10
Утро после поцелуя было наполнено странным ощущением лёгкости и тревоги. Маша проснулась с улыбкой на губах, но стоило ей вспомнить, что сегодня они разъедутся, как улыбка сползла. Впереди был решающий день — произвольная программа, а затем возвращение в Москву, где их снова ждали стены колледжа и негласные правила разделения на «фигуристов» и «хоккеистов».
Ира, заметив задумчивый взгляд подруги, хитро прищурилась.
— Ну что, Заплахова? Что-то случилось? Кажется, тебе приснились не тройные аксели, а кое-что поинтереснее.
Маша лишь закатила глаза, но по щекам разлился предательский румянец.
— Ничего не случилось. Просто хорошо выспалась.
— Ага, «хорошо выспалась», — Ира фыркнула. — У тебя глаза горят, как у кошки, которая поймала жирного воробья. Ладно, не говори. Увижу.
Произвольная программа для Маши всегда была сложнее короткой. Она требовала не только техники, но и выносливости, умения держать темп все четыре минуты, рассказывая историю. Сегодня Маша каталась как никогда. Она чувствовала музыку каждой клеточкой тела, а её прыжки были легкими и точными. Тройной лутц, на котором она ошибалась ранее, был выполнен безупречно. Она закончила программу под бурные аплодисменты зала.
Когда она сошла со льда, Лена Сергеевна обняла её, не сдерживая слез.
— Ты сделала это, Маша! Ты чемпионка!
Ира подлетела к ней, сияя от счастья.
— Ты видела, как зал встал? Это было легендарно!
Маша кивнула, тяжело дыша. Её взгляд скользнул к трибунам. Он был там. Артём. Он стоял, аплодируя вместе со всеми, и его улыбка была такой же широкой, как её собственная. Рядом с ним стоял Гриша, отбивая ладонями, а немного поодаль, в VIP-ложе, сидел Александр Никитин — отец Артёма. Он тоже аплодировал. И в его взгляде читалось не только уважение к спортсменке, но и что-то большее.
Маша подняла глаза к Артёму, и в этот момент их взгляды встретились. Он лишь кивнул ей, словно подтверждая: «Я знаю».
*
После награждения, на котором Маша получила свою первую золотую медаль на Кубке мира, её ждала длинная череда поздравлений. От федерации, от тренеров, от соперников. Ира не отходила от неё ни на шаг.
— Маш, мы с Гришей внизу, — прошептала Ира, когда Маша наконец освободилась. — Он сказал, Артём ждет тебя на парковке. Прямо у автобуса. Там меньше народу.
Маша кивнула, чувствуя, как сердце стучит, как барабан. Она знала, что этот момент был неизбежен.
Она вышла на улицу. Финский вечер был прохладным, но на душе было тепло. Возле автобуса, готового везти их в аэропорт, стоял Артём. Он был без клюшки, без шлема, просто парень в джинсах и куртке.
— Поздравляю, чемпионка, — он подошел к ней, и его голос был тихим, почти нежным. — Ты была лучшей. Я знал.
Маша посмотрела на него, и впервые за долгое время ей не хотелось говорить. Она просто хотела почувствовать его рядом.
— Спасибо, Артём, — прошептала она. — Это… это было очень важно. Твой взгляд.
Он улыбнулся и протянул ей руку. В его ладони лежал небольшой черный пакетик.
— Это не для тебя. Это для твоей звезды.
Маша смущенно взяла пакетик. Внутри оказалась небольшая коробочка с логотипом ювелирного магазина. Открыв её, она увидела тонкую серебряную цепочку. И на ней — маленький, изящный кулон в виде... конька. С золотым лезвием.
— Он не давит, — тихо сказал Артём. — И он всегда будет рядом. Как я.
Маша подняла на него глаза. В его взгляде не было сомнений. Он не играл. Он говорил серьезно.
— Мне пора, Артём, — она почувствовала, как слезы подступают к глазам. — Нам… нам пора.
Он кивнул.
— Знаю. Я не буду держать тебя. Но обещай мне одно. Когда вернешься в Москву, первое, что сделаешь… наденешь его.
Маша кивнула. Она чувствовала, как расстояние между ними, которое должно было увеличиться с отъездом, наоборот, только сокращалось.
— Увидимся в Москве, Заплахова, — Артём коснулся кончиками пальцев её щеки. — Не скучай по мне слишком сильно. А то я начну думать, что ты меня действительно любишь.
Маша засмеялась сквозь слезы.
— Мечтай, Никитин. Просто мечтай.
Она села в автобус. Из окна она видела, как Артём стоит на парковке, не двигаясь, пока автобус не скрылся за поворотом. В кармане пальто лежал кулон. Теперь он был не просто сувениром, а символом их тайны, их связи, которая расцвела на финском льду.
Начиналась новая глава. Глава, в которой ненависти больше не было места. Только он, она, их спорт и новый, хрупкий мир, который они начали строить вдвоем.
Продолжение следует...