё немного посидели в обнимку, но вдруг телефон Никиты завибрировал. Он глянул на экран, и я заметила, как его лицо на секунду изменилось.
— Егор, — коротко сказал он и, чмокнув меня в щёку, скрылся в другой комнате.
Я осталась одна на кухне. Странно, подумала я. Если бы это был Егор или кто-то из ребят, он бы спокойно говорил при мне. Мы уже достаточно близки для этого. Но я отогнала эти мысли — мало ли, может, какие-то рабочие моменты, которые не терпят посторонних ушей.
Я аккуратно встала из-за стола, опираясь на стул. Сделала шаг. Потом другой. Нога болела, но уже не так сильно, как вчера. Видимо, повязка и мазь делали своё дело. Я даже рискнула пройтись без костылей до раковины, придерживаясь за столешницу.
Медленно, но верно я собрала посуду, помыла тарелки и чашки, вытерла их и убрала на место. Маленькая победа.
Потом я отправилась в ванную. Горячая вода, душистое мыло, любимый шампунь — всё это привело меня в чувство и добавило бодрости. Сегодня мне нужно было заскочить в офис. Папа просил помочь с какими-то документами, и я не могла отказать.
Я тщательно высушила волосы, сделала лёгкий, почти незаметный макияж — только подчеркнула глаза и добавила немного блеска на губы. Сегодняшний образ должен быть простым, но элегантным.
Я надела бежевые шорты до колена из костюмной ткани — строгие, но удобные. Сверху — обычный молочный лонгслив, немного приталенный, мягко облегающий фигуру. Посмотрела на себя в зеркало в ванной, но света там не хватало, чтобы оценить результат полностью.
Я вышла в коридор, направляясь к большому зеркалу у входа, и почти столкнулась с Никитой. Он шёл из комнаты, уткнувшись в телефон и быстро печатая что-то одной рукой, поэтому заметил меня только когда мы оказались лицом к лицу.
— Ник... — он поднял глаза и замер. — А... а ты куда?
Я отметила про себя эту заминку, но виду не подала.
— Да мне в офис нужно, — спокойно ответила я, поправляя лонгслив. — Папа просил помочь с документами. Ненадолго.
— Отлично, — кивнул он, и мне показалось, что в его голосе мелькнуло облегчение. — Мне тоже нужно отлучиться. По делам.
— Понимаю, — улыбнулась я. — Работа есть работа.
Он уже обувался, когда я подошла к зеркалу, чтобы поправить волосы.
— Не скучай, — бросил он через плечо и вышел за дверь, даже не подойдя попрощаться толком.
Я смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала лёгкое недоумение. Странно. Обычно он не уходил вот так, без поцелуя, без объятий.
Но я снова отогнала мысли. Наверное, действительно важные дела. У него своя жизнь, своя карьера. Я не должна его контролировать.
Я вызвала такси и через пять минут уже спускалась вниз.
В машине я смотрела в окно на летнюю Москву, но мысли возвращались к нему. К его заминке. К этому странному разговору по телефону. К поспешному уходу.
— Глупости, — сказала я себе вслух. — Всё хорошо.
Такси остановилось у офиса. Я расплатилась, вышла и направилась к знакомым дверям.
Впереди был рабочий день, документы, встречи. А вечером... вечером я увижу его снова.
Или нет?
Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и вошла в здание.