8
Результат короткой программы был ошеломляющим. Маша обошла всех соперниц, включая прошлогоднюю чемпионку, и вышла в лидеры. Вся делегация праздновала, а сама Маша не могла поверить своему счастью. Она чувствовала, как невидимая стена страха, построенная годами, начинает рушиться.
После награждения, когда эмоции немного улеглись, Маша и Ира сидели в кафе недалеко от отеля. Ира, как всегда, фонтанировала эмоциями.
— Машка, ты видела? Видела, как он на тебя смотрел, когда тебе поставили оценку? Он чуть с трибуны не свалился! А Ляхов рядом сидел, как всегда, невозмутимый, но я видела, как он тебя в глаза поздравил. Между ними, кажется, реальная дружба.
— Ира, ну сколько можно про Никитина? — Маша засмеялась, но в глубине души ей было приятно. — Я рада, что получилось. Очень.
— Очень — это когда ты почти упала, а он на тебя смотрел так, будто ты ангел, спускающийся с небес! — продолжала Ира. — А Гриша! Он так на тебя посмотрел, когда ты проезжала мимо, что я подумала: «А ведь этот молчун тоже не так прост!»
В этот момент телефон Маши завибрировал. Сообщение от Гриши:
«Эй. Поздравляю. Ты крута. Возвращаюсь в отель. Есть одна идея. Если твой тренер не против, могу зайти. У Артёма есть пара вопросов по твоему выступлению. Для меня. Понимаешь?»
Маша переглянулась с Ирой.
— Пишет Ляхов. Он хочет зайти. Говорит, Артёму что-то интересно про мое выступление.
Ира хихикнула.
— Ну конечно, «про выступление». Пусть приходит, я как раз собиралась с ним «поговорить» по поводу того, как он на тебя смотрел.
— Ира! — возмутилась Маша, но улыбнулась. — Ладно, он сказал, если тренер не против.
— Тренер уже всё одобрил, — хихикнула Ира. — Я ей тут немножко «провела разъяснительную работу».
Через полчаса в дверь номера Маши постучали. На пороге стоял Гриша. Он выглядел немного неловко, держа в руках две коробки с местными сладостями.
— Привет, — сказал он, протягивая коробки. — Это вам. От меня и от Артёма. Он сказал, что ему надо срочно позвонить, а я тут… ну, типа, передаст.
Маша взяла коробки, чувствуя, как щеки заливает румянец.
— Спасибо. Проходите.
Гриша вошел. Ира уже успела приготовить чай. Атмосфера была более непринужденной, чем Маша ожидала. Гриша оказался на удивление простым в общении. Он рассказал пару историй про хоккейную команду, про то, как Артём «вёл себя как мелкий мальчишка» на тренировке, когда узнал, что Маша лидирует.
— Он так нервничал, когда ты на лутце чуть не упала, — сказал Гриша, разглядывая узор на кружке. — Я думал, он сейчас с трибуны прыгнет.
— Он сказал, что будет там, — тихо проронила Маша. — И это помогло.
— Артём такой. Он умеет поддержать. Без лишних слов, — Гриша посмотрел на нее, и в его взгляде читалось понимание. — Он вообще… сложный парень. Много скрывает. Но ты умеешь его раскусить, как никто другой.
— Я его ненавидела, — призналась Маша.
Гриша рассмеялся.
— Это мы заметили. И он тоже. Говорил, что ты «стервозная королева льда». Но потом… потом начал пропадать по утрам. А когда возвращался, у него был такой вид, будто он горы свернул.
— Он показал мне, как правильно накладывать тейп, — сказала Маша, чувствуя, как история их отношений становится всё более абсурдной.
— Ага, — Гриша кивнул. — Я знаю. Он потом мне жаловался, что у тебя «слишком чувствительная кожа».
Ира, которая всё это время слушала с интересом, рассмеялась.
— Так, так, так. Значит, «чувствительная кожа»? Артём Никитин, кажется, у нас не только «капитан с клюшкой», но и «доктор с нежными пальцами»!
Гриша улыбнулся.
— Всё сложнее, чем кажется. У них там какая-то своя «территория». Он сам не понимает, что происходит. Но ты, Маша, — он снова посмотрел на неё серьёзно, — будь с ним осторожна. Он… парень с огоньком. А ты — тот, кто может его как поджечь, так и потушить.
Разговор продолжался еще час. Ира с Гришей обнаружили, что у них гораздо больше общего, чем просто их друзья. Общий враг в виде ненависти, общая поддержка в лице друг друга.
Когда Гриша ушел, Маша осталась наедине со своими мыслями. Ненависть уступила место чему-то другому. Чему-то теплому, странному и очень хрупкому. Она посмотрела на коробку сладостей, оставленную Гришей. Артём. Он не пришел сам, но его забота ощущалась в каждом жесте.
В её голове прозвучали слова Гриши: «Он не понимает, что происходит». Может быть, и она тоже. Но одно она знала точно: её борьба на льду стала чем-то большим, чем просто спорт. Это была их общая борьба. Их общая «территория».
Продолжение следует...