25 часть
Мы вернулись с гендер-пати за полночь. Шарль молчал всю дорогу, смотрел в окно, и я не решалась нарушить тишину. В квартире он сразу ушел в душ, а я осталась на кухне, переваривая вечер.
Это было странное мероприятие. Подруга Карина — не самая близкая, но мы дружили еще по Москве — позвонила в девять утра с криком: "Вы обязаны быть сегодня! И твоего гонщика тащи, хочу на него посмотреть!". Я пыталась отказаться, но она уже повесила трубку.
Шарль отнесся к этому спокойно. Даже с любопытством.
— Гендер-пати? — переспросил он за завтраком. — Это где узнают пол ребенка?
— Да. Обычно с шариками, тортом и истерикой.
— Звучит весело.
Я смотрела на него и думала: он правда не понимает, или притворяется? Для него, выросшего в большой семье, где дети — это счастье, такие вещи были естественны. Для меня — очередной повод понервничать.
---
Место проведения оказалось загородным клубом под Лондоном. Шарики, цветы, улыбающиеся лица. Карина светилась, ее муж суетился вокруг гостей. Нас встретили как почетных гостей — все-таки "та самая русская журналистка" и "тот самый гонщик".
Шарль был вежлив, улыбался, но я видела: ему не по себе. Слишком много незнакомых людей, слишком много внимания. Он держал меня за руку и не отпускал.
— Волнуешься? — шепнула я.
— Немного. Я не очень люблю такие сборища.
— Мог бы отказаться.
— Ты же хотела пойти.
Я промолчала. Он всегда так — ставит мои желания выше своих.
Церемония началась. Ведущая шутила, гости ахали. Наконец, кульминация: огромная коробка, из которой должны вылететь шары. Синие или розовые?
Карина и ее муж нажали на кнопку. Коробка открылась, и в небо взмыли сотни розовых шаров.
— Девочка! — закричали гости.
Карина плакала, муж обнимал ее. Все хлопали, кричали, поздравляли.
А я смотрела на Шарля.
Он замер. Смотрел на эти розовые шары, на счастливую пару, и в его глазах было что-то такое... Я не могла прочитать. Тоска? Мечта? Боль?
— Шарль? — позвала я тихо.
Он вздрогнул, посмотрел на меня, и улыбнулся. Но улыбка была не та — солнечная, а другая. Грустная.
— Красиво, — сказал он. — Правда?
— Правда.
Он взял мою руку, поднес к губам, поцеловал.
— Элли, — прошептал он. — Я когда-нибудь стану отцом?
У меня сердце пропустило удар.
— Ты хочешь?
— Очень.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Внутри все смешалось: страх, нежность, желание сделать его счастливым.
— Шарль...
— Прости, — он тряхнул головой. — Не время. Просто... этот вечер.
Он отвернулся, делая вид, что рассматривает гостей. Но я видела, как дрожит его рука.
---
Домой мы ехали молча. Я думала о его словах. О том, что он хочет детей. О том, что я никогда не думала об этом всерьез. Моя жизнь была борьбой за выживание, какое там материнство? Но сейчас, глядя на него, я вдруг представила... маленькую девочку с его улыбкой. С моими глазами. Которая будет бегать по этой квартире, смеяться, требовать внимания.
Страшно. До ужаса страшно.
Но почему-то не так, как раньше.
---
Утром я проснулась от запаха кофе. Шарль уже был на кухне, сидел с чашкой и смотрел в окно.
— Доброе утро, — я подошла, обняла его со спины.
— Доброе. Выспалась?
— Ага. А ты?
— Не очень.
Я села напротив. Посмотрела на него.
— Шарль, поговори со мной.
— О чем?
— О вчера. О том, что ты сказал.
Он молчал долго. Потом заговорил:
— Знаешь, я всегда хотел семью. Настоящую. Не ту, что была у меня с Шарлоттой, а... такую, как у моих родителей. Где дети, шум, счастье. Я думал, что гонки — это главное. Но чем старше становлюсь, тем больше понимаю: главное — это те, кто ждет тебя дома.
— Я жду.
— Я знаю. И это уже много. Но... — он посмотрел на меня. — Элли, я боюсь.
— Чего?
— Что ты никогда не захочешь того же. Что дети для тебя — это табу. И я не могу тебя винить. После того, что ты пережила...
Я взяла его руку.
— Шарль, я не знаю, хочу ли детей. Честно. Я никогда об этом не думала. Моя жизнь была борьбой, а не планированием.
— Я понимаю.
— Но я хочу думать об этом. С тобой.
Он поднял глаза. В них — надежда.
— Правда?
— Правда. Не обещаю, что скажу "да" завтра. Но я готова хотя бы представить это. Ради нас.
Он обнял меня так крепко, что я пискнула.
— Ты невероятная, — шепнул он.
— Я знаю.
---
Лешка зашел на кухню, зевая.
— Чего вы обнимаетесь с утра пораньше?
— А ты завидуешь? — подколол Шарль.
— Есть чему? — Лешка усмехнулся, но в глазах — тепло. Он уже не злился. Привыкал.
— Леш, — сказала я. — А ты как думаешь? Если бы у нас с Шарлем был ребенок, ты бы хотел братика или сестренку?
Лешка замер с кружкой в руке. Посмотрел на меня, потом на Шарля.
— Вы серьезно?
— Пока нет. Но думаем.
Он пожал плечами.
— Девочку. Чтобы была такая же упрямая, как ты. Или мальчика, чтобы гонял в футбол со мной.
Шарль рассмеялся.
— Компромисс — двойня?
— Охренеть, — выдохнул Лешка. — Двойня? Вы с ума сошли?
— Это просто разговор, — успокоила я. — Не бери в голову.
Но Лешка уже загорелся.
— А можно я буду учить их драться? И играть в футбол? И...
— Леш, иди чистить зубы, — перебила я. — Опоздаешь в школу.
Он ушел, бормоча что-то про "нечестно".
Мы с Шарлем переглянулись и рассмеялись.
---
Вечером я сидела на балконе и смотрела на город. Шарль вышел, накинул мне на плечи плед.
— Замерзнешь.
— Немного.
— О чем думаешь?
— О том, что моя жизнь изменилась. И я даже не заметила как.
— В хорошую сторону?
— В лучшую.
Он сел рядом, обнял.
— Элли, я не буду давить. Ни с детьми, ни со свадьбой, ни с чем. Ты сама решишь, когда будешь готова.
— А если никогда?
— Значит, будем жить так. Главное — вместе.
Я прижалась к нему.
— Шарль?
— М?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть. За то, что ждешь. За то, что не сдаешься.
— Я люблю тебя. Это не требует усилий.
Мы сидели на балконе, смотрели на огни Лондона. Внутри меня росло что-то новое. Надежда. На то, что я смогу. На то, что у нас все получится.
И где-то в глубине души, в самом укромном уголке, я вдруг отчетливо увидела маленькую девочку с кудряшками и его улыбкой.
Страшно. Но уже не так, как раньше.