15
Неделя пролетела как одно мгновение. Тренировки проходили в жестком режиме. По утрам – Маша со своей командой, после обеда – хоккеисты, а вечером, когда лед был свободен, Артём и Маша превращались в «неофициальную парную команду». Они работали над своим номером тайком, в пустом зале, по договоренности с Леной Сергеевной, которая, к удимовлению Маши, оказалась не против.
— У вас есть неделя, чтобы показать мне, что вы не просто два упрямых спортсмена, а настоящее шоу, — сказала тренер, когда Маша в очередной раз пыталась её уговорить. — Я дам вам зал, а вы сделайте так, чтобы весь мир захотел купить билеты на ваши выступления. Если справитесь – отлично. Если нет… тогда придётся искать компромисс с федерацией.
Артём, к удимовлению Маши, оказался не только сильным, но и удивительно чутким партнером. Он чувствовал её движения, предугадывал её неуверенность и всегда был готов подстраховать. Маша, в свою очередь, училась доверять ему, забывая о страхе падения. Он научил её слушать его дыхание, ощущать его присутствие, словно продолжение её самой.
— Это сложнее, чем я думала, — призналась Маша однажды вечером, сидя на лавочке в пустом зале. — В одиночном катании вся ответственность на мне. А тут… нужно быть единым целым.
— Мы и есть единое целое, — Артём сел рядом. — Помнишь, как Гриша сказал, что ты можешь меня «как поджечь, так и потушить»? Вот и мы с тобой такие. Мы – атомная смесь.
Маша улыбнулась.
— Почти как ты и Ира.
— А вот насчет Гриши и Иры… — Артём загадочно улыбнулся. — Я тут кое-что устроил. Для них. И для нас.
*
Наступил день гала-концерта. Арена была заполнена до отказа. На трибунах сидели все: представители федерации, спонсоры, звезды спорта, журналисты, да и просто толпа фанатов. Маша, одетая в роскошное, расшитое серебряными кристаллами платье, чувствовала себя как никогда нервной. Рядом с ней, в таком же строгом, но элегантном костюме, стоял Артём.
— Готова, Заплахова? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.
— Не знаю, — честно ответила Маша. — Но другого выбора у нас нет.
— Тогда полетели, — Артём осторожно взял её за руку.
Когда заиграла музыка, зал погрузился в тишину. Они вышли на лед. Свет прожекторов был ослепительным, но Маша видела только Артёма. Он держал её крепко, но бережно, словно она была хрупким сокровищем.
Их номер был несложным, но очень зрелищным. Артём выполнял простые поддержки, Маша – отточенные вращения и скольжения. Их движения были синхронными, слаженными. Зрители завороженно следили за парой, которая, казалось, каталась вместе уже много лет.
В середине номера Артём вывел Машу на центральный круг. Он посмотрел ей в глаза, и Маша поняла – это его «желание», которое он загадал на заводе. Он осторожно взял её руку и, словно продолжая их «игру», произнес:
— А теперь, Мария, я хочу, чтобы ты рассказала мне всё. Про то, почему ты боишься падать. Про всё, что скрывается за твоим «ледяным» фасадом.
В зале повисла тишина. Зрители, казалось, затаили дыхание. Маша почувствовала, как её пронзительный взгляд встретился с взглядом Артёма. И она поняла – это её шанс. Шанс отбросить страхи, отбросить маски.
— Я… я боюсь, — начала она, и её голос, к её собственному удивлению, звучал твердо. — Я боюсь упасть, потому что когда-то, много лет назад, после серьезной травмы, мне сказали, что я больше никогда не смогу вернуться на лед. Я боюсь, что они были правы. Что всё это – лишь временное везение.
Артём лишь крепче сжал её руку.
— А я, — продолжил он, глядя на неё, — я хочу, чтобы ты знала: ты больше не одна. И я никогда не позволю тебе упасть.
Зал взорвался овациями. Лена Сергеевна, сидя в первом ряду, не могла сдержать слез.
После выступления, когда они стояли в коридоре, к ним подошли Ира и Гриша. Они держались за руки.
— Ну что, «атомная смесь», — улыбнулась Ира, обнимая Машу. — Я же говорила, что вы – идеальная пара.
Гриша, с легкой, непривычной для него улыбкой, протянул Маше небольшой букет цветов.
— Отличная работа, Заплахова. Ты была… впечатляющей.
Артём лишь ухмыльнулся, глядя на эту неожиданную пару.
— Кажется, у нас сложился полный комплект. «Лед и пламя» и «Молчун и зажигалка».
Они стояли вдвоем, смущенные, но счастливые. В воздухе витал запах победы, страсти и… любви. Той самой, которую они так долго боялись признать.
*
В Москву они вернулись уже не как соперники, а как команда. Их совместный номер стал сенсацией. Артём, несмотря на неодобрение отца, не ушел из хоккея, но стал тренироваться с удвоенной силой. Маша продолжила свои выступления, но теперь её катание стало еще более уверенным и эмоциональным.
Их отношения развивались стремительно. Тайные свидания на заброшенном заводе, украденные минуты в пустых коридорах, ночные телефонные разговоры – всё это стало их новой реальностью. Они научились ценить каждую свободную минуту, каждый взгляд, каждое прикосновение.
Однажды, в Москве, когда они снова встретились на старом заводе, Артём принес ей старую, потертую фотографию. На ней был он – маленький мальчик лет семи, стоящий на коньках, с таким же упорством и азартом в глазах.
— Вот, — сказал он. — Это я. До того, как стал « Никитиным». Ты же говорила, хочешь знать, что скрывается за бравадой.
Маша взяла фото, и её сердце защемило. Это был тот самый Артём, которого она начала узнавать – мальчик, который просто любил скользить по льду.
— Спасибо, — прошептала она.
— Теперь твоя очередь, — сказал Артём. — Покажи мне, Маша. Покажи мне свою настоящую себя. Без страха.
И Маша, глядя на него, почувствовала, что готова. Готова сбросить маски. Готова открыться. Потому что рядом с ним, на этом пыльном, заброшенном заводе, она наконец-то нашла свой настоящий лёд. Лёд, на котором можно было не только скользить, но и летать.
Продолжение следует...