часть 25
Последнее утро в Италии встретило меня золотистым солнцем и полной тишиной в номере. Я приоткрыла один глаз, потом второй — Никиты не было. Его кровать аккуратно заправлена, вещи собраны, только лёгкий беспорядок на тумбочке напоминал, что здесь кто-то живёт.
Я потянулась, собираясь вставать, и тут заметила на прикроватном столике поднос.
Завтрак.
Свежий круассан, тарелка с фруктами, йогурт, сок и маленькая вазочка с джемом. А рядом — записка, нацарапанная на салфетке корявым, но таким узнаваемым почерком:
«С добрым утром, засоня. Завтрак для Ники от Ника»
И внизу нелепый, криво нарисованный смайлик — подмигивающая рожица с высунутым языком.
Я рассмеялась в голос. Ну кто так рисует? Но на душе стало так тепло, будто меня накрыли мягким пледом.
Я посмотрела на часы — одиннадцать утра. Вот это я поспала! Последний день, а я проспала пол-утра.
После завтрака я с трудом доковыляла до ванной, умылась, привела себя в порядок и уже собиралась отнести посуду, как вдруг дверь номера открылась.
На пороге стоял Никита. С мокрыми после душа волосами, в свежей футболке и с широкой улыбкой на лице.
— О, ты уже не спишь? — обрадовался он. — С добрым утром значит!
И не успела я и слова сказать, как он подлетел ко мне и заключил в крепкие объятия.
Я замерла на секунду, а потом расслабилась и обняла его в ответ. От него пахло морем, солнцем и тем самым древесным ароматом, который я уже успела полюбить.
— Я проснулась минут тридцать назад, — ответила я, утыкаясь носом ему в плечо. — Спасибо тебе огромное за завтрак. Это было так неожиданно и приятно.
— Пустяки, — отмахнулся он, но я чувствовала, как он довольно улыбается.
Я отстранилась и посмотрела на него.
— А ты куда ходил?
— Оля вытащила на пляж, — пояснил он. — Посидеть напоследок. И знаешь, я сегодня такой замок построил! Ещё лучше, чем в прошлые разы. У Оли фотка есть, я потом покажу — вообще обалдеешь.
— Серьёзно? — улыбнулась я. — Прямо дворец?
— Не дворец, но близко, — гордо заявил он. — С башнями и рвом. Жалко, волны его быстро смыли.
Я представила эту картину — большой, татуированный Никита, серьёзно строящий песочный замок, и улыбнулась ещё шире.
— Ты неисправим, — покачала я головой.
— Ага, — согласился он. — В хорошем смысле.
---
Ближе к полудню пришло время обеда. Ребята собирались в ресторан, и я вдруг твёрдо решила — спущусь с ними. Хватит прятаться в номере, в конце концов. Это мой последний день в Италии, и я хочу провести его с друзьями.
Я взяла костыли, опёрлась на них и сделала шаг к двери. Потом второй. Процесс шёл мучительно медленно, и я уже начала злиться на свою беспомощность.
— Ника, — раздался голос Никиты.
Я обернулась. Он стоял рядом, смотрел на меня с какой-то странной смесью нежности и решимости.
— Давай помогу.
И прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки. Ловко, уверенно, будто делал это каждый день.
— Никита! — пискнула я. — Я сама могу!
— Можешь, — согласился он, выходя из номера. — Но так быстрее.
Я прикусила язык, потому что спорить было бесполезно. Вместо этого я просто обвила его шею руками и прижалась к груди.
Он нёс меня уверенно, сильные руки держали под коленями и в области талии, а я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, надёжно. Или это моё так колотилось?
Я прижималась к нему сильнее, чем нужно. Словно боялась, что он сейчас меня отпустит. Словно этот момент должен был длиться вечно.
Внизу нас уже ждали.
— Никуся! — Оля подлетела ко мне, как только Никита опустил меня на пол. — Наконец-то! А то закрылась там в номере, мы уже соскучились!
Она крепко обняла меня, и я с радостью ответила.
— Привет, Егор, — кивнула я парню, который стоял рядом, заботливо придерживая Олю за талию.
— Привет, — улыбнулся он. — Как нога?
— Лучше, — соврала я. Но врать в хорошем смысле — чтобы не портить последний день.
Обед пролетел быстро. Мы болтали, смеялись, вспоминали самые яркие моменты отпуска. Егор травил байки, Оля хохотала, Никита подкалывал всех по очереди, а я просто сидела и впитывала этот момент.
Последний обед в Италии.
---
Сразу после обеда мы разошлись по номерам — финальная проверка. Я ещё раз оглядела комнату: шкаф пуст, ванная пуста, никаких забытых вещей. Всё готово.
Через полчаса мы уже стояли в холле с чемоданами. Никита, как и по дороге сюда, катил мой чемодан рядом со своим. Я пыталась управляться с костылями и чувствовала себя ужасно неуклюжей.
— Давай помогу, — Оля вдруг подхватила меня под свободную руку. — А то ты сейчас упадёшь, и мы тут останемся ещё на неделю.
— Очень смешно, — фыркнула я, но опёрлась на неё с благодарностью.
Мы вышли из отеля. Солнце светило по-прежнему ярко, море шумело где-то рядом, чайки кричали, прощаясь с нами.
— Я буду скучать, — тихо сказала Оля, глядя на горизонт.
— Я тоже, — ответила я.
Никита поймал мой взгляд и улыбнулся.
— Не скучайте, — сказал он. — Мы ещё вернёмся.
— Обещаешь? — спросила я, сама не зная зачем.
— Обещаю, — ответил он серьёзно.
И в этот момент я почему-то точно знала — так и будет.
Мы ещё вернёмся. Вместе.
