11
Москва встретила их серым небом и ледяным дождем. Стоило дверям аэропорта Шереметьево распахнуться, как магия финской сказки начала стремительно испаряться, уступая место суровой реальности. Гул терминала, вспышки камер нескольких спортивных журналистов и строгий голос главного тренера федерации быстро напомнили Маше, кто она такая.
Она — золотая медалистка. Гордость школы. Объект для подражания и мишень для сплетен.
Артём прошел мимо неё в толпе хоккеистов, даже не повернув головы. Его команда громко смеялась, толкая друг друга плечами. Григорий Ляхов нес сразу два баула, сохраняя свое привычное каменное выражение лица. Маша почувствовала, как под курткой холодит кожу тот самый серебряный конек. Он был её секретным якорем, единственным доказательством того, что всё произошедшее в Хельсинки ей не приснилось.
*
Понедельник в спортивном колледже всегда был тяжелым днем, но этот стал особенным. Весь холл был украшен плакатами: «Поздравляем Марию Заплахову с золотом!».
— Ну всё, теперь к ней на козе не подъедешь, — шептались девчонки-синхронистки у расписания. — Видела, как она задрала нос?
Маша шла по коридору, глядя прямо перед собой. Навстречу ей двигалась «ледовая дружина». Артём шел в центре, о чем-то переговариваясь с Гришей. Когда они поравнялись с Машей, Никитин вдруг остановился, преградив ей путь.
— Посмотрите-ка, кто пришел, — громко, на весь коридор, произнес он. Его губы искривились в привычной наглой ухмылке. — Наша «золотая девочка». Заплахова, ты теперь автографы по записи выдаешь или старым знакомым без очереди?
Гриша Ляхов отвел взгляд, стараясь не выдать себя, а Маша почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с азартом. Она знала — это игра. Их общая игра.
— Тебе, Никитин, автограф я поставлю только на гипсе, когда ты в следующий раз влетишь в борт, — отбрила она, глядя ему прямо в глаза. — Дай пройти. У меня тренировка, в отличие от некоторых, кто только и умеет, что по коридорам околачиваться.
— Слышали? — Артём обернулся к своим пацанам. — Золото ударило в голову. Стала еще невыносимее.
Он задел её плечом, проходя мимо. Грубо, почти ощутимо. Но в ту секунду, когда их плечи соприкоснулись, Маша почувствовала, как он быстро и незаметно сжал её локоть. Мимолетный жест, скрытый от всех. «В девять. У старого зала», — прочитала она в его резком движении.
*
Ирина Петренко настигла её в раздевалке.
— Маш, это было жестко. Никитин совсем берега попутал? После того, как он в Финляндии за тебя чуть ли не молился…
— Ш-ш-ш! — Маша зажала ей рот ладонью. — Тише ты! Ира, здесь стены имеют уши. Мы договорились: в колледже всё по-старому. Никто не должен знать. Если федерация или мой тренер узнают, что у меня роман с капитаном хоккеистов, меня заедят. Скажут, что я отвлекаюсь от спорта.
— А ему-то что? — шепотом спросила Ира.
— А у него отец, — вздохнула Маша. — Александр Николаевич ждет от него железной дисциплины. «Никаких девчонок, только КХЛ». Мы оба на крючке, Ир.
В девять вечера, когда колледж погрузился в полумрак, Маша проскользнула к старому гимнастическому залу, который почти не использовался. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло старыми матами и канифолью.
Артём сидел на шведской стенке, подтянув одну ногу. Увидев её, он спрыгнул.
— Прости за коридор, — сразу сказал он, подходя ближе. В темноте его голос звучал совсем по-другому — без капли той наглости. — Пацаны начали что-то подозревать. Ляхов говорит, что я слишком часто смотрю в сторону фигуристок.
— Ты переигрываешь, Артем, — Маша подошла к нему и уткнулась лбом в его плечо. — Слишком сильно толкнул. Синяк будет.
Он обнял её, притягивая к себе, и осторожно поцеловал в макушку.
— Я просто ненавижу эту клоунаду. Хочется просто взять тебя за руку и пойти в столовую, чтобы все видели.
— Нельзя, — прошептала она. — Пока нельзя. Нам нужно продержаться до конца сезона.
— Знаю, — он вздохнул. — Слушай, Гриша и Ира… они вроде как спелись. Ляхов вчера спрашивал, какую музыку любит твоя Петренко. Представляешь? Наш угрюмый Гриня и твоя «зажигалка».
Маша рассмеялась.
—О боже, это будет атомная смесь.
Они стояли в тишине пустого зала, скрытые от всего мира. Но за дверью, в конце темного коридора, послышались чьи-то шаги и приглушенный голос тренера.
— Кто здесь не выключил свет?
Маша и Артём замерли. Лед под ногами снова стал тонким. Очень тонким.
Продолжение следует...