23 часть
Тишина в нашей квартире стала осязаемой. Она висела в воздухе, оседала на мебели, застревала в горле.
Мы не ссорились. Мы просто перестали разговаривать.
Шарль уходил на трассу рано утром, возвращался поздно вечером. Я брала интервью, писала статьи, встречалась с Кими. Мы сталкивались на кухне, целовали друг друга в щеку и расходились по разным комнатам. Как соседи. Как чужие.
Лешка наблюдал за этим молча. Он больше не хамил Шарлю, но и не пытался сближаться. Просто смотрел. Ждал.
— Эль, — сказал он однажды вечером, когда я сидела с ноутбуком на диване. — Что у вас происходит?
— Ничего.
— Врешь.
— Немного.
— Ты сама в это веришь?
Я закрыла ноутбук. Посмотрела на брата.
— Леш, я не знаю. Мы просто... устали.
— От чего?
— От всего. От сплетен, от прошлого, от меня.
— Ты опять начинаешь?
— Что начинаю?
— Закапываться в свою раковину. Думать, что ты проблема. Что ты недостаточно хороша.
Я молчала. Потому что он был прав.
— Эль, — Лешка сел рядом. — Я, конечно, не эксперт в отношениях. Но мне кажется, вы оба просто боитесь сделать шаг.
— Какой шаг?
— Не знаю. Поговорить по-настоящему. Не о работе, не о планах, а о том, что внутри.
Я посмотрела на него. Мой маленький брат, который стал таким взрослым.
— С каких пор ты стал психологом?
— С тех пор как ты перестала говорить.
Я усмехнулась.
— Ладно. Я попробую.
---
Я попробовала в пятницу вечером.
Шарль сидел в гостиной, смотрел телик невидящим взглядом. Я села рядом.
— Поговорим?
Он повернулся. В его глазах — усталость.
— О чем?
— О нас.
— А что о нас говорить? Мы вместе. Мы живем под одной крышей. Мы спим в одной постели. Чего еще?
— Ты злишься?
— Нет.
— Врешь.
— Немного.
Я вздохнула.
— Шарль, я знаю, что в последнее время все сложно. Лешка, работа, прошлое... Я пытаюсь.
— Ты пытаешься? — он усмехнулся. — Элли, я три месяца живу с тобой и чувствую себя как на минном поле. Я не знаю, когда ты закроешься, когда уйдешь в себя, когда снова начнешь спать на полу. Я устал ждать, когда ты мне доверишься.
— Я доверяю тебе.
— Нет. Ты доверяешь мне настолько, чтобы я был рядом, но не настолько, чтобы впустить меня до конца. Ты до сих пор не рассказала мне всего. Ты до сих пор просыпаешься в три ночи и не говоришь, что тебе снится. Ты до сих пор сидишь на полу, когда тебе страшно, вместо того чтобы прийти ко мне.
Я молчала. Потому что он был прав.
— Я стараюсь, — сказала тихо.
— Я знаю. Но стараться — это не значит быть вместе. Быть вместе — это когда ты не боишься показать мне свою боль. А ты боишься.
— А ты? — я посмотрела на него. — Ты показываешь мне свою?
Он замер.
— Что?
— Ты всегда улыбаешься. Всегда говоришь, что все хорошо. Но я вижу, как ты устаешь. Как ты переживаешь из-за прессы, из-за семьи, из-за того, что тебя называют "разведенным бабником". Ты тоже не открываешься.
— Потому что я не хочу нагружать тебя.
— А я не хочу нагружать тебя. И что получается? Два человека, которые любят друг друга, но молчат, чтобы не сделать больно.
Мы смотрели друг на друга. Между нами была пропасть. И оба боялись сделать первый шаг.
— Элли, — сказал Шарль. — Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Но я не знаю, как быть дальше.
— Я тоже не знаю.
Он взял мою руку.
— Давай попробуем по-другому. Давай договоримся: если тебе страшно — ты говоришь. Если мне тяжело — я говорю. Без масок. Без "все хорошо".
— А если не получится?
— Получится. Мы же научились всему остальному. Научимся и этому.
Я кивнула.
— Хорошо. Давай попробуем.
---
Мы проговорили до трех ночи.
Я рассказала ему про отца. Про все. Про каждую ночь на полу. Про шрам. Про то, как в семнадцать лет думала, что не доживу до двадцати.
Он слушал. Иногда сжимал мою руку. Иногда просто смотрел.
— Элли, — сказал он, когда я закончила. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю.
— Я не сильная. Я просто научилась выживать.
— Это и есть сила. Не та, что бьет, а та, что терпит и идет дальше.
— А ты? — спросила я. — Расскажи о себе.
Он рассказал. О давлении отца, который хотел видеть в нем чемпиона с пеленок. О брате, который умер. О том, как после этого он не мог нормально спать год. О Шарлотте — не как о бывшей жене, а как о человеке, с которым они оба ошиблись, думая, что любовь придет со временем.
— Мы оба сломаны, — сказала я.
— Да. Но вместе мы можем стать целыми.
Мы уснули под утро. В обнимку. На диване.
---
Утром я проснулась от запаха кофе. Шарль стоял на кухне, жарил яичницу. Лешка сидел за столом и читал книгу.
— О, проснулась, — Шарль улыбнулся. — Завтракать будешь?
— Буду.
Я села за стол. Лешка посмотрел на меня, потом на Шарля, потом снова на меня.
— Помирились? — спросил он.
— Мы не ссорились, — ответил Шарль. — Мы разговаривали.
— А, ну да. Взрослые называют это "разговаривать".
Я фыркнула.
— Ты слишком много знаешь.
— Я вообще умный.
Мы позавтракали втроем. Почти нормально. Почти как семья.
---
Через два дня Шарль улетал на гонку в другую страну. Я оставалась в Лондоне — работа, интервью, Лешка.
— Будешь скучать? — спросил он в аэропорту.
— Буду.
— Не закрывайся.
— Постараюсь.
— Звони. Если что.
— Ты тоже.
Он поцеловал меня на прощание. Долго. Нежно.
— Я люблю тебя, Элли.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю.
Он ушел в зону вылета. Я смотрела ему вслед и думала о том, что впервые за долгое время не боюсь.
Не боюсь, что он не вернется. Не боюсь, что между нами снова вырастет стена.
Мы научились говорить. А значит, все получится.
Телефон пискнул. Сообщение от Лешки: «Он классный. Береги его».
Я улыбнулась и пошла к выходу.