Полёт из Палермо в Милан прошёл незаметно. Едва самолёт набрал высоту, как меня начало клонить в сон. Сказались эмоции последних дней, перелом, сборы — всё смешалось в одну огромную усталость.
Я закрыла глаза и провалилась в дрёму.
Но перед тем как уснуть, я успела заметить краем глаза, как Никита смотрит на меня. Пристально, внимательно, с какой-то невероятно тёплой улыбкой. Он тихонько улыбался, будто видел что-то очень дорогое и родное.
Я хотела что-то сказать, но сон сморил меня раньше.
Во сне я почувствовала, как моя голова сама собой склонилась к его плечу. Наверное, подсознательно я искала опору — и нашла.
Сквозь сон я ощутила, как его рука нежно коснулась моих волос. Провела по ним раз, другой, убирая выбившиеся пряди. А потом — лёгкое, едва уловимое прикосновение к макушке. Он поцеловал меня.
И прислонился щекой к моей голове.
Я не открывала глаз. Боялась спугнуть этот момент. Просто позволила себе быть в нём — чувствовать его тепло, его дыхание, его близость.
Мы проспали так почти весь полёт.
И только потом я узнала, что Оля всё это время щёлкала нас. У неё за время путешествия накопился целый альбом из совместных фотографий нас с Никитой — незаметных, искренних, живых. Наверное, она чувствовала что-то раньше нас самих.
---
В Милане нас ждал неприятный сюрприз.
Пересадка должна была быть два часа — вполне достаточно, чтобы спокойно дойти до нужного выхода, выпить кофе и даже купить какие-то сувениры в дьюти-фри. Но когда мы подошли к табло, то увидели красную надпись: "Задержка рейса на 3 часа".
— Серьёзно? — простонала Оля. — Три часа? В аэропорту?
— Ну хоть не пять, — философски заметил Егор.
— Оптимист, — фыркнула она.
Я опёрлась на костыли и попыталась найти плюсы. Плюсов не было. Нога ныла, сидеть хотелось, а до посадки ещё три часа.
— Ладно, — сказал Никита. — Будем развлекаться.
И мы развлекались.
Оля первой достала телефон и начала снимать тиктоки. Сначала одна — дурачилась перед камерой, кружилась, строила рожицы. Потом поймала меня.
— Ника, иди сюда! Давай вместе!
— Оль, я на костылях, — попыталась отказаться я.
— Тем более! Это будет легендарно!
Я сдалась. И правда, получилось смешно — я ковыляла на костылях, а Оля пританцовывала вокруг меня, изображая то ли сиделку, то ли фанатку.
Потом подключился Егор. Они с Олей сняли какой-то смешной танец, от которого хохотал весь терминал.
Никита сначала отнекивался, но Оля была неумолима.
— Ты репер или где? Давай, покажи класс!
И он показал. Встал в кадр, нахмурился, пытаясь быть серьёзным, а потом начал читать рэп про задержку рейса. Текст придумал на ходу — про то, как мы торчим в аэропорту, про Олю с её тиктоками, про мои костыли, про Егора, который уже съел три сэндвича.
Мы ржали до слёз. Прохожие оборачивались и улыбались.
— Сними нас всех вместе! — скомандовала Оля какому-то парню, который проходил мимо.
И мы вчетвером встали в кадр — обнявшись, счастливые, уставшие, но невероятно близкие. Парень послушно нас щёлкнул, и это фото потом стало одним из любимых в нашей общей галерее.
В перерывах между съёмками мы болтали. Никита снова травил истории — про студию, про Артёма, про то, как они однажды чуть не сорвали концерт, потому что перепутали время.
— И что было? — спросила я, давясь от смеха.
— Пришлось выступать перед пустым залом, — вздохнул он. — Ну, почти пустым — там было три человека: уборщица, охранник и какой-то мужик, который заблудился.
Я хохотала так, что костыли начинали дрожать. Никита смотрел на меня и довольно улыбался — видимо, моя реакция была лучшей наградой.
---
Наконец объявили посадку.
Но когда мы подошли к выходу, нас ждал очередной сюрприз. Из-за задержки рейса авиакомпания предоставила другой самолёт. Другого типа. Без бизнес-класса.
— То есть как без бизнес-класса? — опешила я. — У нас же билеты!
— Извините, — разводила руками сотрудница авиакомпании. — Все места эконом-класса. Мы компенсируем разницу.
Я посмотрела на свои костыли, потом на предстоящие четыре часа полёта, и внутри всё упало. Сидеть в экономе с больной ногой, без возможности вытянуться — это был ад.
— Ника, — тихо сказал Никита, когда мы зашли в самолёт и нашли свои места. — Давай так.
Он сел у окна, освободил место рядом и похлопал по своим коленям.
— Клади ногу сюда. Так будет удобнее.
Я замерла.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Давай, не стесняйся.
Я осторожно уселась, а Никита помог мне приподнять ногу и устроить её у себя на коленях. Получилось на удивление удобно — нога не затекала, я могла хоть немного расслабиться.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Не за что, — улыбнулся он. — Терпи, подруга. Осталось немного.
Сзади сидели Оля с Егором. Я краем уха слышала, как Оля шепчет:
— Смотри, какие они милые.
— Ага, — согласился Егор. — Долго они ещё будут делать вид, что ничего не происходит?
— Тише, — шикнула Оля. — Пусть сами разбираются.
Я сделала вид, что не слышу. Но щёки предательски горели.
Самолёт начал разгон, оторвался от земли и взял курс на Москву.
Я закрыла глаза, чувствуя тепло его коленей под своей больной ногой и думая о том, что даже с переломом, даже в экономе, даже в этой дурацкой ситуации — мне хорошо.
Потому что он рядом.