часть 24
На следующий день мы с ребятами снова разделились. Они отправились на пляж — волны наконец утихомирились, и море стало идеальным для купания. Я же, как обычно, поплелась к своему любимому бассейну. Тёплая вода, безопасная глубина и возможность плавать в своё удовольствие — что ещё нужно для счастья?
Я расслабленно плавала вдоль бортика, иногда останавливаясь, чтобы просто полежать на воде, глядя в бездонное итальянское небо. Вокруг было немноголюдно — пара пожилых туристов дремали в шезлонгах, молодая мама с коляской читала книгу в тени зонта, а несколько детей весело плескались на мелководье.
Всё было идеально.
Пока не случилось это.
Я уже вылезла из воды, стояла на бортике, отжимая волосы, когда мимо меня вихрем пронёсся маленький мальчик лет пяти. Он явно играл в догонялки с кем-то из друзей и совершенно не смотрел по сторонам.
Удар — и я потеряла равновесие.
Падение было стремительным и нелепым. Я попыталась сгруппироваться, но нога подломилась под неестественным углом, и я рухнула на плитку, прямо у кромки бассейна.
Адская боль пронзила левую ногу. Такой боли я не чувствовала никогда в жизни.
Я попыталась встать, но нога отказывалась слушаться. В глазах потемнело от боли, и я замерла, боясь пошевелиться.
Вокруг сразу поднялась суета. Подбежали какие-то люди, закричал мальчик, заплакала его мама. Кто-то кричал по-итальянски, кто-то вызывал скорую.
— Signora, signora, come sta? — склонилась надо мной пожилая итальянка.
Я не понимала ни слова, только мычала от боли и пыталась дышать.
Через несколько минут подоспели родители того самого мальчика. Они были в ужасе, извинялись на смеси итальянского и английского, не зная, как загладить вину. Мужчина помог мне подняться, женщина принесла лёд и полотенце.
— Я отвезу вас в больницу, — сказал мужчина на ломаном английском. — Пожалуйста, позвольте мне.
Я кивнула, потому что сама бы я точно не добралась.
---
В травмпункте всё случилось быстро. Рентген, осмотр врача, вердикт: перелом левой лодыжки. Не самый сложный, гипс не нужен, но эластичная повязка, строгий покой и костыли на ближайшие пару недель.
— Повезло, что не осколочный, — сказал врач на приличном английском. — Но ходить пока будет трудно. Берегите ногу.
Мне наложили тугую повязку, выдали костыли, провели инструктаж и отпустили с миром.
Родители мальчика ждали меня всё это время. Когда я вышла, они снова принялись извиняться, а отец семейства протянул мне конверт.
— Пожалуйста, возьмите, — сказал он. — Это хоть как-то компенсирует ваши неудобства.
— Что вы, не надо, — запротестовала я. — Это же ребёнок, он не специально.
— Мы настаиваем, — подключилась мать. — Мы чувствуем себя ужасно. Пожалуйста.
Я сопротивлялась минут пять, но они были непреклонны. В итоге я сдалась, просто чтобы прекратить этот бесконечный круговорот извинений.
Они довезли меня до отеля, помогли выйти из машины, ещё раз извинились и уехали.
А я осталась стоять у входа.
В парео, мокром купальнике, шортах, которые кое-как натянула поверх повязки, и с двумя костылями в руках. Видок был тот ещё.
Я подошла к дверям и обнаружила, что лифт не работает. На табло горела табличка "Manutenzione" — техническое обслуживание.
— Вот же чёрт, — выдохнула я. — Ну почему именно сегодня?
Мой номер был на пятом этаже.
Я глубоко вздохнула и поплелась к лестнице. Подъём обещал быть тем ещё квестом.
Первый пролет я преодолела минут за десять. Костыли скользили по ступенькам, нога ныла, пот градом катился по лицу. Я уже ненавидела этот день, этого мальчика, эту лестницу и всю Италию в придачу.
И тут в дверях, ведущих с пляжа, показались они.
Оля, Егор и Никита ворвались в холл, громко смеясь и обсуждая что-то. Оля что-то рассказывала, размахивая руками, Егор качал головой, а Никита... Никита замер первым.
Он увидел меня. Сначала просто смотрел, не веря своим глазам. Потом, видимо, разглядел костыли и рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
— Ника! — крикнул он, подлетая ко мне. — Что случилось? Ты чего? Где?
Оля с Егором подоспели следом, тяжело дыша после быстрого подъёма.
— Ника, ты чего на лестнице делаешь? — выдохнула Оля. А потом увидела костыли и замерла. — Это... это что за прикол?
— Прикол? — переспросила я. — Оля, я со сломанной ногой ползла на пятый этаж, пока вы там на пляже прохлаждались.
