11 часть
Гоночное утро начинается с хаоса. Механики носятся как угорелые, инженеры сверяются с планшетами, пилоты прячутся в моторхоумах, делая вид, что они сосредоточены, хотя на самом деле просто не хотят ни с кем разговаривать перед стартом.
У меня сегодня легендарный план: взять короткие комментарии у всех пилотов перед гонкой, чтобы к вечеру выдать материал. Дима уже заждался с камерой, но я застряла в боксе «Мерседес» — Тото Вольфф решил, что именно сейчас, за час до старта, мне нужно объяснить всю важность новой стратегии команды. Я киваю, записываю, но краем глаза замечаю парня, который стоит чуть поодаль.
Молодой. Очень молодой. В мерседесовской толстовке, с растрепанными волосами и таким выражением лица, будто он сейчас либо уснет, либо сбежит. Я его не знаю.
— Кто это? — шепчу я пиарщице.
— Андреа Кими Антонелли, — отвечает она с гордостью. — Наш юный талант. Тренировочные сессии, работа на симуляторе, скоро будет в Ф-1 официально. Хотите познакомиться?
— А можно?
— Кими! — зовет она. — Подойди, познакомься с журналисткой.
Он подходит. Вблизи кажется еще моложе — лет шестнадцать, хотя паспорт говорит о большем. Глаза усталые, но живые. В них есть что-то... знакомое.
— Элли, — представляюсь я. — Спортивный журналист. Недавно из футбола.
— Кими, — он пожимает руку. Рукопожатие крепкое, не по годам уверенное. — Вы та самая, с футболистами? Я видео видел.
— Видео врут, — улыбаюсь я.
— А фото?
— Фото тоже.
Он усмехается. Усмешка у него кривая, немного грустная.
— Понимаю. Мое фото тоже часто врет.
— Давно в Ф-1?
— Официально — недавно. Но я здесь с детства. Картинг, молодежные серии, теперь вот симулятор и надежда, что когда-нибудь дадут настоящую машину.
— Нравится?
Он смотрит на меня долго. Потом пожимает плечами.
— А у вас есть выбор?
Я замираю. Это именно тот вопрос, который я задаю себе каждую ночь.
— Не всегда, — отвечаю тихо.
— Вот и у меня не всегда.
Мы смотрим друг на друга. И я чувствую это — узнавание. То самое, что бывает между людьми из одного теста. Несмотря на разницу в возрасте, в происхождении, в жизнях. Он — такой же. Поломанный. Уставший притворяться.
— Слушай, — говорю я. — А хочешь кофе? У меня есть полчаса до гонки.
— Хочу. Но если Тото увидит, что я пью кофе перед стартом, он меня убьет.
— А мы спрячемся.
Мы прячемся за техническим боксом, где стоят ящики с запчастями. Я достаю два кофе из своей сумки — всегда ношу с собой запас. Кими смотрит на меня с уважением.
— Вы всегда такая подготовленная?
— Всегда. Когда живешь в режиме выживания, учишься носить с собой все необходимое.
— Выживания?
Я понимаю, что сказала лишнего. Но почему-то с ним не хочется врать.
— Фигурально, — говорю я. — Работа нервная.
Он кивает, но в глазах — понимание. Он раскусил меня. Как и я его.
— Знаете, — говорит Кими, грея руки о стаканчик. — Я иногда думаю, что если бы не гонки, я бы просто исчез. Не в смысле умер, а... растворился. Потому что без скорости я не знаю, кто я.
— А со скоростью знаешь?
— Со скоростью я просто еду. Не думаю. Это единственное место, где голова замолкает.
Я смотрю на него. Ему, наверное, семнадцать. Восемнадцать. А он уже знает то, что я узнала в двенадцать: что единственный способ выжить — заткнуть голову.
— Ты молодец, — говорю я. — Что нашел свой способ.
— А вы?
— Я?
— Что у вас замолкает голова?
Я думаю. Карате? Помогает, но не до конца. Работа? Тоже нет. Лешка? С ним тепло, но голова не замолкает, просто переключается на заботу.
— Не знаю, — признаюсь я. — Наверное, еще ищу.
— Найдете, — говорит он уверенно. — Вы сильная.
— С чего ты взял?
— С того, как вы стоите. Как смотрите. Вы из тех, кто не сдается.
Я улыбаюсь. По-настоящему. Впервые за долгое время.
— Слушай, — говорю я. — А хочешь сделать глупость?
— Всегда хочу.
— Видишь тех механиков? — я киваю на группу парней в синих комбинезонах, которые возятся с колесами. — У них сейчас обед. И там, на столике, стоят бутылки с водой.
Кими смотрит на меня с растущим интересом.
— Вижу.
— Предлагаю добавить туда соус. Из того автомата с хот-догами.
Он смотрит на автомат. Потом на механиков. Потом на меня. И его лицо расплывается в улыбке — мальчишеской, хулиганской, абсолютно счастливой.
— Вы серьезно?
— Я всегда серьезна. Кроме тех моментов, когда нет.
— Это самый лучший план в моей жизни.
Мы крадемся к автомату. Кими прикрывает меня, я давлю на дозатор соуса — острого, чисто-красного, идеального для диверсии. Потом мы по очереди отвлекаем механиков — я задаю дурацкие вопросы про настройки, Кими якобы случайно роняет ключ, и в этот момент соус оказывается в бутылках.
