Глава 13.
Дни за днем тянулись медленно, точно так же, как тянулся декабрь. Снег за окнами гостиной Слизерина то падал, то таял, то снова заметал дорожки, а напряжение в замке росло с каждым днём. Кэрроу вели себя всё наглее: Алекто наказывала младшекурсников за малейшую провинность, Амикус устраивал «показательные дуэли» на уроках, и всё больше студентов предпочитали не высовываться из своих гостиных.
Ливия продолжала носить карту звёздного неба в кармане мантии. Она больше не показывала её никому —даже Трейси. Полумна единственная, кто видел её, кроме мадам Пинс. После разговора в теплице она решила, что будет держать всё при себе, пока сама не разберётся, что к чему.
Но разобраться не получалось. Мысли ходили по кругу, как заезженная пластинка. «Т.П.» — кто он? Почему Блэки? Почему её инициалы? И главное — если это Малфой, то зачем ему это?
Она всё ещё ненавидела его. Ненавидела за те слова в Большом зале, за холодный взгляд, за месяцы молчания. И никакая карта, никакие розы не могли этого изменить.
В тот вечер ей нужно было в подземелья — профессор Снейп оставил записку с требованием забрать ингредиенты для зелья, которое она провалила на прошлой неделе. «Если вы, мисс Мун, желаете исправить оценку, будьте любезны явиться в лабораторию сегодня после ужина».
Ливия не хотела идти. Подземелья вечером были не самым приятным местом — холодно, темно, и вечно кто-нибудь прячется по углам. Но «Превосходно» по Зельям ей было нужно, так что она накинула свою зимнюю теплую мантию и спустилась.
Лаборатория оказалась заперта. Записка Снейпа, приколотая к двери, гласила: «Мисс Мун, я задержался в кабинете директора. Ингредиенты на складе. Возьмите сами. И не разбейте ничего».
— «Ну классно, ещё ниже идти надо»,— подумала девушка и с недовольным видом отправилась к лестнице.
Ливия вздохнула и направилась к складу — маленькой комнатушке в конце коридора последнего этажа, где хранились запасы зелий и трав. Дверь была приоткрыта, внутри горел тусклый свет.
Она уже взялась за ручку, чтобы поскорее все взять и отдать Снейпу, когда услышала голоса.
— ...говорю тебе, он себя угробит. Ты видел его сегодня? Он едва на ногах стоит.
Это был Блейз Забини. Его голос трудно было не узнать, но сейчас он звучал непривычно встревоженно.
— Видел, — ответил второй голос. Теодор Нотт. — Он с начала года такой. Снейп пытался с ним поговорить, но он никого не слушает. Запирается где-то по ночам, возвращается под утро. Ты не знаешь, где он пропадает?
Ливия замерла. Она знала, что подслушивать нехорошо. Знала, что нужно было либо сразу зайти на склад, либо уйти. Но ноги будто приросли к полу.
— Знаю, — ответил Блейз, понизив голос так, что Ливии пришлось прижаться к двери, чтобы расслышать. — Я проследил за ним на прошлой неделе. Он ходит в Выручай-комнату. Там что-то есть — какой-то шкаф, большой, тёмный. Он что-то с ним делает. Колдует. И это... это тёмная магия, Нотт. Я чувствовал её даже через дверь.
— Шкаф? — переспросил Теодор. — Зачем ему шкаф?
— Не знаю. Но это не просто шкаф. От него веет холодом. И ещё... — Блейз замолчал, и Ливия услышала, как он переступил с ноги на ногу. — Ты знаешь, что с ним случилось летом?
— Слышал кое-что. Что Тёмный Лорд поселился у них в поместье. Что Малфоя-старшего нет.
— Вот именно. И я думаю, что то, чем Драко занимается в Выручай-комнате, как-то с этим связано. Ему что-то приказали. Что-то... серьёзное.
— Ты думаешь, это Тёмный Лорд?
— А кто ещё? — Блейз тяжело вздохнул. — Он сломлен, Нотт. Я никогда его таким не видел. Даже в прошлом году, когда случилась вся эта история с Мун...
При упоминании своей фамилии Ливия вздрогнула и инстинктивно отступила на шаг. Под ногой хрустнул осколок стекла — какой-то пузырёк, должно быть, выпавший из мусорного ведра.