Оля моргнула. Потом ещё раз. И вдруг начала истерично хохотать.
— Ты серьёзно? — сквозь смех выдавила она. — Ника, ты сейчас выглядишь так, будто из фильма ужасов сбежала!
— Очень смешно, — буркнула я, но на самом деле мне было не до смеха.
Егор стоял с каменным лицом, никаких эмоций — просто смотрел на меня, оценивая масштаб катастрофы.
А Никита... Никита смотрел иначе. В его глазах читалось такое искреннее переживание, смешанное с испугом, что у меня на секунду перехватило дыхание.
— Больно? — спросил он тихо.
— Уже меньше, — призналась я. — В больнице обезболили.
Он кивнул, а потом, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки.
— Никита! — пискнула я. — Ты чего?
— Неси уже, — буркнул он. — А то ты тут до вечера ползти будешь.
Оля подхватила мои костыли, Егор забрал сумку, которую я оставила на ступеньке, и мы всей процессией двинулись вверх.
— Тяжёлая? — спросил Егор у Никиты.
— Нормально, — ответил тот, хотя я чувствовала, как напряжены его мышцы. — Она лёгкая.
— Я слышу, — усмехнулась я, но внутри разлилось тепло.
Никита нёс меня на пятый этаж, и ни разу не пожаловался. Только дыхание стало чуть тяжелее к концу подъёма.
Когда мы добрались до номера, он аккуратно опустил меня на кровать.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— Не за что, — ответил он, поправляя подушку у меня под спиной. — Рассказывай, что случилось.
Оля с Егором устроились рядом, и я начала рассказ.
О том, как бежал мальчик, как я упала, как родители отвезли в больницу, как врач накладывал повязку. Когда я дошла до момента про конверт с деньгами, Оля снова захихикала.
— То есть тебе ещё и заплатили за то, что ты ногу сломала?
— Оль, это не смешно, — одёрнул её Егор, но в уголках его губ тоже дрогнула улыбка.
— Смейтесь-смейтесь, — буркнула я. — А мне тут ещё две недели на костылях ходить.
Никита молчал. Просто сидел рядом и смотрел на меня. В его взгляде было столько заботы, что мне вдруг стало спокойно.
— Я принесу воды, — сказал он и вышел.
А я осталась лежать на кровати, окружённая друзьями, и думала о том, что даже с переломанной ногой мне здесь хорошо.
Потому что рядом были они.
Завтра вечером мы должны были вернуться в Милан, а оттуда — в Москву. Мысль об этом неприятно царапала где-то внутри. Италия стала для меня чем-то большим, чем просто страной для отпуска. Здесь я заново узнала себя, здесь я... ну, в общем, здесь случилось много всего.
Но сейчас меня волновала другая проблема — как пережить этот день с переломанной ногой.
На обед я решила не идти. Во-первых, спускаться и подниматься на пятый этаж с костылями — тот ещё квест. Во-вторых, не хотелось напрягать ребят и чувствовать себя обузой.
Я уже взяла телефон, чтобы заказать еду в номер, как вдруг Никита, который завязывал шнурки, готовясь идти в ресторан, поднял голову.
— Ты чего?
— Еду заказываю, — ответила я, не отрываясь от экрана.
— Отмени, — сказал он просто.
Я подняла глаза.
— Что?
— Отмени заказ. Я сам принесу. Что хочешь?
Я моргнула, переваривая информацию.
— Никит, не надо, вы там пообедаете спокойно, а я тут...
— Ника, — перебил он. — Что ты хочешь на обед?
В его голосе было столько уверенности, что спорить расхотелось.
— Ну... — я задумалась. — Суп хочется. Тыквенный, пюреобразный. И салат лёгкий. И компот какой-нибудь.
— Будет сделано, — кивнул он. — Жди.
И ушёл вместе с Олей и Егором, которые наблюдали за этой сценой с очень красноречивыми улыбками.
— Какие мы заботливые, — пропела Оля перед тем, как закрыть дверь.
— Иди уже, — шикнула я на неё, но в душе было тепло.
---
Оставшись одна, я первым делом доползла до кровати и с облегчением рухнула на неё. Костыли — та ещё пытка, особенно когда ты к ним не привык.
Я включила музыку в телефоне, надела наушники и открыла книгу. Детектив медленно подходил к развязке, и я с головой погрузилась в расследование, периодически отвлекаясь на мысли о том, что происходит в соседнем ресторане.
Спустя минут сорок в дверь постучали.
Я отложила книгу, выключила музыку и, опираясь на костыли, поплелась открывать. Процесс был долгим и мучительным — костыли то и дело норовили выскользнуть из рук, нога ныла, а расстояние от кровати до двери вдруг показалось бесконечным.