Мы уходим быстрым шагом, сдерживая смех. А через пять минут слышим мат — механики пьют воду и понимают, что их разыграли.
— Это было гениально! — шепчет Кими, когда мы прячемся за углом. — Вы гений!
— Я просто знаю, что работа без приколов — это скучно.
— Можно я буду с вами дружить?
— Можно. Но предупреждаю: я сложная.
— Я тоже. Будем сложными вместе.
Мы жмем руки. И я чувствую — это друг. Как Вини. Как Кама. Как Килиан. Родная душа.
---
Гонка начинается через час. Я стою на пит-лейне, смотрю на машины и чувствую, как адреналин зашкаливает. Не мой — чужой. Но он заразителен.
Шарль выходит из бокса в красном комбинезоне. Ловит мой взгляд и улыбается. Та самая улыбка — солнечная, теплая, мальчишеская.
Я отворачиваюсь.
Почему-то сегодня она меня раздражает. Слишком правильная. Слишком светлая. Слишком... сказочная.
Кими подходит ко мне перед стартом.
— Элли! Я буду смотреть трансляцию. Если выиграю когда-нибудь, вы первый журналист, которому дам интервью.
— Договорились. Только без соуса в микрофон.
— Обещать не могу.
Он убегает. А я смотрю ему вслед и думаю: какой он обычный. Обычный парень с обычными проблемами. Не гонщик-звезда, не бабник, не женатый красавчик с обложек. Просто мальчишка, который тоже ищет способ заткнуть голову.
Шарль садится в машину. Вижу только его шлем с номером 16. Красный, как кровь. Как флаги. Как всё в этом мире.
Дима рядом:
— Ты готова?
— Всегда готова.
— Кстати, — он кивает в сторону бокса «Феррари». — Твой Леклер только что искал тебя глазами.
— Он не мой.
— Ага.
Гонка начинается. Моторы ревут так, что закладывает уши. Я привыкла — почти не вздрагиваю.
Машины уходят на первый круг.
Я смотрю на табло. Шарль — третий. Кими пока только на симуляторе, но я знаю, что он смотрит трансляцию где-то в глубине бокса.
И думаю о том, что сегодня познакомилась с человеком, который меня понял. С которым можно быть собой. С которым можно обливать механиков соусом и смеяться как ребенок.
А Шарль... Шарль — это другое. Шарль пахнет спокойствием. Шарль смотрит так, будто видит меня насквозь. Шарль — опасный.
Но Кими — обычный. Как Вини. Как Кама. Как Лешка.
Мой мир.
А Шарль — из другого.
Жаль только, что я не замечаю, как, глядя на Кими, я вижу то же, что и в Шарле — ребенка. Который прячется за скоростью. Который тоже боится. Который тоже ищет.
Просто Шарль научился улыбаться лучше.
А Кими еще нет.
---
После гонки — Шарль финиширует вторым — я захожу в бокс «Феррари» для послематчевого интервью. Он стоит, потный, уставший, но счастливый. Увидев меня, улыбается.
— Элли! Вы видели?
— Видела. Хороший финиш.
— Хороший? Я выгрыз это второе место зубами!
— Я напишу: «Леклер выгрыз второе место зубами». Пойдет?
Он смеется.
— Вы невыносимы.
— Я знаю.
Мы начинаем интервью. Он отвечает, я записываю. Дима снимает. Всё профессионально, сухо, по делу.
— Последний вопрос, — говорю я. — О чем вы думали на последнем круге?
Он смотрит на меня. В его глазах — что-то такое... личное.
— О том, что дома ждет жена, — говорит он. И пауза. Слишком длинная. — И о том, что после гонки меня ждет интервью с самой острой журналисткой паддока.
Я поднимаю бровь.
— Это была попытка флирта?
— Это была констатация факта.
— Шарль, вы женаты.
— Я помню.
— Тогда прекратите.
— Не могу.
Я выключаю диктофон.
— Интервью окончено.
Ухожу. Не оборачиваюсь.
Но слышу, как он говорит тихо:
— Спокойной ночи, Элли. Спите на кровати.
Вечером я сижу в номере с Лешкой. Он учит английский, я смотрю в потолок.
— Эль, — говорит Лешка. — А что за парень сегодня с тобой на фото?
— Какой парень?
— В Инстаграме. Кто-то выложил, как вы с каким-то молодым смеетесь у автомата.
Я беру телефон. Точно. Кто-то сфоткал нас с Кими после диверсии с соусом. Мы оба хохочем, я в его плечо, он — в мою макушку. Обычные. Живые.
Комментарии: «Кто это с Кими?», «Они встречаются?», «Элли снова с кем-то тусуется».
Я вздыхаю.
— Это Кими. Пилот. Мы просто подружились.
— Он симпатичный.
— Леш, ему семнадцать.
— И что? Тебе девятнадцать.
— Я старая для него.
— Ты странная.
Я смотрю на фото. На наше смеющиеся лица. И думаю о том, что с Кими легко. Потому что он не пытается залезть мне в душу. Он просто рядом. Как Вини. Как Кама.
А Шарль...
Шарль пытается. И это страшно.
Потому что если он залезет, то увидит всё. И либо убежит, либо останется. А я не знаю, что хуже.
Приходит сообщение.
«Видел фото. Вы с Антонелли подружились? Он хороший парень. Береги его. Ш.Л.»
Я не отвечаю.
Но почему-то внутри опять щемит.
И запах ромашкового чая снова преследует меня до утра.