Глава 14.
Рождество приближалось, но праздничного настроения в Хогвартсе не было. Слишком многое изменилось за последние месяцы. Слишком мрачными стали коридоры, слишком напряжёнными — лица студентов. Даже Большой зал, украшенный гирляндами и огромными елями, не казался таким тёплым, как в прежние годы. Волан-де-Морт вернулся, и его тень лежала на замке, как пелена.
Ливия почти не замечала праздничной суеты. После того разговора в подземельях она ходила сама не своя. Слова Блейза Забини засели в голове, как заноза: «Он сделал это не по своей воле. Ему приказали». Она пыталась гнать эти мысли, пыталась держаться за свою ненависть, но та ускользала, как вода сквозь пальцы.
Каждый раз, когда она видела Драко Малфоя — в коридоре, в Большом зале, на уроках, — она ловила себя на том, что смотрит на него слишком долго. И каждый раз он проходил мимо, не поднимая глаз. Худой, бледный, с тёмными кругами, которые, казалось, становились только глубже. Он больше не ходил со своей свитой. Крэбб и Гойл всё ещё таскались за ним, но он едва замечал их. Пэнси Паркинсон, казалось, была готова локти кусать от досады — Малфой больше не обращал на неё внимания.
Однажды вечером Ливия сидела в гостиной Слизерина, безуспешно пытаясь читать «Продвинутое зельеварение», когда Трейси Дэвис плюхнулась на диван рядом с ней.
— Ты какая-то странная в последнее время, — заявила Трейси без предисловий. — Ходишь как в воду опущенная. Что случилось?
— Ничего, — машинально ответила Ливия.
— Врёшь. — Трейси прищурилась. — Это из-за Малфоя?
Ливия вздрогнула и подняла глаза. Нельзя, чтобы она узнала что-то про него...
— С чего ты взяла?
— С того, что ты смотришь на него каждый раз, когда думаешь, что никто не видит. — Трейси вздохнула. — Лив, я твоя подруга. Я же вижу. Что происходит?
Ливия помолчала, глядя в огонь камина. Ей хотелось рассказать — выплеснуть всё, что накопилось за эти недели. Про подарки, про тайного поклонника, про карту звёздного неба, про слова Блейза... Но она не могла. Это было опасно — для неё, для Трейси, для Драко.
— Я просто устала, — сказала она наконец. — Этот год... он тяжёлый. Слишком много дел, забот, тревог... И все это так навалилось, что, кажется, будто я сейчас тресну.
Трейси не поверила, но не стала допытываться. Она только сжала руку Ливии и тихо сказала:
— Если что — я рядом. Помни.
Ливия кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она не заслуживала такой подруги. Но эта ложь была во благо всем.
---
Неделя перед Рождеством выдалась особенно холодной. Снег валил почти каждый день, засыпая дорожки и превращая Хогвартс в ледяной дворец. Студенты мёрзли даже под согревающими чарами, и к вечеру гостиные были забиты до отказа.
Ливия вернулась в спальню поздно — она снова засиделась в библиотеке, пытаясь наверстать учёбу. В спальне было темно и тихо, девчонки уже спали. Она зажгла свечу у кровати, разделась и уже хотела забраться под одеяло, когда заметила что-то на тумбочке у кровати
Маленький флакон из тёмного стекла. И записка.
Сердце пропустило удар. Она схватила записку, развернула дрожащими пальцами.
«Астрономическая башня. Завтра. Полночь. Приходи одна. Т.П.»
Внутри флакона переливалась серебристо-зелёная жидкость. Оборотное зелье. Он хотел, чтобы она пришла незамеченной.
Ливия опустилась на край кровати. Руки дрожали, в висках стучало.
Полночь. Астрономическая башня. Завтра.
Она так долго гадала, кто скрывается за этими инициалами. Так долго перебирала имена, отвергала догадки, спорила сама с собой. И теперь он звал её. Открыто. Сам.
Или не он? Может, это ловушка? Может, кто-то узнал про подарки и решил подставить её — или его?
Она долго сидела в темноте, вертя в пальцах флакон, и пыталась унять бешено колотящееся сердце. Страх боролся с любопытством, гнев — с чем-то, чему она до сих пор отказывалась дать имя.
Она вспомнила слова Полумны: «Его спиральки серебряные. Они тянутся к тебе, даже когда он сам этого не хочет».
