Рубашка
Смеясь над рубашкой Панталоне компания вернулась к дому Жигончес. Смеялись только Т/И и сам парень, тихо, потому что Францден заснула. Или только прикинулась, чтобы дома сразу лечь спать и всё хорошенько обдумать. Было над чем.
Пока Т/И пила чай на кухне и слушала анекдоты папы Воробушка, он в этом был мастер, то Луиза зашивала рубашку ту самую. Прям на нем, ведь раздеваться он не пожелал. Пока все заняты, можно рассказать об этом Дилане. Хорошо.
Он пришел в беседку. Он её увидел. Аккуратную Фрайнден, в нежном платье, осторожными косичками. И нет. Это не делало её навязчивой милашкой, девочкой-кокеточкой. В её образе был только задор, готовность к любой игре, предвкушение.
— Привет, Дилан!
— Привет, Фрайнден!
— Ты часто сюда приходишь?
— Да.
— А я вот первый раз. Уютно.
— Я знаю.
— Что я здесь первый раз?
— Что здесь уютно. Про тебя я ничего толком не знаю,— он сказала это легко и непринужденно, явно с намеком на продолжение беседы. Они же в беседке. Вот это шутка!
— Я про тебя тоже, если честно.
— Ну да.
— Мне нравятся твои глаза.
— Спасибо. А мне твои туфли. Они очень блестящие и чистые. Потому что ты не хочешь, да?
— Да.— А-А-А-А! Хотелось так и кричать. Но она ответила спокойно, она леди! Спокойно, будто её голос—это лед, который добавляют в горячий чай. Горячий, как но вопрос.
— Ну это ясно. А коляска где?
— За Жюркой.
— Что она там делает? Ты разве не должна на ней сидеть?
— Я пересела сюда, а коляску откатила назад, чтобы не мешала. Руки-то у меня не онемели.
— Да я понял.— Когда Панталоне говорит "понял", то звучит совсем по-другому. Лучше. Но сейчас девочке было не до этого.
— Почему ты приходишь сюда?
— Потому что мои ноги не онемели.
Можно ответить в ответ его словами, но грубить не хотелось. Но и оставлять так тоже нельзя.
— Ты специально?
— Что специально?
— Делаешь комментарии о ногах.
— А я не могу?
— Это неприятно.
— А ты неженка что ли?
— Нет.
— Тогда что тебе не нравится?
— Я могу сказать, что мне нравится.
— А если я не хочу знать?
— Тебя может удивить ответ.
— А я не хочу удивляться.
— Он заинтересует тебя.
— Упрямая. Как баран! Говори.
— Ты мне нравишься.
— Почему?
— Почему тебе нравится Жюрка?
— А кто тебе сказал, что мне нравится?
— Ты часто приходишь сюда.
— А ты следила?
— Иногда.
— Маньячка что ли?
— Нет.
— Хорошо, что нет. А то была бы ты никудышной.
— Так зачем ты приходишь сюда?
— Ты не ответила на вопрос, почему я тебе нравлюсь.
— Я могла бы привести пример с помощью Жюри Дель Кар.
— Так скажи, я ж не маленький сопляк.
— Мне нравится твой смех. Я всё время хочу тебя смешить, чтобы слышать его. И глаза твои. Как сок, которым не напиться, ведь хочется всё больше и больше.
— Потому что жажду надо водой утолять.
— ...
— Что молчишь?
— Я думала, что ты ещё что-то скажешь.
— Я уже всё сказал.
— И твои волосы... Я бы хотела пускать в них руку и ерошить.
— А вдруг у тебя руки грязные?
— Я их помыла бы.
— А знаешь, что мне нравится?
— Не знаю.
— Шоколад. А ты нет.
— Почему?
— Не нравишься и всё.
— Ну я же объяснила, почему ты мне нравишься.
— Во-первых, ты объясняла, почему я тебе именно нравлюсь, а у меня наоборот, а во-вторых, ты могла также ответить. Нравишься и всё
— Ты бы принял такой ответ?
— Не стал бы допрашивать.
— А я буду. Почему я тебе не нравлюсь?
— Ты инвалидка, Фрайнден! Ты даже стоять не можешь! Я держать тебя не собираюсь.
— А если бы я была здорова? Нравилась бы?
— Нравилась бы. Но ты не здорова, а больна.
— Знаешь, я скоро смогу ходить. Мой друг нашел мне врача.
— Тогда прибежишь ко мне. И я подумаю.
— Подумаешь? Ты же сказал, что я тебе нравилась бы, если б ходила!
— Я передумал. Не очень как-то хочу, чтобы ты мне нравилась.
— Я тоже передумала. Ты мне больше не нравишься.
— Ура! Я рад этому. Не хочу, чтобы ты была рядом. С этой коляской.
— Ну и катись к черту!
— Может "иди"? "Катись" тут только ты.
— А знаешь что! Я не могу ходить, я не знаю как. Но я знаю, как делать собственную бумагу, я знаю астрономию, я знаю, как делать открытки, я знаю, как выращивать сирень! А ты в жизни не будешь этого знать! Не будешь уметь! Потому что сможешь только ходить! Двигать своими ногами! Потому что твоя башка будет занята только этим! Как все! Ходить могут все, кроме меня! А вот астрономию, изготовление бумаги и выращивание сирени знаю я! Одна! На всех детей! И не только Озрабея, я знаю это лучше, чем каждый ребёнок Иприбея! И для этого мне не нужны ноги! И не будут! И лечиться я тоже не буду! Мне и не надо! Подумаешь!— говорила Фрайнден. То ли ему, то ли себе. Но она хотела, чтобы это услышал каждый. Во всём мире.— Понял?!
Дилан вжался в самого себя, будто его стягивала Черная дыра изнутри. А глаза расширились до размеров планеты. Но сейчас он был ничтожен, как астероид во всей вселенной.
— А теперь иди, а лучше беги отсюда на своих здоровых ногах! Тебе всё равно не нравится Жюри Дель Кар! Живо!
Бинго не убежал. Он сбежал. И пусть. Так даже лучше. Фрайнден ноги не нужны, чтобы быть счастливой. И пусть она даже проживет меньше, но счастливее. И гордо.
Кричала она, когда Т/И и Панталоне смеялись. Она подгадала момент.
Никто не умеет то, что умеет она, а она не умеет то, что умеют все. Но умела. А значит во всех вариациях выигрывает. Ну и пусть!