часть 10
Когда чёрный Range Rover наконец притормозил у входа в ресторан, я выдохнула. Не то чтобы дорога была сложной — просто внутри всё время пульсировало какое-то странное, сладкое напряжение. Будто я везла не просто компанию друзей, а что-то гораздо более хрупкое и ценное.
Ребята быстро покинули автомобиль, и я передала ключи подошедшему парковщику. На секунду задержалась, поправляя жилетку, и сделала глубокий вдох.
Ресторан встретил нас мягким, приглушённым светом. Приглушённо-розовые тона стен, тёплый янтарь светильников, лёгкий аромат трюфеля и свежей выпечки. Итальянская классика — без пафоса, но с душой. Здесь пахло уютом и дорогим вкусом.
— Ну я же говорила, — тихо, но с таким торжеством в голосе прошептала Оля, наклоняясь ко мне. — Ника — мастер выбирать рестораны.
Я почувствовала, как щёки предательски теплеют. Фраза была сказана шёпотом, но в тишине холла её услышали абсолютно все. Егор одобрительно хмыкнул, Артём оглядывался по сторонам с видом «я тут теперь постоянный клиент», а Никита… Никита смотрел на меня. Просто смотрел. Без слов.
— Да ладно тебе, — пробормотала я, отводя взгляд и поправляя ремешок сумки. — Я тут часто бываю, поэтому сразу сюда и решила. Никакой магии.
— А вот и неправда, — парировала Оля, но, слава богу, на этом остановилась.
Нас проводили к большому столу у окна. Вид на вечернюю Москву открывался почти театральный: огни, струящиеся ленты машин, тёмное июньское небо, ещё хранящее память о закате. Мы расселись полукругом на мягких банкетках, и я вдруг остро осознала, что оказалась ровно напротив Никиты.
Случайно. Абсолютно случайно.
Оля плюхнулась рядом со мной, тут же потянувшись к меню с видом ребёнка в кондитерской. Егор с Артёмом устроились напротив, уже обсуждая какие-то свои студийные дела, но быстро переключились на еду, едва увидели раздел с пастой.
Официант появился бесшумно, как тень. Заказ делали почти хором, перебивая друг друга.
— Большая пицца на всех, — начала я, и Оля тут же закивала.
— Четыре порции карбонары! — выпалил Артём.
— Три, — поправил Егор. — Я буду с морепродуктами.
— А я с грибами, — добавил Никита, не глядя в меню, а глядя… ну, вы поняли.
Я отвела взгляд и сосредоточилась на напитках. Безалкогольные коктейли — всем. Оля заказала себе какой-то цитрусовый микс, я остановилась на грушевом с розмарином.
— И десерты, — добавила Оля, когда официант уже собрался уходить. — Два. Нам с Никой.
— Конечно, мадам, — с лёгкой улыбкой кивнул официант и бесшумно исчез.
Я обвела взглядом стол. Егор что-то с увлечением рассказывал Артёму про новую студийную аппаратуру. Артём слушал вполуха, потому что на самом деле разглядывал интерьер и, кажется, приценивался к винной карте. Оля уже строчила кому-то в телефоне, вероятно, выкладывая сторис с подписью «вечер с любимыми».
А Никита…
Никита смотрел в меню. Уголки его губ чуть приподняты. Будто он знает что-то, чего не знаю я.
Я откинулась на спинку стула и позволила себе выдохнуть. Музыка в машине осталась позади, ветер улёгся, адреналин отпустил. Осталось только это — тёплый свет, близкие люди, предвкушение вкусной еды и его взгляд, который то и дело возвращается ко мне, как вчера в зеркале заднего вида.
Сегодня был хороший день.
А вечер только начинался.
Оля наконец оторвалась от телефона, допечатав последнее сообщение, и я физически ощутила, как её внимание переключилось на нас. Сначала её взгляд упал на Никиту — задержался на секунду, изучающе, с какой-то хитринкой. Потом переместился на меня. И она улыбнулась.
Так улыбаются люди, которые знают что-то, чего не знают другие. И очень этим довольны.
Я внутренне напряглась. Зная Олю, хорошего ждать не приходится.
Она громко, театрально кашлянула, привлекая внимание всей компании. Егор перестал рассказывать про аппаратуру. Артём оторвался от созерцания винной карты. Никита поднял глаза от меню.
— Итак, мальчики, — провозгласила Оля тоном фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы. — Я вас собрала здесь не просто так.
Пауза. Выдержанная идеально. Оля умела держать паузу — сказывался опыт работы на сцене.
— Сегодня утром, — продолжила она, — мне поступил один запрос. А именно — рассказать кое-что про Нику.
Я замерла. Запрос. Утром. Никита.
— Но, — Оля подняла указательный палец, — брать на себя такую ответственность я не захотела. Сами понимаете, чужие секреты — дело тонкое. Поэтому я специально собрала вас всех здесь, чтобы… — она сделала драматическую паузу и широко улыбнулась, — раскрыть все её секретики!
Она рассмеялась собственным словам и принялась тереть ладошки в притворном злодейском восторге. Егор фыркнул в кулак. Артём хмыкнул. Никита молчал, но в уголках его губ уже заплясала предательская усмешка.
А я слушала этот монолог, и мои глаза постепенно расширялись. Оля говорила про запрос. Про то, что не хочет брать на себя ответственность. Про секреты, которые собирается раскрыть при всех.
Она говорила про Никиту. И она собиралась меня сдать с потрохами.
— Итак, Никусь, — Оля повернулась ко мне, и в её голосе вдруг проступила мягкость, спрятанная за напускной торжественностью. — Может, расскажешь что-то про себя?
Она наклонилась к моему уху, почти касаясь виском моих волос, и шепнула так тихо, что слышала только я:
— Только то, что ты хочешь. Больше не требую.
А потом быстро отпрянула обратно, будто ничего и не было. Будто не разбила мне сердце этим шепотом. Будто не дала мне право выбора.
Я моргнула. Потом ещё раз.
За столом повисла тишина. Егор и Артём смотрели на меня с любопытством. Никита — внимательно, не отрываясь. Оля — с лёгкой, ободряющей улыбкой.
Я сделала глубокий вдох.
— Ну, — начала я, чувствуя, как щёки снова начинают теплеть. — Вообще-то я не очень люблю рассказывать о себе. Но раз уж меня так бесцеремонно выставили на допрос…
Я покосилась на Олю. Она подмигнула.
— Ладно. Спрашивайте.
И посмотрела прямо на Никиту.
В конце концов, если у него есть вопросы — пусть задаёт их сам. А не через Олю.