7
Утро дня соревнований выдалось промозглым и серым. Маша стояла в очереди на раскатку, ощущая, как напряжение нарастает с каждой минутой. Её лодыжка, хоть и обмотанная плотным тейпом, давала о себе знать легкой ноющей болью. В толпе мелькали знакомые лица: тренеры, менеджеры, другие фигуристы. И среди них — две фигуры, которые для Маши значили целый мир.
У самой трибуны, расположившись на свободных местах, сидели Ирина Петренко и Григорий Ляхов. Ира, её лучшая подруга и единственная, кто знал о настоящей страсти Маши к этому спорту, приехала поддержать её, несмотря на собственный плотный график. Гриша, как верный оруженосец Артёма, оказался здесь по приглашению друга.
Ира, с её всегда жизнерадостной улыбкой и выразительными глазами, казалось, излучала позитив. Она помахала Маше рукой, и та, встретившись с ней взглядом, почувствовала, как страх немного отступает. Ира всегда умела её успокоить.
Гриша, напротив, сидел с абсолютно невозмутимым лицом, лишь коротко кивнув Маше. Он был похож на своего друга — немногословный, но его присутствие было ощутимым.
— Все готовы? — раздался голос судьи.
Маша вышла на лед. И снова этот пронзительный свет, эта огромная, холодная арена. Она сделала круг. И тут же нашла глазами Артёма. Он сидел в своем обычном месте, на верхнем ряду, но сегодня он был не один. Рядом с ним сидела какая-то девушка, явно из команды хоккеистов, но Артём смотрел только на Машу. Его взгляд был таким же спокойным и уверенным, как вчера.
Ира, заметив, что Маша ищет кого-то, помахала ей рукой, затем показала большой палец вверх. Гриша, как будто понимая, что сейчас происходит, сжал кулак в знак поддержки.
Маша глубоко вдохнула. Она больше не чувствовала себя одинокой. На льду была она, музыка, её тело и гравитация. Но за спиной, в толпе, были те, кто верил в неё. Те, кто видел не просто фигуристку, а человека, который сражается за свою мечту.
— Тройной аксель, — прошептала она, разгоняясь.
В этот раз она не думала о падении. Не думала о судьях. Она думала о том, как Артём сказал ей «прыгай для себя». И она прыгнула.
Высоко. Чисто. С идеальным приземлением.
На трибунах послышался одобрительный гул. Маша почувствовала, как в груди разливается тепло. Она оглянулась — Артём аплодировал. Тихо, но решительно. Его аплодисменты были слышнее всех остальных.
Следующие элементы программа шла как по маслу. А потом был каскад. Тройной тулуп, двойной сальхов. И тут Маша увидела, как в толпе, неподалеку от Артёма, мелькнуло что-то знакомое. Почерк. Ира. Она стояла рядом с Гришей, и они оба смотрели на неё. Ира улыбалась, а Гриша… Гриша тоже выглядел как-то непривычно растроганным.
Это было странно. Но в этот момент Маша поняла, что её борьба — это не только её борьба.
Она закончила программу. Эмоции захлестнули её. Слезы сами навернулись на глаза. Она подошла к бортику, где её встретила Лена Сергеевна.
— Машенька, это было… это было гениально! Ты превзошла себя!
Маша просто кивнула, стараясь не расплакаться. Она сделала всё, что могла.
После выступления, в раздевалке, Ира обняла её так крепко, что у Маши перехватило дыхание.
— Машка! Ты была просто невероятна! Я так горжусь тобой! Я видела, как он смотрел!
— Кто «он»? — Маша попыталась улыбнуться, хотя сердце уже знало ответ.
— Ну, Никитин этот! Он так на тебя смотрел, как будто ты его личный талисман! И Ляхов с ним сидел. Представляешь? Наши с ним так просто не пересекаются, а тут…
— Ира, пожалуйста, — Маша мягко высвободилась из её объятий. — Это всё неважно сейчас.
Но было важно. Важно, что Артём смотрел. Важно, что Ира и Гриша поддерживали. Важно, что их ненависть, казалось, стала только поводом для новой, более крепкой связи.
Продолжение следует...