12
Голос тренера Лена Сергеевна прозвучал слишком близко. Маша и Артём мгновенно отпрянули друг от друга. Помещение старого зала было огромным, но в этот момент казалось крошечной ловушкой. Единственный выход — дверь, к которой приближались шаги.
— Быстро! — прошептал Артём, схватив Машу за руку и потянув её в глубину зала, где громоздились старые гимнастические снаряды и стопки матов.
Они спрятались за рядами потрепанных коней. Лена Сергеевна вошла в зал, включила верхний свет, который мигнул пару раз, прежде чем загореться ровным, тусклым светом. Она прошлась по периметру, проверяя окна.
— Что за чертовщина, — пробормотала она себе под нос. — Я точно выключала.
Светлана Александровна прошла совсем близко от их укрытия. Маша и Артём стояли, прижавшись друг к другу, стараясь не дышать. Маша чувствовала каждый удар его сердца, слышала его прерывистое дыхание. Её рука крепко сжимала его.
Наконец, Лена Сергеевна выключила свет и вышла, плотно закрыв дверь. Только тогда Артём отпустил её.
— Фух, — выдохнул он. — Чуть не спалились. Что она тут забыла?
— У неё, наверное, тоже паранойя после Финляндии, — Маша чувствовала, как дрожат колени. — Мы не можем так рисковать, Артём. Если нас застукают, это конец для нас обоих. Для тебя — вылет из сборной и гнев отца. Для меня — конец карьеры.
— Я знаю, — Артём провел рукой по волосам. — Но я не могу… не могу просто делать вид, что тебя нет.
Они вышли из зала, стараясь быть максимально осторожными. На улице уже совсем стемнело.
— Надо быть умнее, — сказал Артём. — Мы не можем встречаться в колледже. Это слишком опасно.
— А где? — Маша посмотрела на него. — В кино? В кафе? Тебя узнают, Артём. И меня тоже.
— Везде камеры, — вздохнул он. — Значит… будем общаться по телефону. Или… я знаю одно место. Но там придется рисковать.
Маша почувствовала холодок по спине. Риск. Их жизнь состояла из рисков.
*
Следующие две недели прошли в режиме «партизанской войны». Их общение свелось к коротким сообщениям и редким, украденным минутам. Артём часто писал ей после своих тренировок. О том, как команда готовится к отборочным играм, о новых стратегиях. Маша делилась своими успехами на тренировках, жаловалась на жесткость тренера и на то, как скучно ей без него.
Днем они игнорировали друг друга, обмениваясь лишь косыми взглядами в коридорах. Маша носила свой серебряный конек под свитером, как талисман. Это было их невидимой связью.
Однажды, во время обеда в столовой, Артём подошел к её столику.
— Заплахова, — он положил ей на поднос небольшую коробку конфет. — Тренер сказал, что вам, фигуристам, нужно больше сахара перед прыжками. От меня. Чтобы ты наконец перестала злиться.
Ира рядом с Машей едва сдержала смешок.
— Спасибо, Никитин, — Маша взяла коробку. — Мог бы и сам съесть. У тебя вон скоро плей-офф, а ты, кажется, растерял последние мозги.
— Дерзишь, — усмехнулся Артём. — И это мне нравится.
Он отошел, а Маша почувствовала на себе десятки взглядов. Хоккеисты смотрели на неё с любопытством, фигуристки — с завистью.
— Ну, ты даешь, — шепнула Ира. — Ты хоть понимаешь, сколько девчонок сейчас мечтают быть на твоем месте, чтобы Никитин им конфеты носил?
— Это всё игра, Ира, — Маша постаралась придать голосу равнодушие. — Нам нужно отвлекать внимание.
*
Через несколько дней, поздно вечером, Артём прислал ей сообщение: «Место Х. После полуночи. Не забудь теплую одежду».
Маша надела свой самый теплый пуховик, шапку и перчатки. Она вышла из общежития, стараясь быть бесшумной, как тень. Такси ждало её в трех кварталах от колледжа.
Она приехала на окраину города. Перед ней стояло заброшенное здание старого завода. Серый, мрачный остов с выбитыми окнами. Маша почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Заплахова, — Артём вышел из тени, его фигура едва угадывалась в полумраке. — Думала, что я тебя испугаю?
— Скорее, ты испугал бы призраков этого места, — ответила Маша, стараясь говорить уверенно. — Это и есть твое «рисковое» место?
— Ага, — он протянул ей руку. — Здесь нет камер. Нет охранников. И нет лишних глаз. Только небо. И мы.
Он повел её внутрь. На полу валялись осколки стекла, под ногами хрустел мусор. Но в центре огромного цеха, под провалившейся крышей, где открывался вид на звездное небо, был расчищен небольшой участок. И там стоял маленький, потрепанный хоккейный столик.
— Я притащил его сюда несколько дней назад, — Артём улыбнулся, его глаза блестели в темноте. — Тут мы можем быть собой, Заплахова. Без масок.
Он включил маленький фонарик, осветив их лица. В этот момент, среди разрухи и запустения, Маша почувствовала себя абсолютно счастливой.
— Ну что, чемпионка? — Артём протянул ей небольшую пластиковую клюшку. — Поиграем? На желание. Если я выиграю, ты рассказываешь мне всё, что боишься. А если ты… то я.
Маша взяла клюшку.
— Идет, Никитин. Но знай: ты пожалеешь. Потому что я ненавижу проигрывать.
Их глаза встретились. Начиналась новая игра. Самая честная игра в их жизни.
Продолжение следует...