Разговор в комнате оборвался.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Блейз, за его плечом — Теодор Нотт. Оба смотрели на Ливию с одинаковым выражением: смесь удивления и настороженности.
— Мун, — выдохнул Блейз. — Какого чёрта ты здесь делаешь?
— Я... — она запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я пришла за ингредиентами. Снейп сказал...
— И давно ты здесь стоишь?
— Достаточно, — честно ответила она, понимая, что врать бессмысленно.
Блейз и Теодор переглянулись.
— Что именно ты слышала? — спросил Теодор.
— Про Выручай-комнату. Про шкаф. Про то, что Малфою что-то приказали. — Она скрестила руки на груди. — Он опять во что-то вляпался, да? Впрочем... Мне плевать.
Блейз прищурился.
— Плевать, говоришь?
— Абсолютно. После того, что он сделал, меня не волнует, что там ему приказали и кто. Хоть сам Тёмный Лорд.
— А вот тут ты, возможно, недалека от истины, — пробормотал Блейз.
— Что?
Ливия непонимающе уставилась на него, но он уже взял себя в руки и снова стал тем самым невозмутимым Забини, которого она знала.
— Слушай, Мун. То, что ты услышала... это не для чужих ушей. Особенно не для твоих.
— Почему?
— Потому что. — Он выразительно посмотрел на неё. — Есть вещи, в которые лучше не лезть. Ради твоей же безопасности.
— Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю. — Блейз шагнул ближе и понизил голос. — Ты умная, Мун. Ты сама видишь, что творится в школе. Кэрроу, Пожиратели, слухи... Не лезь в это. Не ходи за Малфоем. Не пытайся выяснить, что он делает. Это опасно. Для всех.
— Да я и не собиралась, — фыркнула Ливия. — Мне нет дела до Малфоя.
— Вот и отлично. — Блейз отступил. — Бери свои ингредиенты и иди в гостиную. И сделай вид, что ты нас не видела, а мы не видели тебя.
Ливия кивнула, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования. Она прошла в складское помещение, схватила с полки стеклянную банку с сушёными кореньями и поторопилась уйти.
Но, уже взявшись за дверную ручку, она замедлила шаг. Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса — Блейз и Теодор, думая, что она ушла достаточно далеко, снова заговорили.
— Зря ты упомянул Мун, — тихо сказал Теодор. — Она теперь будет думать.
— Пусть думает. Главное, чтобы не лезла. Если она начнёт копать...
— Думаешь, он из-за неё себя гробит?
Молчание. Потом голос Блейза — глухой, лишённый обычной насмешки:
— Я знаю. Я видел, как он смотрел на неё в прошлом году. И как он сдал её — я тоже видел. Он сделал это не по своей воле, Нотт. Ему приказали. И теперь он расплачивается.
— А она знает?
— Нет. И не должна. — Пауза. — Если она узнает, она попытается с ним поговорить. А если Тёмный Лорд узнает, что она что-то знает... В общем, чем дальше она от него, тем лучше. Для них обоих.
Ливия стояла в коридоре, сжимая банку с кореньями так, что стекло грозило треснуть.
«Он сделал это не по своей воле».
«Ему приказали».
Эти две фразы крутились в голове, как заезженная пластинка. Но она не дала им укорениться. Нет. Приказали — кто? Люциус Малфой? Какая разница? Он всё равно это сделал. Он всё равно стоял там, в Большом зале, и смотрел на неё ледяными глазами. Он всё равно сказал те слова.
Она не будет его оправдывать. Не будет искать ему извинений. Даже если Блейз прав, даже если ему приказали...
Она вспомнила его лицо в поезде — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами. И холодок пробежал по спине.
Нет. Она не будет о нём думать. Не будет его жалеть. Она обещала себе.
Ливия развернулась и быстрым шагом направилась в гостиную. В голове шумело. Она не знала, чему верить. Словам Блейза? Или своим глазам, которые видели предательство собственными глазами?
«Не лезь. Не пытайся выяснить».
Она и не будет. Ей нет дела до Малфоя.
Но где-то глубоко, под слоями гнева и обиды, уже поселился холодный, липкий страх. Не за себя. За него.
Потому что, как бы она ни ненавидела его, она не хотела, чтобы он умирал.
Особенно — в одиночестве.