Наконец я добралась, повернула ручку и открыла дверь.
На пороге стоял Никита. С подносом в руках, на котором красовались тарелки и стакан.
— Ты всё-таки пришёл! — вырвалось у меня радостно.
Я даже подпрыгнула от счастья — правда, только на одной ноге, потому что вторая была бесполезна.
— Ну конечно, — улыбнулся он, и эта улыбка сделала его лицо таким... тёплым. — Я же обещал.
Я отступила в сторону, пропуская его в номер. Никита прошёл к столику у окна и начал раскладывать еду с таким видом, будто делал это каждый день. Суп, салат, компот — всё стояло на подносе аккуратно и красиво.
— Как в ресторане, — восхитилась я, ковыляя к столику.
— Приятного аппетита, — сказал он и направился к выходу.
— Ты куда? — удивилась я.
— К ребятам, — пожал он плечами. — Они там ещё сидят. А ты ешь давай.
— Спасибо, Никита. Правда.
Он махнул рукой и вышел.
А я села за столик и принялась уплетать обед. Суп оказался идеальным — нежным, ароматным, с лёгкой сладостью тыквы. Салат — свежим и хрустящим. Компот — в меру сладким и очень вкусным.
Я ела и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Не из-за еды, конечно. А из-за того, кто её принёс.
---
Через час, когда я уже доедала компот, дверь снова открылась. Вернулся Никита.
— Как обед? — спросил он, подходя к столу.
— Божественно, — честно призналась я. — Спасибо тебе огромное.
— На здоровье, — он начал собирать пустую посуду обратно на поднос. — Я отнесу это на кухню.
— Может, оставишь? Сами потом...
— Ника, — он посмотрел на меня с мягкой укоризной. — Лежи давай. Я сам.
И ушёл, оставив меня с чувством лёгкой неловкости и огромной благодарности.
Я решила не терять времени и начала собирать чемодан. В конце концов, завтра вечером вылет, а я ещё даже не начинала. Я доковыляла до шкафа, достала чемодан, открыла его на кровати и начала потихоньку складывать вещи.
Процесс шёл медленно. То и дело приходилось ковылять то к шкафу, то в ванную, то обратно. Нога ныла, костыли мешали, и я уже начала злиться на свою беспомощность.
Когда Никита вернулся, он застал меня в процессе борьбы с джинсами, которые никак не хотели помещаться в чемодан.
— Ты чего творишь? — спросил он, глядя на эту картину.
— Чемодан собираю, — пропыхтела я, пытаясь утрамбовать непослушную вещь.
Он подошёл ближе, окинул взглядом поле боя — вещи были разбросаны по всей кровати, часть валялась на полу, чемодан стоял криво.
— Давай помогу, — сказал он и начал действовать.
Сначала Никита собрал все вещи, которые я успела разбросать, и сложил их аккуратной стопкой на кровати. Потом придвинул чемодан поближе ко мне. Затем сходил в ванную и принёс оттуда мои косметические принадлежности, шампуни и кремы, которые я ещё не успела упаковать. Потом открыл шкаф и достал оттуда всё, что там ещё висело.
— Так, — сказал он, оглядывая гору вещей вокруг меня. — Теперь складывай. А я буду подавать.
И мы начали работать в тандеме. Он подавал мне вещи, я аккуратно складывала их в чемодан. Платья, футболки, шорты, купальники — всё находило своё место. Я даже удивилась, как быстро пошёл процесс.
— Ты гений логистики, — похвалила я, когда он подал мне последнюю пару шорт.
— Просто опытный путешественник, — усмехнулся он. — Насмотрелся, как Артём собирается. У него вечно хаос.
Я рассмеялась, представляя эту картину.
Когда с одеждой было покончено, осталась мелочёвка — зарядки, книги, документы. Никита и тут помог — подал сумку, в которую я сложила всё ценное.
— Спасибо, — сказала я, когда чемодан наконец закрылся. — Ты даже не представляешь, как выручил.
— Представляю, — он улыбнулся. — Я видел, как ты мучилась.
Я хотела что-то ответить, но вдруг поймала его взгляд. Тёплый, внимательный, чуть смеющийся.
— Никит... — начала я.
— Всё нормально, — перебил он. — Отдыхай давай. Завтра тяжёлый день.
Он отошёл к своей кровати и тоже начал собирать чемодан, но я чувствовала, что он то и дело поглядывает на меня.
А я смотрела в окно, на море, которое завтра придётся покинуть, и думала о том, что даже с переломанной ногой этот день оказался одним из лучших.
Потому что рядом был он.