Она вспомнила слова Блейза: «Он сделал это не по своей воле. Ему приказали».
Она вспомнила карту звёздного неба с её инициалами внутри созвездия.
Если это ловушка — она попадётся. Если это игра — она проиграет. Но если это правда... если за всеми этими подарками, записками, розой с каплей крови стоит нечто большее...
Она должна узнать.
---
День перед встречей тянулся бесконечно. Ливия не могла сосредоточиться ни на одном уроке. На Зельях она трижды перепутала ингредиенты, за что получила от Снейпа язвительный комментарий о том, что «некоторые студенты, очевидно, считают, что мозги можно оставить в спальне вместе с мантией». На Трансфигурации Макгонагалл сделала ей замечание за то, что она смотрела в окно, а не на доску.
За ужином она почти не притронулась к еде. Трейси бросала на неё встревоженные взгляды, но, к счастью, не расспрашивала. Ливия не была уверена, что смогла бы сейчас поддерживать разговор.
Она не знала, чего ждать. Не знала, кто придёт. И от этого неизвестности внутри всё сжималось в тугой узел.
Вечером, сидя в спальне, она достала дневник и попыталась записать мысли — как делала это дома, после исключения. Но слова не шли. Она написала всего три строчки:
«Сегодня ночью я узнаю, кто такой Т.П. Мне страшно. Мне очень, очень страшно».
Она закрыла дневник и сунула его под подушку. Потом проверила флакон с Оборотным зельем — на месте. Взглянула на часы. Одиннадцать вечера. Ещё час.
Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и слушала, как за окном плещется не до конца замёрзшая вода Чёрного озера. В спальне было тихо — соседки уже спали. Только где-то далеко, за стенами подземелий, завывал ветер.
Она думала о Драко. Нет, не думала — запретила себе. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его лицу в поезде. К его словам в Большом зале. К тому, как он сжимал левое предплечье, будто оно болело. Она не хотела признаваться, даже бы перед Тёмным Лордом, но она волновалась за него.
«А вдруг Блейз прав? — шепнул внутренний голос. — Вдруг он действительно не хотел? Вдруг ему приказали?»
Но она заставила голос замолчать. Она не будет строить иллюзий. Не будет надеяться. Она просто пойдёт и увидит. И тогда — какой бы ни была правда — она будет знать наверняка.
В половине двенадцатого она поднялась. Накинула мантию, взяла флакон, сунула палочку в карман. Выскользнула из спальни и прошла через пустую гостиную — тени от камина метались по стенам, создавая причудливые узоры.
У выхода из подземелий она откупорила флакон и сделала глоток. Зелье обожгло горло, и через мгновение она почувствовала, как тело меняется — кожа становится грубее, волосы темнеют, черты лица искажаются. Она не стала смотреть в зеркало. Ей было всё равно, на кого она похожа.
Она шла через спящий замок, и её шаги эхом разносились по пустым коридорам. Портреты дремали в своих рамах, факелы едва горели, отбрасывая дрожащие тени. На лестнице, ведущей к Астрономической башне, было особенно холодно — ветер задувал в щели, и Ливия поёжилась. Видимо подшёрстком её зелье не наградило.
С каждым шагом сердце колотилось всё быстрее. Она не знала, что скажет. Не знала, что сделает. Знала только одно: она должна увидеть его лицо. Должна услышать его голос. Должна понять.
Последний пролёт. Тяжёлая дверь, ведущая на смотровую площадку. Ливия остановилась, переводя дыхание. Действие Оборотного зелья заканчивалось — она чувствовала, как тело возвращается к привычным очертаниям.
Она толкнула дверь и вышла на башню.
Ночное небо раскинулось над ней — огромное, бездонное, усыпанное звёздами. Луна висела над самым горизонтом, заливая площадку серебристым светом. Ветер трепал волосы и мантию, но Ливия не чувствовала холода.
Она была не одна.
У парапета, спиной к ней, стояла фигура в тёмной мантии. Высокая, напряжённая. Ветер трепал волосы незнакомца.
Ливия замерла.
Фигура медленно обернулась, и лунный свет упал на лицо.
_______
И на этом глава закончилась. Как думаете, кто же окажется под инициалами Т.П? Чем закончится встреча Ливии с ним? Будет интересно прочитать ваши догадки)