17
Пять лет пролетели так же стремительно, как выход «один на один» в хоккее. Москва всё так же шумела, катки всё так же сверкали льдом, но жизнь Маши и Артёма изменила траекторию.
Мария Заплахова больше не выходила на лед в расшитых пайетками костюмах под свет софитов. После блестящей серии побед и досадной травмы спины, она приняла сложное решение уйти из большого спорта на пике. Теперь её знали как «Марию Александровну» — самого строгого, но результативного молодого тренера в школе олимпийского резерва. Она всё так же горела фигурным катанием, но теперь её огонь отражался в глазах её маленьких учениц.
Артём тоже сменил джерси игрока на свисток тренера. После нескольких сезонов в КХЛ он понял, что воспитывать характер в пацанах ему нравится больше, чем просто забивать шайбы. «Тренер Никитин» был грозой молодежной лиги, но дома он превращался в того самого парня, который когда-то приносил какао к черному входу.
*
Июньский вечер был теплым и тихим. В загородном доме Никитиных (том самом, где пять лет назад всё окончательно изменилось) вовсю шло празднование. Маше исполнилось двадцать четыре.
На террасе было шумно. Ирина Петренко, ставшая успешным спортивным менеджером, громко спорила о чем-то с Григорием Ляховым. Гриша, всё такой же немногословный, но теперь с обручальным кольцом на пальце (их с Ирой «атомная смесь» всё-таки привела к свадьбе), только усмехался, приобнимая жену.
Артём стоял у гриля, переворачивая стейки. Он выглядел возмужавшим, уверенным, и его взгляд постоянно возвращался к Маше. Она сидела в кресле-качалке, одетая в свободное льняное платье. Она почти не притронулась к вину, ссылаясь на жару, и загадочно улыбалась весь вечер.
— Маш, ну ты чего такая тихая? — Ира подсела к ней, подозрительно прищурившись. — Именинница должна зажигать! А ты сидишь, как будто дзен познала.
— Просто… хороший день, Ир, — ответила Маша, невольно прижимая ладонь к животу. — Очень хороший.
Когда стейки были готовы, все собрались за большим столом. Артём поднялся, чтобы произнести тост.
— Маш, — он посмотрел на неё так, что у Иры навернулись слезы. — Пять лет назад я сказал, что никогда не дам тебе упасть. С тех пор мы много раз спотыкались, меняли планы, уходили из спорта… Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что моя главная победа — это ты. С днем рождения, моя королева льда.
— Спасибо, Тём, — Маша встала, чувствуя, как внутри всё дрожит. — У меня тоже есть подарок для тебя. И для всех вас.
Она достала из кармана маленькую коробочку, перевязанную лентой, и протянула её Артёму.
— Еще один кулон? — усмехнулся он, вспоминая их финскую историю.
Он открыл коробочку. Внутри не было серебра или золота. Там лежали крошечные, едва умещающиеся на ладони… пинетки. Белые, с вышитыми на подошве маленькими коньками. И рядом — снимок УЗИ.
На террасе воцарилась оглушительная тишина. Ира выронила вилку. Гриша медленно поставил стакан на стол.
Артём долго смотрел на снимок, потом на пинетки, словно его только что ударили клюшкой по голове в финале плей-офф. Его руки, привыкшие к тяжелой клюшке и жестким захватам, мелко задрожали.
— Маш… — он поднял на неё глаза, полные дикого, невероятного осознания. — Ты…
— Да, — прошептала она, улыбаясь сквозь слезы. — Восемь недель. Кажется, наш «тренерский состав» скоро пополнится.
— О БОЖЕ! — Ира первой нарушила тишину, вскочив с места и бросаясь обнимать Машу. — Я знала! Я чувствовала! Машка, поздравляю!
Гриша подошел к Артёму и крепко хлопнул его по плечу, вкладывая в этот жест всё свое мужское одобрение.
— Ну что, кэп… Теперь у тебя начнется настоящая «игра на выживание». Поздравляю.
Артём не слышал их. Он подошел к Маше, осторожно взял её лицо в свои ладони и прижался лбом к её лбу — точно так же, как в тот вечер у черного входа.
— Ты же так хотела золото в следующем сезоне со своими девчонками… — прошептал он.
— К черту золото, Артём, — Маша закрыла глаза, чувствуя его тепло. — Это — моя самая важная медаль. И я не боюсь её «носить».
— Я буду самым лучшим отцом, Маш. Клянусь. Я научу его… или её… всему.
— Сначала научись менять подгузники, Никитин, — засмеялась Маша. — Это сложнее, чем забить буллит.
Вечер продолжался, но теперь он был пропитан совершенно другим смыслом. Они сидели под звездами, обсуждая будущее, споря, на какие коньки поставят малыша — фигурные или хоккейные.
Лед их прошлого окончательно растаял, превратившись в океан новой жизни. И стоя на этом берегу, они понимали: впереди у них — самый главный матч, в котором проигравших не будет.
Продолжение следует...